Чтение онлайн

Мелочь. На этом слове хотелось рассмеяться, но я давил предательски лезущую на лицо лыбу. Боже! Срочные, с того утра, поиски мелкой деньги для оплаты будущим помощникам, едва план был всеми принят, поначалу не вызывал тревог. Но после посещения нескольких магазинов в нашей денежной сумке мелочи было не много. Сказалось недоверие продавщиц и приказчиков к парням, справедливо ожидая от оных какого-то подвоха; и выбор мест для обмена, более пригожих для расчётов крупными ассигнациями. Пришлось на ходу план менять. И ехать в ближайшую большую столичную церковь, где, памятуя ненавистного мне батюшку Евлампия, как раз по времени должна начаться заутреня.

Нищие, калеки и сирые на папертях. Вот кто крупные держатели мелкой монеты в стране. Узнав причину странного возбуждения все заинтересованные лица просили немного обождать и вскоре скрывались долой с наших глаз. С тем, чтобы вернувшись еще до конца утрени, разменять имеющуюся у них мелочь на наши ассигнации по довольно выгодном курсу -целковый за осьмушку комиссии. Видели бы вы, какими изощренными способами, достойными пера журналиста, эта голь выполняла проверку полученных от нас в обмен ассигнаций. Купюры обнюхивались в стремлении учуять только им знакомый запах. Качество бумаги проверялось на ощупь и зуб. Самые грамотные вчитывались в текст самой ассигнации, пытаясь найти "холячею деньгу" -ошибку в купюре, допущенную при печати государственными фальшивомонетчиками из Катая. Слухи о наводнивших линию фронта денежных подделках на рисовой бумаге уже достигли столицы.

Почти каждый считал своим долгом обслюнявить врученную купюру, стремясь увидеть разводы краски на пальцах. Не обошлось и без неловких попыток зажать в руках ассигнацию, не отдавая заветный мешочек. Но они быстренько прекращалаись. Путем применения к ловкачу-нищему или старушке-божьему одуванчику воздушной ванны. Подходила и полиция. Увидев на пальце перстень князя, служивый взял под козырек и, недовольно рыкнув на крутящегося у него под ногами убогого, пошел посвояси.

Когда поток желающих меняться иссяк и мы двинули дальше, на первом же углу нас притормозил, едва не выскочив на мостовую, мутноватый старичок с бегающими туда-сюда глазками. Спросив, не видели ли мы тех, кого интересовала мелочь и получив подтверждение, он весьма шустро оказался передо мной.

– Слыхал, нашим клушам по осьмушке скидываете. Готов уступить сиятельству копейку, ежли сумма стоящая. Не тушуйтесь, прошу. Звать мя Фофан Силычем, меняльная лавка финансиста Жданова. Может слыхали такого?

Ах ты ж! И тут Жданов отметился. Как использовать это знание в своих целях, понимания не было.

– Ой! Сударь, вы припозднились. Ассигнации у нас кончились, все сменяли. Сейчас только в банк. А обратно возвращаться не станем. Далековато.

Меняла скептически сощурил глаз.

– А зачем жа столько мороки? Нешто скоро свадьба у сиятельства, раз мелкую деньгу собирали? Али плавить нешто собрались -ехидно пошутил, кряхтя и хихикая, старичок : -И охота жа уважаемым людям на улице было ноги бить. Все равно клуши и голытьба наша завсегда апосля ко мне жа деньгу на смену носят. Старого Фофана в округе все знают.

Я усмехнулся немудреной шутке. План, кажется, складывается. И решил шуткануть меняле в ответ. За то, что шутка может выглядеть враньем, а от аристократии такого поведения не ожидалось, я не дергался. Жданов и его люди стали моими врагами, поэтому политесы с ними разводить я не собирался.

– Так реформу наутро объявят. Денежную. Старую монету изымут из обращения и сменяют на новую. Целковый старыми мелкими за полтину новых. А чтобы паники в народе не было, введут лимит-не более 50 целковых мелочи на брата.

– Батюшки светы! Да не может ...
– зазаикался Фофан: -никак энтого быть, сиятельство?! Брешешь!-старик на миг даже выпал из вежливости:- Мой хозяин об том не распространялся.

– Знаете что?-нарочно громко обиделся я:- Дуйте-ка вы...к своему хозяину. Расселся тут.

– А как жа...а как жа?
– старику явно не хватало воздуха. Меняла задыхался. Неужели поверил?

– Что?

– Так вам жа никак невыгодно должно быть? Разве в банке больше сменяют?-просипел он. Клюнул? Так-так!

– А кто вам сказал, что я здесь выгоду ищу? Богоугодное дело людям помочь!
– я пытался не заржать, больно шутка далеко зашла: -Богоугодное дело. К тому же, таким как я, будьте уверены - сменяют. Обмануть не посмеют.

Старик побурел лицом и слегка качнулся, бурча себе под нос ругательства. Кто-то из парней, стоящих за спиной старого менялы, успели придержать того от падения.

– Сиятельство! Господин хороший!
– неожиданно повалился на колени старичок. Придвинувшись ко мне, он ловко ухватился за мою брючину и завопил: -Прошу! Не оставьте мя в милости своей! Ошибся жа!

– Вы что? Что? Что тебе от нас надобно, старый?
– подхватили менялу парни. Тот продолжал вопить:

– Не оставьте! Не откажите, молодой господин! Добром жа прошу. У мя жа сиротки малые в приюте на содержании-замозабвенно, без запинки, врал мне меняла.

– Точно? Не врешь, старый? Проверю ведь, берегись!
– принял я его игру.

– Как жа можно, сиятельство?!

– И сколько сменять хочешь. Все небось?
– скептически оглядел я старого Фофана.

– Как жа! Все...нет...часть...нет ...все!
– я, услышав запинку, довольно рассмеялся.

– Вот же жук старый! Сколько это - все?

– Восемнадцать...нет...двадцать тысяч целковых -выдохнул старик.

– Ого! Нехило! Это ж сколько по весу будет?-принялся я прикидывать.

Старик обрадовался, выжидая моего ответа

– Только мне столько не надо. Возись с этим металлоломом еще.
– старикан потемнел. Добившись от него нужного эффекта, ответил: -Хозяин-то взашей не погонит? Тот только покачал головой: -Мне полная доверенность на ведение дел выписана. Вот как!
– план сложился окончательно: -Ладно! Но если приплатишь, старый, за обмен -тогда возьму.

– Сколько?
– едва слышно прохрипел тот.

– Ну шестьдесят за целковый -устроит?

– Это ж форменный грабеж! Без ножа режешь, сиятельство!-а вот и голос прорезался.

– Ну как хочешь. Было бы предложено. Дуй давай к своему Жданову. А мы в банк. Времени нет. Реформа то завтра. Угодное богу дело, главное, сделал. Так что вали с козел, старый.

Старикан думал недолго:

– Погоди, сиятельство! Я может теперь согласный.-пошел тот на попятную.

– Да? Быстро ты. А может теперь я не согласен?-решил подразнить

– Сиятельство!
– просипел старик: -Не откажи! Хозяину скажу, благодарен вельми будет.

– Хозяину?! Напомни-ка, старый, кто там у тебя хозяин и где его искать, если что?

Вскоре почти четыреста килограмм мелочи в холщовых мешках из филиала конторы Жданова поменяли место нахождения, попутно обогатив меня на целых восемь тысяч целковых. Меняла оказался аккуратный и дотошный. Проверив содержимое мешков, принимали по весу. Когда старый Фофан закончил пересчет ассигнаций, на том мы расстались. Фамилию я меняле за все время так и не сообщил, однако обогатил себя знанием местонахождения главной конторы Жданова и его столичного дома. Жду не дождусь, когда удастся гада прижучить.