Чтение онлайн

Костяное острие пробило слившиеся в кольцо руки Дрого. Рассекло призрачную шкуру медведя, проткнуло его плоть и вошло в очаг. Выброс маны отшвырнул Рыма в одну сторону, и отбросил духов в другую. Когда мальчик смог подняться, он увидел парящего Дрого. Тот выглядел ужасно, но главное — он был жив. Рым счастливо улыбнулся и прикрыл глаза.

Дрого парил над поверженным врагом и все еще не мог поверить в победу. Медведь-призрак еще не умер окончательно, в нем все еще оставалась мана, но с разрушенным очагом и разорванной в клочья энергетикой он был обречен. Дрого мутило от истощения, он ощущал себе выброшенной на помойку половой тряпкой, да и внешне ей вполне соответствовал. У него не было сил закрыться от эмоций еще сражающихся и умирающих людей, но это была победа. Тряхнув головой, стараясь прогнать звон в ушах, он поднял взгляд и увидел бегущего к нему дикаря. «Шаман», — пришла вялая мысль-узнавание.

Амат не сумел остановить мальчишку броском посоха. Не успел помочь покровителю сражаясь с двуногим зверьем, но он успел увидеть и понять главное — светящимся обломком копья можно убить духа. Именно с ним он сейчас бежал на того, из-за кого гибли соплеменники. Амату было плевать на покровителя, да, в самом начале боя тот вновь заставил его забыть о самом себе, но теперь он мог мыслить свободно и… он просто нашел виноватого.

Как ни истощен был Дрого, но уклониться от атаки не составило для него труда. Он просто отступил в бок, чуть изменил форму тела и выставил руку. Когти-клинки пробили грудь Амата, рассекли ребра, проткнули легкие и задели сердце. Какое-то время тот стоял, удивленно смотря на растекающуюся кровь и не веря в произошедшее. Затем он поднял взгляд, открыл рот, попытавшись что-то сказать, но закашлялся кровью. В глазах Амата потемнело, зрение сузилось и сфокусировалось на лице убившего его духа. Он вновь закашлялся. Его пальцы разжались, не в силах более удерживать ставшие неимоверно тяжелым обломок копья, и тот упал прямо на агонизирующего покровителя шамана.

«Каждому да воздастся», — сказал Дрого убирая руку. Ноги Амата подогнулись, и он упал лицом вниз. Кровь покидала его тело. Он хотел сжать в кулаки мёрзнущие пальцы, поднести их ко рту и подышать. Отогреть. Он часто так делал зимой в горах. Пальцы мерзли, но не было сил пошевелить ими. Амат умирал вместе со своим покровителем. Он сумел отказался от его пути, но не успел сойти с него.

Дрого смотрел на смерть шамана и духа без особых эмоций. Энергетика умирающих цеплялась друг за друга, но не объединялась, а противоборствовала. Еще и обломок копья вносил свою разрушительную лепту. Дрого принялся концентрировать ману. Он не видел смысла продлевать агонию умирающих. Хотел положить конец бессмысленным мучениям зверодуха и человекозверя, но внезапно он испытал жуткую боль.

Собранная по крупицам мана растеклась бессмысленной и бесполезной волной. Дрого показалось, что он умирает, стало обидно от такой несправедливости. Ведь он победил! Но тут сквозь боль проступило удивление, а затем пришло неверье. Только сейчас Дрого понял, что это не его чувства. «Нет!» — заорал он и сорвался в ускорение.

Гарадаг, не обращая внимания на вцепившегося в него волка, подобрал нож шамана и швырнуть им в ближайшего врага. Серповидное лезвие рассекло горло Рыма и вскрыло сонную артерию. Дрого превратил голову убийцы в разлетевшиеся по округе ошметки, но это уже не могло изменить произошедшего. Рым схватился за шею, тщетно пытаясь остановить льющуюся толчками кровь, пошатнулся и упал.

«Пусть призраком, лишь бы жил», — билось в голове находящегося на грани распада Дрого. Он выжал себя досуха, вливал каждую новую крупицу маны в тело Рыма, но этого не хватило. Мальчик умирал слишком быстро, с такой слабой подпиткой его сосредоточие не успевало преобразиться и выйти на новый уровень. В отчаянье, Дрого схватил с пояса Рыма нож и ударил им в грудь мальчика. Он надеялся, что разрушение амулета высвободит накопленную веру, и та все же сумеет запустить недооформленный очаг.

Взрыв засветившегося амулета отбросил и ослепил Дрого. Мало что понимая и практически ничего не соображая, он вскочил и бросился к телу, но полное отсутствие хоть какого-то свечения оказалось настолько невероятным, что он растерялся. По инерции попытался наполнить труп маной, и обнаружил, что ее стало невероятно много.

Посмотрев на самого себя, Дрого просто сел. Его нынешний очаг отличался от прошлого, как стоваттная лампа отличается от огарка свечи. Дело даже не в яркости, как таковой, а в качественном изменении. Сосредоточившись на пульсации источника, Дрого легко скользнул в свой внутренний мир.

Еще не успев открыть глаза Рым схватился за горло, не сразу сообразив, что боли нет и дышится легко. Облегченно выдохнув он распахнул веки и замер. Над ним был изученный до мельчайше трещинки потолок родной пещеры. Тут к мальчику вернулись и другие чувства. Он услышал голос мамы, уловил запах жаренного мяса и почувствовал подзабытое ощущение шкуры, которая много лет служила ему постелью и одеялом.

— Вставай, соня, голодным останешься, — пророкотал басом Гам, а следом за ним раздался мелодичный смех Или.

— Ничего я не соня, — возмутился привычно Рым, вставая и гадая, приснилось ли ему все или он спит сейчас.

— Держи, — протянула Гам заостренную ветку, с нанизанными на нее аппетитными кусочками горячего мяса.

— Фпафибо, — ответил Рым, не сумевший удержаться от того, чтобы сразу же не впиться зубами в угощение.

— Не спеши, еды много, — усмехнулся Гам, ткнув пальцем в сторону десятка веточек-шампуров.

— Запей, — протянула мать глиняную кружку с водой.

— А…

Открыл рот Рым, но тут из стены выбрался призрачный мышонок и радостно запищав подбежал к костру.

— Проглот, — почесал серую спинку Гам.

— Зерно охраняет и меня смешит, — возразила Или, ставя треснутую плошку и наполняя ее молоком из кувшина.

— Вы его видите? — удивился Рым, совсем теряясь от происходящего.

— Конечно, — пожал плечами Гам.

— Сынок, мы в мире Великого Духа, тут нет ничего невозможного, нужно лишь захотеть, — улыбнулась мать, и провела рукой по голове мальчика.

Выдувший молоко мышонок важно пискнул, подтверждая слова женщины и, отбежав немного вглубь пещеры, призывно замахал лапками.

— Это он тебя зовет, — сказал Гам, опуская тяжелую руку на плечо Рым.

— Ага, — ответил мальчик, сбрасывая наваждение от давно забытого тепла материнской ладони на голове и собираясь вскочить.

— Доешь сперва, — тут же остановила его Или, но куда там.

— Уфе, — выдавил Рым, разом утрамбовывая оставшееся мясо в рот.

— Пусть бежит, — обнял женщину Гам и потерся носом о ее затылок.

Жуя на ходу, Рым пробежал за мышонком через всю пещеру, но вместо резко идущего к полу свода увидел шкуру. Отодвинув ее, он оказался в большом и светлом зале. Заставленные книгами деревянные стеллаж образовывали причудливый лабиринт, а удобные кресла и столы позволяли сесть в любом месте и с комфортом почитать.

— Пи! — раздался голос мышонка, привлекая внимание растерянного Рыма к большой красивой книге.

— Ска-сказ-ки, — прочитал по слогам мальчик и, немного робея, перевернул обложку.

Смотря на то, как Рым с упоением читает, Дрого совсем не фигурально утер пот. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы создать это место. Впрочем, он старался не столько выдумывать, сколько воплощать. Опираясь на свою и чужую память он сотворил кусочек мира. Основу, которую можно будет расширять и дополнять. По мнению Дрого, получилось неплохо, а недочеты поправит Рым, возможно, даже не заметив, как он это сделал.

Дрого почти не сомневался в том, что, со временем, здесь появятся и другие обитатели. Пока он всерьез не думал над тем, чтобы вернуть мертвых в мир живых. Не было у него на это времени и сил. В конце концов, он стал молодым богом. Не творец-создатель, но все же не простой дух-покровитель, ведущий полупаразитарный, полусимбиотический образ жизни.