Чтение онлайн

Кавалера будто и не заметил - только бровь округлил, да налились вены на кулаках тугой кровью. Мотнул головой - левая коса хлестнула по скуле.

Сказал Богородичке глухо и просто.

– Вставай. Аринка повесилась.

Кавалер выругался про себя. Некстати приперся смерд, кто просил?

– Как повесилась?
– глупо переспросила Богородичка.

– В сарае. На веревке, - ответил Марко без улыбки.
– Ее уже сняли. Обмывалки нужны. Бог не любит, когда мертвяком пахнет. Проследи, чтобы мокрохвостки наши воду для тела из колодца не брали, пусть на пруды идут, и выливают подальше, в помои. Ну, иди!

Тут уж и Богородичка поняла, что к чему, присела, схватившись за яблоневую ветку, обтрясла на траву поздний пожелтевший цвет, провалилась ткань на лице в ямину рта - хотела баба завыть по-деревенски, в полный голос.

Но Марко Здухач ее надгробный крик перехватил, хлопнув в ладоши - будто отсек дыхание.

Приказал снова:

– Пошевеливайся.

Богородичка молча посигала по траве, неуклюже, по-женски, вздев подол чуть не до срама.

– А у меня свое дело найдется, - по заморскому обыкновению странно и кратко выдыхая меж словами проговорил Здухач - Вставай, господин хороший.

– Какого черта?
– забарствовал Кавалер.

– Лысого - охотно ответил Марко, вздернул пьяненького на ноги, встряхнул, за ворот как полкан - ветошку. - Пойдем, потолкуем, молодой.

– Пусти, хам!

– Сим и Яфет - невозмутимо отозвался Марко и сделал самое стыдное, что знал в жизни Кавалер, одним движением вскинул брыкающегося барчука на плечо, хлопнул по заду и пошагал великанским шагом вниз от пасеки к быстрому пятничному ручью.

– Запомни, на дурной вопрос надо немедля давать самодурный ответ. За умного сойдешь.

Кавалер на всю жизнь запомнил совет Марко Здухача.

У водопойной колоды перед хлевом, Марко Кавалера насильно в мутную воду головой макнул до пузырей.

Отпустил подышать, да зря - Кавалер налетел на Здухача с кулаками - готово дело, перемесились в пыли, замордоквасились нешуточно.

Здухач бугай бывалый - и каменюку из руки вырвал, и под душу въехал так, что захолонуло, и снова в колоду макнул парня, наподольше.

– Остыл?

Кавалер только кивнул. По лбу розовая ссадина ветвилась, в пыль с волос капало.

Молча сели в теньке. Дышать.

Марко Здухач развязал ташку, достал рожок-баранец с табачком, взял понюшку, протянул Кавалеру, а тот локтем отпихнул:

– Да пошел ты!

– Как знаешь....
– Здухач от души чихнул, да "Будь здоров" не дождался.

– Ты зачем девке голову морочишь, пустобрех?

– Не впустую. Я все могу... Знал бы ты, из каких я буду, не так бы запел.

– На обидчивых воду возят, - нехотя сказал Здухач, сорвал дикий колосок, зажал меж пальцами метелку и быстро спросил - Петух или курица?

– Ну, петух.

Здухач сорвал головку с колоска, глянул - хохолка нету, и языком цокнул:

– Шалишь. Курица. Не тебе, недорослю, с фартовой бабой крутить. Здесь мужик нужен, а не пащенок. Богородичка подневольная, что скажут, то и сделает. А чуть, что не так - пожалуй под нож.

– Что ж у вас тут, не лебединое гнездо, а живодерня?

– Одно другому не мешает. Лучше один раз увидеть.

Вернулись на пасеку хитрым путем.

Прошли дровяной сарай, конюшни и каретник.

У сенного будто бы сруба, Марко Здухач остановился, из дверцы выскользнули, шушукаясь, как серые мыши, девки с ведрами мыльной воды, канули за угол.

Марко показал глазами на дверь.

– Это здесь. Проходи, коль не боишься.

– Чего бояться?

– Всегда есть чего.

Марко Здухач отворил покосившуюся филенчатую дверь и первым впустил Кавалера в душное логово.

Вонь шла истошная от обмылков, сырой супеси, мочи и курного ладана в ступках.

На столе под сереньким покровцем вытянулась покойница..

Марко снял покровец, мертвячка еще не закостенела - повернул послушливо, синюшно лицо, белки вылезли, губы, как петушьи гребехи.

Шея распухшая ощерилась петельным следом.

Кавалер спиной к стене припал, дышал ртом.

Марко поцеловал Арину в лоб, шепнул: "спи, любенька, не ходи рядом", потянул за кольцо погребную дверцу в полу.

Спустились по лестнице вниз, Здухач впереди шел, свечой от образа указывал, куда ступать, объяснил:

– Зимой пилим глыбы на пруду и складываем в ледник. Сало, рыба, ягоды по месяцам не лежат. Молоко морозим в мисках, кругами. Пельмеши - колдунцы.

Рваный свет метался по погребу, как ни прикрывал Марко свечу ладонью. Висели на крючьях в инее свиньи и бараньи полутуши, гуси битые с пупырками на горловом лоскуте.

Додумались Лебеди Селивановы под ледащей избенкой целую преисподнюю выкопать.

Холодом потели ледовые глыбы.

На пятой от лестницы глыбе, протянулось тело, лишь лоно и грудь кое как прикрыты мешками.

– Убоину тоже лёд исправно от гнили держит.

Марко свечу в головах поставил, чтоб видеть.

– Это Андрей, старший брат Арины. Твой ровесник. У Андрея батька прошлой весной помер от удара, богатый человек, церкви строил. Мать померла еще раньше, детей осиротила младенцами, как отец убрался, оба остались без родни. Соседи - жадобы набежали, наследство разорить норовили. Всякие жилды и криворушники полезли нашептывать. А Бог Кондрат тут как тут. Расшугал мелочь, окрутил Андрея и на пасеку привел Вспомни, обещал тебе Кондрат коня пегонька?

– Да, - сглотнув, ответил Кавалер.

Марко сдернул холстину, показал мороженую язвищу в межножье мертвеца. Сплошная мешанка с коркой, а из середки гвоздь торчит, чтобы дыра для малой нужды не зарастала.

– Вот он, пегий конь. Первое убеление. Во имя Отца. Садят в корыто, велят ноги раздвинуть, и мошонку долой! Второе убеление - конь гнед, а шерсти нет. Уд иссекают под корень. Во имя Сына. А про белого коня?
– не унимался Марко - про ключи райские говорил тебе?

– Да... Закрой!
– крикнул Кавалер. "Крой- крой - крой!" мерно и гулко передразнило погребное эхо и онемело.