Чтение онлайн

Вопрос: Как Вы считаете, является ли оправданным в настоящее время термин «тоталитарная секта», и какой метод изучения и классификации сект в университетском курсе Вы считаете предпочтительным: социологический или богословский?

Я считаю, что термин «тоталитарная секта» является ненаучным, небогословским, и использовать его я считаю непродуктивным. Дело в том, что термин «тоталитарная секта» навевает устоявшееся представление о новых религиозных движениях или сектах как псевдорелигиозных, а фактически нерелигиозных (т. е. не являющихся религией), и основным признаком тоталитарного сектантства считается использование технологий «промывания мозгов». Утверждается, что человек становится членом той или иной религиозной организации, секты «помимо своей собственной воли». И оттуда он без посторонней помощи, якобы, никогда уже выйти не может.

Я с таким выводом согласиться не могу, потому что изучаю сектантство не кабинетным способом. Я с ними встречаюсь, и вижу: это люди весьма своеобразные, причем степень «своеобразия» зависит от той или иной группы, но в сектах очень большая «текучесть» кадров. И не только на уровне рядовых верующих, но также и на уровне среднего управленческого звена. Скажем, в секте Муна из тех людей, которые стали членами секты десять лет назад, до 1996 года, до сегодняшнего дня сохранили свое членство не более 20–30 %. Остальные 70 % – ушли. Вот если бы на самом деле технология промывания мозгов работала так, как утверждают: что человека обманывают, он помимо своей воли становится сектантом, ему «промывают мозги», его удерживают, – мы были бы свидетелями просто потрясающего сектантства, в геометрической прогрессии. Но мы этого не видим. Сегодня, когда пик сектантской активности, который пришелся на 1992–1993 годы, прошел, наметилась довольно стабильная ситуация, когда секты заняли свою социальную нишу. Одни свертывают свою деятельность, другие как-то держатся на плаву, но всплеска, взрыва сектантской деятельности сейчас не намечается. Поэтому теория «тоталитарного сектантства» не опирается на серьезную эмпирическую базу.

Конечно, может быть, в пропагандистских целях это очень удобно: навешать ярлыки и сказать, что «вы тоталитарные сектанты, вам промыли мозги, идите к психиатру, вначале вылечитесь, придите к нам, а затем мы будем с вами беседовать». Но такой подход непродуктивен для богослова. Представьте себе ситуацию, что встречается православный верующий с иеговистом. Иеговист задает ему вопрос: «Почему вы, православные, верите в Троицу?» А православный думает: «Слушай, тебе же промыли мозги, иди к психиатру, вылечись, приходи к нам, а потом будем с тобой беседовать». Это тупиковая ситуация. Теория «тоталитарного сектантства» переводит полемику с сектантством из богословской плоскости в плоскость политическую, правовую, и тем самым сужает горизонты нашего противостояния сектантам.

Может быть, в каких-то отдельных областях науки эта теория и могла бы существовать, но с точки зрения богословия она не выдерживает никакой критики. Насколько я знаю, в светской науке, религиоведении эта теория также подвергается критике, и большинство ученых ее не поддерживают. Поэтому предпочтительнее все-таки в светском ВУЗе подход социологический, но это не значит – «рафинированный», оторванный от изучения веры этих сектантов.

Дело в том, что в силу целостности религиозной жизни – будь то православных или индусов-язычников – религиозные взгляды, убеждения конституируют поведение человека, они важны и для понимания отношений внутри секты, и со внешним обществом. Потому социологический подход должен предполагать изучение доктрины.

Например, у кришнаитов есть целый ряд религиозных запретов, но в то же время они утверждают, что если человек совершает любые действия в состоянии «сознания Кришны», прославления Кришны, то все действия не влекут за собой кармических последствий. Другим словами, если кришнаит делает что-то для удовлетворения своего божка Кришны, то он может делать что угодно. И вот, несколько лет назад один человек в Сибири, начитавшись кришнаистских книг, отрезал православному иеромонаху голову и водрузил ее на престоле. Когда его спросили, почему он это сделал, он сказал: «Я услышал голос Кришны».

Кришнаиты, естественно, от этого человека сразу открестились, сказали, что он никогда у них не был, что это его минутное влечение, но тем не менее, действия сектантов нельзя понять, если мы не будем знакомиться с их вероучительной литературой. Отсюда – их социальные концепции, этические нормы и отношение к обществу.

Вопрос: Есть ли в современном законодательстве статьи, регулирующие отношения между обществом и деструктивными сектами?

Вопрос в том, есть ли деструктивные секты. На этот вопрос ответить так же легко, и так же сложно, как на вопрос: «Есть ли квадратный или плоский цвет?». Если термины не выдерживают критики с научной точки зрения, то незакономерна и постановка такого вопроса. Что же касается законодательства, которое регулирует отношения, то естественно, такие статьи есть. Например, уголовный кодекс предусматривает наказание за различные действия. Но проблема регулирования деятельности новых религиозных движений заключается не столько в самом законодательстве, сколько в отсутствии прокурорского надзора за исполнением сектантами действующих правовых норм.

Сегодня есть немало православных людей, которые говорят, что надо ввести слово «секта» в уголовный кодекс и наказывать людей за принадлежность к сектантству. Но мы, кажется, все это уже проходили и в советское время, и до 1917 года.

До 1905 года Русская Православная Церковь была господствующей, и практически никто не имел возможности сменить свою религиозную принадлежность. Тот, кто ее менял, рассматривался как государственный преступник. Фактически, каноны Российской Церкви были законами Российской Империи. И что мы видим? Несмотря на то, что МВД Имерии отслеживало сектантов, их арестовывало, ссылало, секты в России распространялись, и очень быстрыми темпами. С последней четверти XIX века, начиная с 70-х годов, наметился всплеск сектантской деятельности. В Россию проникли баптисты, адвентисты, появились свои секты… Все это привело к тому, что в 1905 году был принят новый закон о свободе совести, который фактически уравнял все секты с Русской Православной Церковью.

И когда мы сегодня слышим призывы: «Давайте кого-то запретим и тем самым решим проблему» – этим мы проблему не решим. Если мы хотим решить проблему деятельности сект, то должны хорошо изучить вопрос, а что же является питательной средой для сектантства? – А этой средой для большинства сект является молодежь. Это контингент примерно с 16 до 30 лет, составляющий в сектах до 70–80 %. Это люди, ищущие смысл жизни, занятые духовным поиском. С ними и необходимо работать, предлагать им созидательные идеи. Здесь именно большую роль должна сыграть школа, Министерство Образования. К сожалению, позиция последнего сегодня далека от той, которая могла бы содействовать стабилизации общества и готовить адекватных, нормальных граждан.

Когда в школах не знакомят детей с элементарными основами традиционной религии, когда не изучают Православие, это сопоставимо с человеком, у которого не действует иммунная система. Ведь рано или поздно перед человеком возникнут вопросы: «Кто он, каково его призвание, какова его цель?» И в зависимости от того, какие идеи примет человек, так он и построит свою жизнь. Он выстраивает свои отношения. Если здесь уравнять РПЦ с другими религиозными организациями, то в скором времени мы будем иметь дело с совершенно другой Россией, и вообще, большой вопрос, будет ли Россия тогда существовать.

Это хорошо понимают многие организации, которые работают по расшатыванию России, подрыву ее экономического могущества. Они прекрасно знают, что скрепом, духовной основой любого народа является религия, этические ценности, основанные на традиционной религии.

Возьмем любую западную страну. Например, культурный профиль Польши определяется католичеством. Возьмем Англию – это англиканство и католичество. Германия – протестантизм. Финляндия – лютеранство. И эти религии там имеют статус государственных, причем не в том плане, как это было у нас до революции, а в «статусе максимального благоприятствования». Например, в Польше выпускник католической семинарии получает лицензию на право читать Закон Божий, находящийся в сетке общеобразовательной школы. То же самое – в Германии и Финляндии. Видим, что государство не устраняет себя от контроля, не перестает быть «светским», а выдает лицензию на право деятельности.