Чтение онлайн

Пройдясь мимо портретной галереи всех членов клуба, случайно нашёл магографию нужного мне человека. Не успев пожалеть выкинутый на чаевые целковый, меня отвлекло от рассматривания портретов чье-то бурчание. Неизвестный мне парень, не заметив меня, с недовольством разговаривал сам с собой у окна:

– Ну каким же я был идиотом, согласившись на сей спор. Ну и где же была моя голова. Дурак! Как есть, дурак!

– Извините, может чем-то я смогу вам помочь? Отяев-Конов Сергей, к вашим услугам.
– поздоровался с ним.

– Даже не знаю. Для этого вам придется выслушать мою историю.

История оказалась простой. Мой собеседник неделю назад в подпитии и под настроение заключил пари и должен был именно сегодня рассказать несколько неизвестных широкой публике анекдотов. Считая себя ценителем по этой части, в порыве спора, мой собеседник заключил его. Проигравший, по меркам гостей и слушателей, должен будет смеха ради вырядиться в женское платье и проходить в оном до конца вечера.

А нифигасе у них тут прикалываются. Камеди клаба на них нет.

А за неделю, продолжал тот, как назло ничего приличного и нового не попалось. И сегодня он пришел в клуб, как на каторгу, с каждой минутой смиряясь со своим неизбежным поражением.

– Ну что же, -отвечаю ему: - Вам повезло. Проблема ваша довольно легко решается. Уверен, что смогу помочь выйти из этой неприятной ситуации. Но обещайте мне, что впредь не будете участвовать в такого рода пари. Тогда и объектом насмешек становиться не придётся.

Заручившись согласием уже на все готового собеседника, в тишине портретной комнаты принимаюсь рассказывать тому разные варианты. Многие из которых слышали только стены дортуара нашего приюта и матросская кают-компания на "Новике".

– Вы меня сегодня решительно спасли! Я этого не забуду. Ох! А я и не представился. Мое упущение. Вельяшев-Воленцов Семён Михайлович, к вашим услугам.

– Да полноте вам.

– Вы, верно, у нас в клубе новенький? Раньше я вас тут не видел.

– Да, вы правы. Здесь в первый раз. Хотя сегодня я больше по делу.

Прошли мимо комнаты со стоящим в центре столом, с водруженным на него ящиком, в коем лежали странные шары. Едва надумал спросить, что это за хрень лежит, как мы оказались в соседней курительной. В больших и несомненно мягких диванах сидящие гости откровенно кейфовали от вкуса и аромата сигар, дымя табачком в трубках. Пулей метнулся дальше, Емельян Емельяновича мне хватало за глаза, а тут их, куряк, прилично. Следом прошлись мимо кофейной комнаты, где обычно велись, по словам моего спутника, всякие умные разговоры, фруктовой комнаты, заставленной столами с колониальными фруктами и дарами тартарской природы, и большой парадной столовой с недурным меню на стойке. М-м-м, а запах тут!

Пока повеселевший Семен Михайлович, на правах старожила, знакомил с остальной обстановкой в клубе, я рассматривал сидящих за карточными столами. Старички за многочисленными ломберными столами степенно вели коммерческие партии в ералаш, вист и преферанс, изредка отвлекаясь на стоящие рядом сервировочные столики. И шипели на некоторых, что имели неосторожность шуметь в зале или хотя бы говорить громче обычного. Те что помоложе - играли в биллиард, увлеченно гоняя шары в лузу. В Аглицком клубе были даже дорожки новомодного боулинга, каким-то краем занесенного из Мерикании. Мальчишки в униформе, сидящие на конце дорожки, ловили отправленные членами клуба шары и собирали в строй разбитые кегли. В другой комнате господа из гражданских и военных чинов обменивались жаркими и едкими комментариями после прочтения свежих газет.

Когда в одной из комнат Вельяшева-Воленцова все же отвлекли насчёт пари, пришлось остановиться. Пока мой новый спутник принялся завершать пари, рассказывая услышанные от меня анекдоты, я рассматривал цветущую зелень в пристроенной оранжерее.

Пари окончилось ожидаемой победой Семена Михайловича. Вдоволь посмеявшись с друзьями и прочими гостями над поверженным в пари противником, запыхавшийся на радостях от треволнений, парень схватил с подноса шампанское и во всеуслышание заявил:

– Господа! Минуточку внимания! Прошу выпить за моего нового, надеюсь, друга, господина Отяева-Конова Сергея. Моя нынешняя победа -целиком его заслуга.

Молчание. Смутившись, я опустил глаза. И следом быстро вышел из той комнаты. Ибо пить никто не стал, ограничившись каким-то бормотанием. Что они обсуждают и о чем они там шепчутся, слушать не стал.

– Сергей! Сергей, подожди. Ну погодите же вы.
– догоняет в коридоре Вельяшев-Воленцов.

– Что такое?
– останавливаюсь

– Да послушайте. Я не знаю, кто вы и что это было, но от того меньше моя благодарность не станет. Плевать на них. Кажется, вы говорили, что пришли по делу?

– Да! Я ищу господина Савойского. Это...

– Знаю! Господин Савойский частенько бывает в одной секретной комнате. И вам сегодня повезло, я буду вашим сопровождающим.

Секретная комната в клубе оказалась "тайной" вечерней биржей, на которой ее участники вели покупку-продажу ценных бумаг и осуществляли коммерческие сделки, исходя из последних полученных из газет и телеграфом новостей и услышанных слухов.

Слуга на входе в скрытую комнату, услышав от Вельяшева-Воленцова заветные слова, явно служившие паролем, смерил спутника-новичка взглядом и напомнил нам нехитрые правила поведения:

– Вы, верно, знаете наши правила, господин. Новички- под ответственность сопровождающего. И знания об этой комнате не должны выйти из стен клуба.

Мы кивнули. Хотя, учитывая, сколько человек из членов о комнате должны были знать, секрет это был для специальных служб еще тот...Полишинеля.

И дернув за веревочку, оказавшейся звонком-колокольчиком, пустил внутрь, открыв нам дверь. Вошли и дверь тихонько защелкнулась. Мы оказались маленькой пустой комнатке с еще одной дверью, которую уже открывал нам новый слуга. Послышался многоголосый гул. Елки зеленые. Нифигасе, спрятались!

В просторной ярко освещенной электрическими зале, с наглухо зашторенным бархатом окнами, было не менее сотни человек. Большая их часть находилась в странном, движении, держа в своих руках блокноты с ручкам. Казалось, что неведомый игрок свыше словно смешно дергал каждого участника этого сборища по невидимым проводам, пуская по ним электрический ток. В этом, было что-то знакомое, но найти синоним сразу не получилось. В какофонии шума, криков и разговоров я разбирал некоторые странные для себя выражения:

– Продаю тысячу Юго-Восточных линий по сто пятьдесят с четвертью!

– Имперские, пятые, триста, по шестьдесят пять покупаю!
– тому вторил другой: -Имперские, третьи, пятьсот, по сто пять продаю!

– Покупаю Страховой Якорь, сто, по сто десять.

– Продаю Выстрелъ, пятьсот по двести пятьдесят с четвертью.

Брокарь, Брокгауз-Эфрон, Балтимор роад, Цеппелин, Долер кастингс , Юнион Пасифик-все эти выкрикиваемые маклерами в зале названия мне ровным счётом ни о чем не сообщали. Но они были интересны всем тем стоящим людям. Чуть в стороне, за барными столиками велись другие разговоры. До меня доносились шепотки.