Чтение онлайн

Пока Кристина ждала, когда откроется банк, она успела объясниться с милиционером по поводу присутствия лошади в общественном месте, пообещать ему бесплатную конную поездку по городу на троих и все же получить квитанцию о выплате штрафа.

Наконец-то! Кристина влетела в банк, сняла со счета деньги, вернулась на вокзал, купила последний билет, почти вырвав его из-под носа мужчины, который уже готов был передать кассиру паспорт для оформления, выбежала на улицу, заплатила штраф поджидавшему ее возле лошади милиционеру и включила телефон. Но едва раздался первый гудок, как телефон издал протяжный звук, предупреждающий о разрядке батарейки, и отключился.

До поезда оставалось чуть больше часа. Кристина вернула лошадь на конюшню, положила деньги на телефон и, не заезжая домой, вернулась на вокзал. Там она купила зарядное устройство для телефона и два пирожка с сыром. Кристина вошла в вагон первой и сразу попросила проводницу поставить телефон на зарядку.

Она позвонила Жанне, как только на телефоне появился значок подключения к сети.

— Я уже почти в Москве. Извините, что так долго, я не могла позвонить. Где вы находитесь?

— В каком-то грузинском ресторане в арбатском переулке.

— Я знаю, где это. Скоро буду. Пожалуйста, никуда не уходите!

Жанна приехала домой из-за границы, а ей даже некуда пойти! Ей пришлось все это время сидеть в ресторане? Если бы Кристина только знала. Да она бы приготовила обед, ванну и ждала бы Жанну у подъезда с цветами!

Кристина открыла кошелек. Тридцать рублей. На такси, конечно, нечего и рассчитывать, но на метро-то ей должно хватить! Сколько там стоит это метро в Москве? Жетончик от питерского не подойдет?

Она увидела Жанну издалека. Та спустилась по лестнице из ресторана. Кристина подбежала и готова была обнять и расцеловать ее. Жанна посмотрела на нее водянисто-голубыми глазами. Помада на губах была стерта. Она выглядела усталой. Кристина молча смотрела на нее, не решаясь произнести ни слова, да и просто не зная, что сказать. В костюме для верховой езды и пыльных сапогах она стояла, держа в руках ключи, которые заранее вынула из кармана.

— Добрый день, Кристина. Извините, что пришлось оторвать вас от дел. Очень интересный костюм.

Кристина уже хотела что-то сказать, как вдруг поняла, что мужчина, стоявший за спиною Жанны, ждет ее — Жанну. Девушке показалось знакомым его лицо. И она наконец узнала его. Это был тот самый футболист, вратарь немецкой, кажется, команды, которого Кристина однажды видела по телевизору. Он, помнится, еще ударился головой о штангу. Комментатор тогда сказал, что этот футболист собирается оставить большой футбол и играет свой последний матч. Мужчина молчал и терпеливо ждал за спиной Жанны. Должно быть, он не говорит по-русски. Наверное, его тоже слегка утомило ожидание, и он был не прочь наконец очутиться дома, пусть и не у себя — у Жанны.

Кристина протянула ключи. Их руки на секунду соприкоснулись. Кристина заметила, что ногти у Жанны неровно острижены и лак на них почти облез. На пальцах — кольца; на запястье — часы. Длинный рукав…

Жанна поблагодарила, улыбнулась и ушла… Не с ней, не с Кристиной, а со своим мужчиной, бывшим футболистом…

Девушка стояла и смотрела, как эта пара идет по Арбату в сторону метро. Они шли не торопясь, очень близко друг к другу. Сейчас эти двое спустятся в метро и поедут на Китай-город. Или выйдут на бульвар и поймают машину, которая довезет их прямо к дому.

Кристина пошла за ними следом. Она видела спину Жанны. Ее спутанные сзади волосы. Зачем? Зачем она позвонила? Ключи. Только ключи?

Они вместе ехали на эскалаторе: Жанна и немец — ниже, Кристина — выше. Жанна стояла к девушке спиной, футболист — лицом. Пара спустилась с эскалатора раньше и смешалась с толпой.

Кристина машинально сделала переход на серую ветку, вошла в поезд и, только когда ей уступили место, поняла, что плачет. Она вытирала ладонями слезы, оставляя на лице грязные разводы. Ей было стыдно: на нее смотрели люди.

Кристина вышла на «Тимирязевской», перепутав выход из метро. Девушка посмотрелась в зеркало припаркованной у обочины машины, рукавом вытерла лицо, сунула руки в карманы, перешла дорогу на красный свет и побрела к дому. Сидя на лестнице возле квартиры, она загадала, что если первыми домой вернутся папа или брат, то Жанна обязательно позвонит. Кристина не стала придумывать повод для звонка, просто — позвонит и все. А если первой вернется мама… Но этого никак не может быть! Ведь в тетрадке Жанны написано:

Кристина не вернула ей тетрадь. Получается, украла? Но в этих стихах — сама Жанна, а значит, между ней и Кристиной остается хоть какая-то ниточка. Для них, это девушка знала точно, — для них он строил острова, а значит, они с Жанной еще будут вместе, и любой остров — будь то Заячий, Крестовский, Васильевский, Елагин, Каменный, Аптекарский — станет для них необитаем.

Ведь это писала Жанна! Сама! И значит, так должно быть: дождь, ничего и никого, только они, вдвоем…

По лестнице поднимался папа в летной форме и Кристина почему-то сразу вспомнила футболиста. Он был сейчас рядом с Жанной. И это с ним она приехала в Москву. И это с ним она пошла к себе домой, значит, и для него тоже Кристина везла ключи из самого Петербурга. Сейчас этот немец будет говорить Жанне о любви, ласкать ее. Он, а не Кристина… Алесандр, французский художник, немецкий футболист — они все мужчины. Кристина — девушка. Вот и вся разница. Только поэтому она никогда не будет нужна Жанне.

Его не ждала девушка на гражданке, он не участвовал в дурацких солдатских развлечениях, дабы скоротать время, не нарывался на дедов, его не вызывали к командирам, он не отрывался на духах, не бегал в самоволку поглазеть на девочек, не считал дни до приказа. Он выполнял все нормативы и раньше других получил звание сержанта. Но ему все это было безразлично. Ему вообще все было безразлично.