Чтение онлайн

– Будут ли распоряжения насчет нашей гостьи?

– Пока нет. Хотя, знаешь, найди ей какую-нибудь одежду сменную. И на завтрак чего-нибудь существенного для меня закажи. Мяса или птицы какой-нибудь.

Никола с поклоном удалился.

Граф сел в кресло, откинувшись, прикрыл глаза. Марианна неуверенно подошла к мужу, косясь на женщину-шептуна.

– Господин граф, с вами всё впорядке?

Он улыбнулся, не открывая глаз.

– Да, Марианна, я в порядке, просто очень устал. Ты наверное сильно переживала, когда я не явился к обещанному времени? Николе пришлось дать тебе успокоительное.

– Да, а как вы догадались?

– Ты им пахнешь.

Она опустилась на банкетку рядом с креслом.

– А с тем надзирателем…всё нормально?

– Да он остался жив. Правда судьба его неясна, быть одиночкой в мире йоков трудно и опасно, особенно если ты молод и неопытен.

– Ясно.

Помолчали.

– Господин Родимир, а эта…женшина так и будет здесь стоять?

– Думаю, да, пока ей не дашь приказ. Все двоедушцы крайне безвольные. И не удивительно. Йоками становятся самые отчаянные люди, которым нечего терять, с безумной жаждой к жизни, а шептунами наоборот – склонные к депрессии, как модно сейчас выражаться. Утратившие эту жажду. Часто они – несостоявшиеся самоубийцы. Возникает эффект магнита, два разнозаряженных полюса притягиваются друг к другу, образуя невероятно крепкую связь.

– Это так…печально.

Родимир открыла глаза и внимательно посмотрел на жену.

– Почему же?

– Не знаю, грустная какая-то связь. “И только смерть разлучит их” но нет в этом союзе ни капли счастья. И всё предрешено, навсегда.

– Не предрешено. Это свободный выбор каждого человека. Есть такое понятие – ответственность за свою жизнь. Никто никого не заставляет совершать те или иные поступки, а ситуации в которых мы оказываемся… чтож – это тоже следствия нашего выбора, а не происки высших сил.

– Вы хотите сказать, что эта женщина сама выбрала быть сосудом для чужой души?

Марианна с сомнением глядела на мужа. Граф некоторое время задумчиво почесывал кончик носа, затем внезапно встал и подошел к шептуну.

– Давай её об этом и спросим.

Женщина не шелохнулась, не проявила сопротивления, когда он взял её за руку и погладил тыльную сторону ладони, взгляд её по прежнему был опущен и замкнут внутрь себя. Родимир закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов-выдохов и посмотрел на женщину искристо-золотым взором Сокола.

– Как тебя зовут?

Перемена была разительной – будто кто-то вдохнул жизнь в куклу, и та задвигалась, улыбаясь. Глаза её ожили, но Марианне показалось, что они слепы.

– Иренка, мой господин, великий дух.

– Моя жена интересуется, сама ли ты захотела быть двоедушцем, или тебя кто-то заставил?

Иренка погрустнела.

– Сама, мой господин. Он пришел ко мне во сне, и попросился чтобы я его приютила. Мне было так грустно и одиноко. Никто меня не любил. Никому не было до меня дела, никто во мне не нуждался. А он… он был такой горячий, пылкий, страстный, интересный. Я позволила.

– Ты не жалеешь?

– Нет, мне с ним хорошо.

– Он не мучает тебя?

– Как я могу мучить кого-то, кого почти не существует?

Марианна вздрогнула, голос женщины резко изменился, стал сильным и крепким, как и взгляд – осмысленным и вполне зрячим. Шептун смотрел на Сокола прямо, без тени смущения и страха. Родимир усмехнулся и продолжил.

– Неожиданная встреча. Как твоё имя?

– Это не важно.

– Зачем ты привёл её сюда?

– Она сама пришла.

– Ты же знаешь, что я прекрасно чувствую ложь. Зачем эти жалкие попытки обмануть меня и себя?

– Хорошо, – шептун обиженно засопел, – я привел её, но это было не специально.

– Ладно, спрошу прямо. Ты хочешь попасть в дом моей матери?

– Да.

– Так я и думал …Ты знаешь, что вернуться назад невозможно, и что Змея давно бросила эти эксперименты?

Молчание.

– Ладно, ты хотя бы знаешь где и кто твой йок?

Молчание. Родимир устало вздохнул.

– Тогда оставь Иренку в покое, она к тебе так добра, будь благодарен.

Женщина вновь обмякла, чужой разум уступил место хозяину, виноватая улыбка скользнула по её губам.

– Простите нас, господин великий дух. Мы не хотели вас беспокоить, но что-то позвало меня следовать за вами.

– Не что-то, а желание быть рядом с его половинкой.

– Возможно, но он очень далеко. Мы его почти не чувствуем и поэтому тоскуем.

– Ясно, – граф отпустил руку шептуна, и она вновь превратилась в неподвижную и безучастную куклу. Марианна была шокирована всем этим действом. Если подумать, то это было самое жуткое, что она видела за бытность свою рядом с графом. Даже раненный йок не произвел на неё такого гнетущего впечатления.

– Вот видишь, в этом союзе нет страдания. А вот когда душа помещена в сосуд насильно, и когда она там не одна, это очень мучительно. Слава богу, такое бывает очень редко. Так было с моим отцом, – Родимир посмотрел на девушку и недоуменно поднял бровь, – Что-то не так? Ты считаешь иначе?

– Нет, просто это всё… это всё так ужасно. Я даже не знаю почему.

Родимир задумчиво переводил взгляд с жены на шептуна и обратно. Потом пожал плечами и произнес уверенно.

– Ты просто очень сильно боишься сумасшедших. Наверное потому, что сама близка к этому. Подумай об этом. Я пойду приму ванну.

– Что же с тобою делать? – граф задумчиво помешивал ложкой остывший уже кофе, глядя на стоящую посреди комнаты умытую и переодетую Иренку. Та молчала, глядя в пол.

Марианна старалась не смотреть на шептуна, но каким-то невероятным образом женщина всё время оказывалась в поле её зрения. Слова графа задели девушку, даже можно сказать обидели, но она должна была признать, что доля правды в них была. Всё, что с ней происходило последние несколько недель, было похоже на сумасшедший бред.

Дворецкий, убиравший со стола остатки завтрака, заговорил.

– Ваше сиятельство, позвольте высказать предложение. Мне показалось, что госпоже графине нужна служанка.

Родимир просиял. Марианна же наоборот сдавленно пискнула и яростно замотала головой.

– Отличная идея, Никола! Просто служанка, неприметная, тихая, никаких подозрений.

– Пожалуйста, не надо! Я её боюсь.

– Глупости, я говорил тебе, что она совершенно безвредна, к тому же крайне исполнительна. В доме моей матери нет слуг-людей, одни шептуны. Отличная возможность для тебя привыкнуть и заодно разобраться со своим страхом.