Чтение онлайн

Когда вернулась Тырыый одна, а мы остались наверху спасать членов племени, они сидели некоторое время в тишине, постоянно прислушиваясь к звукам и шорохам. Вдруг из первого прохода донеслись сдавленные голоса и отблески факелов. Испугавшись, подростки кинулись в соседний проход, но так как Сыдынг был с наложенной шиной на сломанной ноге и в руках держал волчонка, быстро убежать не удавалось. Ырыс решила отвлечь неизвестных посетителей и вернулась в пещеру, а он попрыгал дальше. Но проход уперся в стену с льющейся сверху водой. Пошарив в темноте, он нащупал место слива воды и попытался втиснуться в отверстие. Но, когда он влез глубже, край слива под ним обсыпался и вода, вместе с обломками, улетела куда-то глубоко вниз. Он успел свободной рукой ухватиться за край скалы и так висел до нашего прихода. Незадолго до нас, в коридор кто-то зашел с факелом, оглядевшись и не увидев ни чего подозрительного, исчез. Он успел только заметить, что посетитель сильно хромал и был горбатый. Он визгливым голосом кричал что-то и размахивал факелом. А потом пришли мы и вытащили его из дыры. Если бы мы задержались немного, то, скорее всего, его бы не нашли, так как пока мы слушали рассказ – в среднем коридоре раздался грохот, и в пещеру из проёма влетела туча пыли и мелких обломков скалы. Похоже, что, обрушив часть камней в сливе, Сыдынг нарушил целостность стен и под давлением тяжелых плит свода, произошло обрушение части тоннеля. На грохот прибежали возбужденные охотники из разных проходов, но, увидев нас живыми, немного успокоились. Доложили о том, что племя чужаков снялось с ритуальной площадки и очень быстро ушло в обратном направлении от яркой стоячей звезды. Прежде чем предпринять какие либо действия, необходимо было подумать, что делать дальше, взвесить все за и против и принять единственное верное решение. Немного поразмыслив Тырыый сел к костру, то же сделали и охотники, расположившись рядом. Вождь жестом пригласил меня присесть около него. Охотники начали напевать какой-то заунывный мотив и покачиваться в такты своего пения. Мы с вождем присоединились к этому действу. Пение нарастало, ускоряя ритм и громкость. Через какое-то время вождь взмахнул рукой, и в костер полетела травка от шаманки Кымык, пламя ярко вспыхнуло, к потолку вскинулся поток красно-желтых искр, появились внутренние вибрации и вдруг очередной сноп искр – превратился в трассирующие голубые цепочки восходящей вихреобразной энергии. Направив взгляд на центр пещеры, где находилась воронка слива родника, я с удовлетворением увидел всё тот же мощный восходящий вихревой поток яркой энергии, с помощью которого я попал в этот древнейший мир. Появилось нестерпимое желание подняться и войти в него, как входят, точнее, наступают на струи фонтана. И я бы сделал это, но за правым плечом вновь я услышал голос «Учителя».

– Еще не пришло твоё время, – сказала она – Ты еще не закончил свои дела в этом мире…

– А можно один вопрос, который постоянно волнует меня со времени моего перемещения сюда? Что на самом деле есть этот столб энергии?

– Это «Место силы», в котором ты сейчас находишься – и оно очень специфичное. С одной стороны, это естественное место выхода энерго-потока в месте разлома, движения и выхода горной породы. Кроме этого – выше колодца находится скала в виде пирамиды, которая перераспределяет и усиливает восходящий поток ИНЬской или женской энергии. С другой стороны – многие поколения шаманов на вершине пирамиды совершают «обрядовые действа» и скала «запоминает» ужас умирающих жертв, а рядом со скалой организовано «кладбище» великих вождей в каменных склепах, что тоже не может не наложить своего отпечатка на энергетику. Получается, что в зависимости от личной силы самого человека, посетившего это место, у него, либо усиливается низшая сила пространства пагубных страстей и невежества, либо – усиливается энергия благости, ведущая к увеличению способностей по устранению липких отрицательных энергий, таких как страх, зависть, злоба…, и для расширения восприятия трехмерного физического мира. Ведь подобное – притягивает подобное. И потом, энергия – это просто энергия и проявляется в каждом она – после осознания того, что она реально существует, это осознание и делает её Силой. Иначе…, любой проходящий по «месту Силы», просто почувствует в данном месте, и в данное время, только физиологические симптомы: усиленное сердцебиение, повышенное давление, нервное возбуждение, недомогание, а дальше…, дальше – ничего. Пирамида в этом месте является не только «разделителем» по направлениям частей света, но и по ритуальным действам. На северной её стороне совершаются обряды прощания с мертвыми, проводы их в «другой мир», в то время, как с южной – свадебные обряды, ритуалы возрождения и поддержания жизни, удачи в охоте. Просто я не был в той части острова, где находятся мегалиты мужского и женского «начала» и где пирамида подпитывает их энергией. Любой подошедший и прикоснувшийся к ним, может попросить и получить то, что пожелает: любви, силы, большого потомства, мира в племени, достатка… На земле таких мест не много и все, кто получает эту энергию, вместе с ней получает дополнительную возможность выбора, чтобы, сделав его, духовно «подняться выше» или «упасть на дно».

– Получается, что любой может через этот энерго-поток попасть в «другую реальность»? – поинтересовался я.

– Вовсе не обязательно – ответила она – Только тот, у кого собственная энергетика достаточна, для возможности восприятия этой «другой реальности». Зачастую, у детей более сильная и цельная «энергетическая база», а с возрастом общество с его законами выживания в каждом живущем что-то «светлое» – подавляет, а что-то негативное – культивирует. Например, торговые инструменты общения между людьми проникли во все сферы взаимоотношений, всё перешло на закон: «ты – мне, я – тебе». А этот принцип основан на извлечении максимальной личной выгоды и, значит, тянет за собой прямой или косвенный обман, вызывает зависть, злость, жадность и другие пороки. Люди хаотично тратят свою личную энергию на эти пороки и становятся «дырявыми», энергетическая плотность человека рассеивается на периферию и практически, теряется возможность расширения диапазона восприятия окружающего мира. В этом энергетическом столбе для обычного, среднестатистического человека кроется опасность. Не в физическом смысле, нет, после контакта с мощным энерго-потоком у многих может произойти смещение восприятия действительности, но не хватит силы вернуться обратно в реальный мир. О таких говорят – «сошел с ума». Люди остаются «жить» в придуманных собственным мозгом мирах, а они, эти миры, не всегда добрые и радужные. Для кого-то это может стать безграничным адом. Всё зависит от личности человека попавшего в подобный «столб».

Пока я общался с «Учителем», шаман и охотники, совершали ритуальный транс, напевая ритмичную последовательность горловых звуков и раскачиваясь в такт песни.

– Чего пытаются добиться вождь и войны своим трансом? – вновь обратился я к «Учителю».

– Они не пытаются, – отозвалась она – Они уже добились… «Дух огня» указал им направление, в котором чужаки увели Ырыс. Если ты уже успел заметить – у каждого их ритуального действа есть покровители. «Дух племени», «Дух охоты», «Дух озера», «Дух встречи умерших» и еще много других. Всё это – ЭНЕРГИИ! Которые они сами генерируют своим осознанием. Но в трансовом состоянии они способны их видеть и даже взаимодействовать с ними. Сейчас они ведут «переговоры» с «Духом Огня» и если тот согласится, то перенесёт их в то место, куда сейчас ведут плененную Ырыс.

– Но как такое возможно!? – удивился я.

– Ну, ведь ты же видишь сейчас меня, и видел столб энергии, и разноцветную «сеть», из которой сплетён весь твой мир, и протуберанцы вместо рук, и ожившие рисунки на камнях…, а ведь отправляясь в поход вокруг озера с товарищами – ты даже не предполагал о существовании этих явлений. Всё относительно в материальном мире и зависит от мировосприятия отдельного человека. Даже одно и то же явление, каждый видит по-своему и каждый прав, если об одном и том же один говорит – черное, а другой – белое… Но мы с тобой отвлеклись, и если хочешь помочь племени и спасти Ырыс, срочно присоединяйся к ритуалу Тырыыя.

Да, вопрос её спасения сейчас стоял на первом месте и я, повторяя движения вождя и повернувшись к огню, вдруг «поплыл»… Я видел вместо языков пламени – голубые цепочки, летящие вверх, как трассирующие пули и чувствовал, что они, окутав меня, и вождя, и войнов несут с собой, как мощным, плотным водным потоком горной реки и я – это тоже поток, маленький ручей, впадающий в реку, сливающийся с ней в единое целое. Поток несётся с огромной силой куда-то вверх и в сторону от озера… Вдруг моё течение резко обрывается, я вздрагиваю, как вздрагивают во время сна, когда снится, что ты падаешь, открываю глаза и вижу, как меня за плечо тормошит вождь. Оглядываюсь и понимаю, что я опять попал в «новую реальность». Слева и справа – огромные ели, ну просто – тайга, рядом Тырыый и два охотника. Над головой – каменный свод. Я в шоке… Каким образом? Где мы?… Успокаивало только то, что я не один.

Место, в котором мы оказались, вождь назвал «Долиной Каменных Чудовищ». Когда мы выбрались на поляну из-под свода скалы, и я оглядел этого скального, сотворённого из древних, замшелых камней «монстра» в виде огромного дракона с разинутой пастью, мне вдруг на мгновение показалось, что это место мне очень знакомо, и я уже, когда-то в далёком будущем был здесь. Действительно, место напомнило мне «Каменное городище» в нескольких километрах от сада деда и бабушки, в лесу, недалеко от трассы на Челябинск, куда ходили мы с дедом за грибами и черникой. Но только в «нашей жизни» вокруг росли сосны с березами, скальные выходы были гораздо меньше и «нижняя челюсть дракона» уже отсутствовала. Дед её назвал тогда «Пастью дракона» и, махнув рукой на север, обещал показать и «Черепаху», и «Верблюда», и еще кучу других «загадочных» скал, торчащих из земли в этом районе.

Каменное городище. Пасть дракона. фото автора

Но сейчас, за тысячи лет до моего времени, скалы представляли собой неприступные огромные складки горной породы и «пасть дракона», из которой мы очень осторожно спустились вниз к подножию, казалась реально страшной. Я вообще, глядя на это каменное чудовище, представил, что сделай он один «глоток» и мы все должны были бы оказаться в его чреве. Вождь жестами приказал одному охотнику набрать больше хвороста и приготовить в пасти дракона костер, а второму охотнику и мне – двигаться за ним.

– А где сейчас Сыдынг? – поинтересовался я у Тырыыя.

– В пещере, на озере… – отозвался вождь.

– Но ведь он один может умереть с голода и болезни… – не унимался я.

– Вовсе нет. У него есть дрова, рыба, немного мяса, твоя чудодейственная трава, да и скоро к нему придёт Кымык с несколькими охотниками. Я с ней договорился – если мы не вернёмся через три дня, она с охотниками выйдет к нам на подмогу. Он идет на поправку и скоро встанет на обе ноги, а здесь он был бы обузой.

Потом он прижал палец к губам, показывая мне, что надо замолчать и легкой походкой двинулся через кусты. Глядя на него, я бы не сказал, что неандертальский человек громоздок и неуклюж. Да, позвоночник у него был более прямой и от этого он немного сутулился, кости тела были крупные, а мышцы – более накаченные. Попробуй-ка, потаскай такое тяжелое тело. Но все движения его были выверены до миллиметра и при движении он не создавал ни единого звука, ступал так тихо, что я слышал громче стук своего сердца, а не его ходьбу по лесной чаще. Вот мы прошли несколько новых скальных выходов из земли, которые я тоже вспомнил. Теперь я ориентировался на местности и понимал, как далеко мы «махнули» по «огненному порталу». Озеро сейчас находилось примерно в сорока километрах на север, ближе к границе «Великих льдов», а мы оказались на краю горной системы Урала и дальше были только низины и равнины в преддверии Западной Сибири. А по рассказу Тырыыя, на восходе солнца – была «великая вода», которая надвигалась и с каждым годом подтапливала берега, уменьшая размер горного острова, на котором мы сейчас находились. Значит, вода совсем рядом, подумал я, и стало так любопытно, появилось нестерпимое желание – проверить, а правду ли говорил вождь.

Я попросил вождя притормозить, а сам полез по ветвям на верхушку ближайшей ели. Взобравшись как можно выше, и при этом, измазав все руки смолой, я пытался на восточной стороне увидеть берег «Великой воды». По моему разумению, вся западная Сибирь должна была быть затоплена водой из-за того, что всю северную часть материка затянули «Великие льды», а крупные реки Сибири текли и разливались в низменностях. Значит, горные массивы Урала и Восточной Сибири были границами, между которыми должно было бушевать внутреннее море. Вот его-то я и пытался увидеть. Восходящее солнце осветило макушки деревьев и ближние ко мне скалы. Но вместо моря и увидел невдалеке от нас стоянку племени, куда, по словам вождя, должны были пригнать в качестве рабыни Ырыс. На большой поляне, отгороженной с одной стороны скалой, напоминающей мне отдыхающего верблюда, стоял большой шалаш, или скорее юрта, накрытая шкурами, рядом с ней горел большой костер, вокруг которого суетились люди. Приглядевшись, я обратил внимание на то, что среди них были и неандертальцы и более «белая раса», точно таких же людей, каких мы встретили на озере. Было заметно, что последние выступали в роли хозяев, а крупные, рыжеволосые неандертальцы, в основном женщины и дети, в роли слуг. Они что-то таскали, что-то колотили обломками камней, что-то шили. Чужаки же, всё время ходили вокруг и подгоняли работающих. Их было гораздо меньше, но в руках они держали каменные топоры, готовые в любой момент обрушиться на головы прислуги. Недалеко от основного жилища, у самой скалы стояло несколько похожих юрт, но меньшего размера. В тот момент, когда я, было уже собрался спуститься обратно с дерева, люди на стоянке пришли в активное движение, и я увидел, как из-за скалы появился отряд, во главе которого на носилках из шкур несли шамана, бьющего в бубен и создававшего ритм ходьбы остальным в этом отряде. Это был тот самый шаман, который свалился со скалы во время ритуала жертвоприношения, но он, расположившись на носилках, был удивительно здоровым, и ему хватало сил, чтобы стучать по бубну и выкрикивать что-то своё, шаманское. В центре группы я увидел Ырыс, которой привязали руки к палке, закинутой за спину. Шла она, спотыкаясь, из-за того, что с ее ног слетели обмотки из шкур и ей, похоже, пришлось всю дорогу брести босиком. Когда группа зашла в лагерь и собралась вокруг костра, шаман подвёл девушку к столбу у скалы и привязал. Потом все прибывшие расселись вокруг костровища и пара охотников подвешали на толстой рогатине ободранную от шкуры и вычищенную от внутренностей, тушу пойманного по дороге домой, молодого лося. Пока она стала жариться, люди у костра хором затянули заунывную песню, мало чем по звуковому ряду отличающуюся от песен неандертальцев. Я поторопился спуститься, чтобы рассказать вождю об увиденном с верхушки ели. Он с благодарностью выслушал мои разведывательные данные и сел в задумчивости на ближайший ствол повалившегося дерева. Немного поразмыслив, Тырыый что-то проговорил на ухо второму охотнику, сказал нам, чтобы нашли место для наблюдения, и сидели тихо, присматривая за перемещениями племени, а сам пошел по недавно проторённой «прямой дороге» в лесу. Мне даже показалось, что это именно дорога, а не тропа, протоптанная вокруг деревьев. Кто мог тут проложить подобную дорогу? Ни одна здравая мысль не приходила в голову. Я попытался исследовать её происхождение, но, наткнувшись на огромную кучу вонючего помета какого-то неизвестного мне животного, передумал. Мы с охотником разделились, он пополз в сторону скалы, около которой находилась связанная дочь вождя – Ырыс, а я – снова забрался на дерево, поближе к стоянке чужаков.