Чтение онлайн

Не смотря на деятельное участие в скоротечной схватки, он избежал клыков, чего нельзя было сказать об остальных охотниках. Со стороны людей убитых и даже серьезно раненных не было, но за ноги покусали многих. Волки действовали странно. Не пытались добивать упавших. Не пробовали вцепиться в глотку. Не отступали. Они остервенело бросались на людей и даже с волочащимися по земле кишками ползли вперед пытаясь укусить. Лишь вой вожака заставил их прекратить самоубийственное нападение. Жалкие ошметки стаи растворились в лесу, а искусанные охотники попытались тут же восстановить силы. Амату пришлось работать кулаками. Он заставил соплеменников прекратить, взят добычу с собой и идти вперед. К реке. Там бы они смогли утолить жажду, омыть раны и приготовить мясо.

Пробравшись сквозь лес, отряд оказался не просто на берегу, но и посреди огромных мусорных куч. Без сомнения, раньше тут обитало двуногое стадо, но сейчас оно ушло. Этот факт обрадовал Амата. Разумеется, он не боялся схватки, но прекрасно понимал, что в их нынешнем положении они сами станут дичью. Люди поспешили к води, и лишь Амат направился к полуземлянке. Раньше он видел нечто подобное, но никогда не встречал столь большого жилища. Попав внутрь, он первым делом принюхался и ощупал кострище. Запах дыма еще ощущался, но зола и угли давно остыли. «Не более руки дней», — сделал вывод Амат и осмотрелся. Прежние обитатели забрали с собой шкуры, но оставили бревна-лавки, на одну из которых он и опустился.

Прикрыв глаза и вытянув гудящие ноги, Амат прислушался. Он и раньше неплохо ощущал покровителя, иногда ему доводилось уловить мысли духа, но в последнее время их связь усилилась. Правда, на их взаимоотношениях подобное никак не сказалось. Впрочем, ни Амат, ни медведь-призрак, никогда не стремились к общению друг с другом. Их контакты можно было бы назвать сугубо деловыми, да еще и происходящими в жестких рамках начальник-подчиненный. Теперь же Амат собирался не просто высказать свое мнение, но и сделать это первым.

Буйный нрав духа и вполне реальная возможность быть убитым, заставляла шамана медлить. Он принялся вспоминать лица тех, кто отправился с ним в этот поход и навсегда остался вдоль пройденных рек. Получалось плохо. Амат злился, рычал, жаловался висящим на посохе головам, и все равно продолжал путаться. Двое из трех покинувших горы охотников мертвы, но не это бесило шамана. В вереницу лиц истинных людей упорно лезли морды двуногой дичи. Самцы, самки, детеныши. Убитые, принесенные в жертву, съеденные или замученные ради забавы. Амат тихонько заскулили, схватился за голову, пальцы наткнулись на кость шлема-черепа. Он захотел сорвать его, сбросить и растоптать, услышать хруст, разбить камнем, но не успел.

Волна обжигающей ярости пришла от покровителя. Опалила Амата, заволокла разум туманом, сжала легки и стиснула сердце, выжгла все мысли, вернула цель и смысл жизни. Следом донесся рев. Ненависть духа рвали воздух, казалось, что сама земля дрожит в страхе. Даже если бы Амат захотел, он бы не сумел рассказать о том, как выскочил из полуземлянки и добрался до поляны, на которой бушевал дух. Впрочем, к тому моменту, когда прибежали остальные охотники, покровитель уже сбавил обороты и прекратил буйствовать.

Выбравшись из неглубокой воронки призрачный медведь рыкнул и потрусил к реке. Амат же поспешил к разрытой, истоптанной земле. В отличие от соплеменников он не просто знал причину бешенства духа, но и видел ее. Ей оказалась маленькая заостренная веточка. Сейчас от нее осталась только щепки, но покровитель почуял силу врага. В такой момент убеждать его отступиться — глупость. Впрочем, Амат и не собирался делать этого, так как целиком и полностью разделял стремление духа найти и покарать.

Позже, когда он вновь смог думать и избавился от наваждения, он понял, что поступил правильно. Повелитель не оставлял выбора, именно поэтому Амат принялся готовить целебную мазь. Убитых волков с запасом хватит для восстановления физических сил, но продолжать поход с незалеченными ранами на ногах — смерть. Охотников и без того осталось слишком мало, а ушедшее со стоянки стадо двуногих многочисленно. Амата совсем не радовало понимание цены победы, и ему впервые было плевать на очистку мир от пародий на истинного человека. Он хотел, но не мог вернуться домой. Быть может, требовательный взгляд пустых глазниц с навершия посоха не позволял ему оставить тех, кто оказался здесь из-за него?

Раздавшийся под вечер вой стал неожиданным для большинства обитателей поселения. Мужчины повскакивали и похватали копья, закрутили головами. Опытные охотники могли легко определить не только направление звука, но и расстояние до его источника. Дрого, сидевший по-турецки возле железной кляксы и пытающийся очистить ее от шлаков, вскочил и переместился к высокому дереву. Миг, и вот он уже на наблюдательной площадке.

— Что там? — спросил запыхавшийся Рым, на добрый десяток секунд отставший от духа.

— Акелла, — ответил Дрого не понятно, и слетел обратно на землю.

Проследив за мелькнувшим тенью призраком, Рым тряхнул головой и крикнул: «К воротам». Хыр, от которого не укрылся бег мальчика к дереву, тут же махнул рукой и повел мужчин за собой.

Пока охотники спешили к воротам, Дрого пролетел сквозь них и вновь ускорился. Рым потерял его из виду, принялся озираться, и нашел лишь тогда, когда дух замер возле слияния родников у подножья холма. Там же он увидел и еще одну яркую точку. Правда, на фоне Дрого она смотрелась тусклой лучинкой рядом с обрядным костром, но все же, в глазах истинного шамана, заметно отличалась от обычного животного или человека. «Мелкий дух», — облегченно подумал Рым, разжимая кулаки.

— Ой, у тебя кровь, — раздался из-за спины голос Тилы.

— Тьфу ты! — сплюнул Рым, который чуть не слетел с площадки. — Не подкрадывайся. Напугала, — буркнул мальчик, смотря на ладони.

— Я сейчас, листа лечебного принесу, — засуетилась Тила.

— Да не надо, — отмахнулся Рым, слизывая кровь. — Просто кожу немного содрал.

Пока парочка детишек разбиралась друг с другом, Хыр оставил десяток мужчин во главе с Илдаром и Ригом у ворот, а сам, вместе с Матсом и Одом, повел остальных вниз. Хоть волки больше не выли, но опытным охотникам, для понимания общего направления движения, этого и не требовалось. Стелящимся шагом, держа копья наготове и прикрываясь плетеными щитами они пошли вдоль ручья.

— Стоп, — поднял руку Матс, когда до слияния ручьев оставалось немногим более полусотни шагов.

Люди замерли, напряженно вслушиваясь в шум леса и осматривая разросшийся кустарник. Хыр бросил на шамана вопросительный взгляд, но тот не успел ответить. Призрачная ондатра вынырнула из кустов и послала людям искорки маны. Хыр беззвучно скрипнул зубами. В отличие от Дрого, зверодух то ли не умел, то ли не хотел убирать лишнее. Вот не верил вождь рода в то, что призрак ондатры не понимает. Не верил и все тут. Тем не менее, вместе с тошнотой от обилия запахов и головокружением от специфического зрения, он получил возможность видеть потустороннее.

Зрелище Дрого, гладящего необычно яркого волка, не столько удивило Хыра, сколько озадачило. Он просто не знал, что ему надлежит делать. Впрочем, как истинный руководитель, он поступил мудро. Резонно рассудив, что в духах и всем с ним связанных он малокомпетентен, Хыр требовательно взглянул на Матса. Шаман правильно понял вождя, но ничем не мог ему помочь, потому и ответил почти незаметным пожатием плеч. Беззвучно вздохнув и на миг подняв глаза к небу, Хыр дал знак охотникам возвращаться, а сам уселся на траву и приглашающе похлопал рядом. Матс молча присоединился к вождю и замер в ожидании. Покрутившийся Од улегся рядом с Хыром и тот, совершенно на автомате, опустил рука на призрачный загривок. Увидь обычный человек получившуюся композицию, он бы счел Хыра сумасшедшим, ведь тот просто гладил воздух.