Чтение онлайн

Однако в восприятии первопредка отразилась и необузданность первобытного человека, также оставившая свой след в мифах, повествующих о склонности Ориона к сексуальному насилию и его стремлении истребить всех животных. Все это в конечном итоге вызвало ответную реакцию. В результате матриархальной революции возникли новые мифы о гибели Ориона от руки богини либо по ее вине, а первенствующее место в сознании древних людей заняла Великая Богиня-Мать. Ее образ был многолик, но, насколько мы можем судить, одна из основных ее ипостасей воплотилась в Матери Сырой Земле. Теперь уже не Небесный Охотник, а Великая Богиня-Мать была объявлена подательницей жизни. Тесно связанная с культом Земли, матриархальная идеология перенесла акцент с неба на нашу планету. Именно Земля становится порождающим началом, в результате чего возникает новый общеиндоевропейский «растительный» миф о происхождении человечества, согласно которому первая человеческая пара вырастает из материнского лона земли в виде цветов. После же смерти человеческие души вновь уходят в Землю, чтобы через какое-то время возродиться вновь. В мифе об инцесте первой пары с психологической точки зрения была сделана попытка восстановить утраченную целостность, утраченную первобытным сознанием, как мы можем предположить, после низвержения образа небесного первопредка. Именно с эпохой матриархата оказываются связаны такие важнейшие понятия, как божество, святость, родовая нравственность. Разумеется, нельзя полностью исключать, что часть этих понятий возникла еще в период почитания Небесного Охотника, однако имеющиеся в нашем распоряжении данные этого не показывают, а на данных, связанных с культом богинь, мы видим это достаточно четко.

Однако с течением времени у матриархата выявилось не меньшее, а даже большее количество отрицательных черт, чем у предшествующей эпохи. Маниакальная жестокость и садизм, кровосмешение, совокупление с животными, людоедство — вот чем могло оборачиваться помраченное женское сознание в условиях всевластия и безнаказанности. Человеческая душа вновь оказалась на краю пропасти падения в бездну ничем не сдерживаемых чисто животных инстинктов, ведущих к полному разрушению человеческой личности. Звериное начало, скрытое в недрах человеческого существа, но прежде связанное общественными запретами, стало вырываться наружу, грозя поглотить собственно человека и все общество в целом. Казалось, от этого вселяющего ужас Зла не было спасения, оно представлялось непобедимым. Однако звезда надежды сияла даже в самой глубокой тьме. В эпоху распада индоевропейской общности этот процесс был осмыслен нашими далекими предками в виде мифа о принявшей облик гигантской свиньи — матери змеев, преследующей героя и его спутников. Сам человек оказался не в силах справиться с рвущимся изнутри его подсознания скотским началом, однако в этот миг, решавший всю его последующую судьбу, на помощь людям пришло божественное сверхсознание. В славянской традиции оно получило воплощение в образе бога-кузнеца, олицетворявшего собой процесс развития человеческой культуры в противовес звериной дикости. Не имея возможности просто уничтожить звериное начало, Сварог перековал гигантскую свинью в кобылу и подчинил ее герою. В ожесточенной борьбе бог неба выиграл схватку за человеческую душу, предупредив повторное падение людей в бездну исключительно животных инстинктов. Возникнув исторически в период победы патриархата над матриархатом, миф этот несет в себе непреходящую ценность, описывая вечную истину о борьбе в нашей душе человеческого и звериного начал. История показывает, что во время каждого духовного кризиса силы хаоса неизменно вторгаются в жизнь человеческого коллектива и угроза поглощения человека скрытым в нем животным началом становится вновь актуальной. В свете этого мудрость наших далеких предков учит тому, что низшее начало человеческой природы должно быть трансформировано началом высшим и поставлено под контроль человека. Эта великая и возвышающая человека идея была важна три-четыре тысячелетия до нашей эры, когда происходил распад индоевропейской общности, но не менее актуальна она и сегодня. Хоть истинный смысл мифа впоследствии и был забыт, однако, в силу самого своего существования, он продолжал подсознательно оказывать свое могущественное влияние на общественное сознание.

Как показывает изучение образа Сварога, изначально он был богом неба и в этом отношении генетически родственен греческому Урану и индийскому Вару не, относясь к раннему поколению богов.

Сварог оказывается связан как с зодиаком, т. е. ночным небом, так и с небом дневным, дающим нашей планете тепло, отражением чего стал миф о том, что его сыном является Дажьбог-Солнце. Сварог, как бог упорядоченного звездного неба, стал восприниматься как начало, противостоящее неорганизованному хаосу. Возникновение собственно славянской, а точнее говоря, праславянской специфики Сварога по сравнению с другими индоевропейскими божествами неба началось с того, что упавший с небес огонь начал восприниматься нашими далекими предками как его второй сын Сварожич. С освоением огня первобытный человек обрел еще одно чрезвычайно важное свойство, окончательно выделившее его из животного мира, а Сварог, за счет установления мифологическим сознанием этого отношения родства, окончательно обрел характер бога человеческой культуры. Сварог, как видно уже из данных языка, изначально оказался связан не только с огнем, но и с вареной пищей, которая, в противоположность пище сырой, стала одним из наиболее значимых показателей перехода человеческого общества от дикости к культуре. После того, как эта связь закрепилась, многие другие культурные достижения стали относиться нашими далекими предками к деятельности именно этого бога уже в силу существующей традиции. Вслед за введением в обиход человечества вареной на огне пищи возникает исторически самое первое пищевое табу на сырое мясо. Средством проверки его соблюдения, как мы имели возможность убедиться на материалах русских сказок, служила огненная яма, которую испытуемый должен был перепрыгнуть. Данная древнейшая форма божественного суда была генетически связана с огнем и вареной пищей, которые в своей совокупности однозначно указывают на то, что именно бог неба осуществлял свое правосудие над подозреваемым в нарушении его установлений. Многочисленные исследования первобытного общества показывают, что вторым после пищевого табу было табу сексуальное. Если первый запрет был призван предотвратить повторное скатывание человека на уровень зверя, поедающего сырое мясо и в своей крайней стадии доходящего до каннибализма, то второй запрет вводился для предотвращения распада самого общества из-за ничем не ограниченного полового общения и звериной борьбы самцов друг с другом за обладание самками. Следуя логике мифологического сознания, сексуальное табу было бы наиболее естественно ввести от имени бога неба, чей брак с богиней земли являлся архетипом и образцом для подражания. Ведийский миф о Сварбхану, покаравшем бога солнца за инцест с собственной дочерью, видная роль бога-кузнеца в свадебной обрядности последующей эпохи, утверждение славянского переводчика «Хроники» Иоанна Малалы о введении Сварогом единобрачия и установлении наказания за его нарушение в виде сожжения в огненной печи и, наконец, сам способ испытания подозреваемого в недозволенных половых отношениях в виде перехода через ту же огненную яму в русских сказках (что говорит о том, что при определении виновности в нарушении второго табу была использована уже готовая форма божьего суда) в своей совокупности убедительно свидетельствуют, что и второй запрет на самой заре становления человеческого общества связывался нашими далекими предками с образом Сварога. Сама идея о том, что отяжеленный сырой пищей или запрещенным половым сношением человек не сможет преодолеть огненную яму и неизбежно в нее упадет, стала той изначальной основой, из которой в более позднюю эпоху развились религиозные воззрения о посмертной судьбе человеческой души, от учения о карме в Древней Индии до мифа о переходе по мосту через огненную реку в иранской традиции. Поскольку оба этих табу имели своей целью установление стабильности внутри первобытного общества, то Сварог неизбежно должен был восприниматься нашими далекими предками как бог — покровитель внутриобщинного мира и согласия, которое могло принимать внешние формы соблюдения установленных границ или заключаемого мужчиной и женщиной союза.

К концу неолита, как показывают данные археологии и лингвистики, относится возникновение у индоевропейцев земледелия и переход к оседлости. Сам процесс пахоты воспринимался как повторение первого брака Неба и Земли, а плуг — как оплодотворяющее мужское начало. Овладение человеком искусством обработки металлов знаменовало собой окончательный переход от дикости к цивилизации и открывало путь к стремительному техническому, а вслед за ним экономическому и социальному развитию общества. В отличие от земледелия, которое ассоциировалось с половым актом, кузнечное дело не имело аналогов в природе, и его изобретение было блестящим достижением человеческого ума. Из каменного века человечество сразу шагнуло в век металлов, что повлекло за собой коренное изменение привычного уклада, причем не только в материальной сфере, но и в духовной. Логика материальномифологических соответствий и преемственность развития ремесел предопределили то обстоятельство, что праславянский бог неба превращается в бога-кузнеца, и это знаменовало собой окончательное расхождение путей развития славянского божества с генетически родственными ему греческим Ураном и индийским Варуной, с которыми подобной трансформации не произошло. Обладающий тайными знаниями кузнец воспринимался архаическим сознанием как Творец, способный трансформировать по своему желанию отдельные элементы Вселенной из одной формы в другую, причем его власть распространялась не только на металл, но и на живую материю. На материалах русской традиции мы видим, как бог-кузнец перековывает стариков в молодых, а демоническую свинью — в подвластную человеку лошадь. Связь Сварога с порядком получила свое развитие в том, что в своей ипостаси бога-кузнеца он оказался соотнесен с понятием зарождающейся верховной власти. Стоит вспомнить и то, что этимологически родственный имени славянского бога неба термин в Индии означал «самодержца».

Кузнечное дело, наряду с земледелием и развитием торговли, стало одной из экономических причин перехода общества от матриархата к патриархату. Этот переход от одних господствовавших религиозных и общественных представлений к другим сопровождался чрезвычайно серьезным духовным кризисом, произошедшим еще в рамках индоевропейского единства. Коренная ломка общественного сознания, когда распались старые связи и разрушительные силы хаоса, воплощенные в крайнем зоологическом индивидуализме, грозили вырваться наружу, оказалась серьезным испытанием для наших далеких предков. То, что веками казалось стабильным и благожелательным к человеку, в одночасье оказалось ему враждебным. Отвергнутые старые представления не исчезли сами по себе, а, оторвавшись от привычной системы ценностей, превратились в смертельно опасные неуправляемые силы. Привычное лоно Матери-Земли, куда умерший человек тысячелетиями возвращался для нового рождения, внезапно перестало быть безопасным, поставив под вопрос само бессмертие человеческой души. Мифический змей, неразрывно прежде связанный с культом Матери Сырой Земли и охранявший человека в загробном мире как тесно связанное с бессмертием существо, из олицетворения благожелательных душ умерших предков внезапно стал смертельным врагом людей, страшным чудовищем, стремившимся поглотить их тела и души в загробном мире.

Соответственно, кардинальное изменение похоронной обрядности также оказывается связанным с богом-кузнецом. Вместо прежнего положения умершего в позе эмбриона в лоно Матери-Земли, свойственное эпохе матриархата, Сварог ввел новый ритуал трупосожжения, в результате чего человеческая душа вместе с дымом и огнем поднималась сразу на небо, попадая уже не к Матери, а к Отцу. Судя по всему, после этого патриархального переворота в способе погребения у индоевропейцев окончательно складывается представление о круговороте душ во Вселенной, согласно которому из источника божественного света на небе будущая душа идет сначала на солнце, затем на месяц, оттуда на звезды и вслед за тем через огонь домашнего очага входит в тело женщины. Завершившего свой земной цикл человека клали на погребальный костер, с помощью которого его освободившаяся душа возвращалась в свою небесную обитель. В свете новой концепции о человеческой душе пришедший с неба земной огонь становился одновременно воротами входа и выхода: через огонь семейного очага спустившаяся с неба частичка света входила в чрево матери, рождаясь там для земной жизни, а по ее окончании тело человека клали на погребальный костер, благодаря огню которого человеческая душа возвращалась на свою небесную прародину.

Следует также отметить тот примечательный факт, что произошедшая патриархальная революция не низвергла богинь в принципе, а лишь отодвинула их на второй план. Мать Сыра Земля становится женой бога Неба, а люди начинают рассматриваться как их совместное потомство. Возникает имя споры — первое из известных нам самоназваний наших далеких предков, подчеркивающее такое их качество, как обладание жизненной силой. Трудно точно определить время его возникновения, однако, поскольку этот же термин прилагался и к растениям, с наибольшей вероятностью мы можем его датировать его возникновение эпохами матриархата и Сварога. Не менее важным представляется и то, что именно в эпоху Сварога происходит очищение в общественном сознании архетипа Богини Матери от всего негативного, что свойственно многим другим культурам, в том числе и индоевропейским. Данные языка показывают безусловную ориентацию наших предков на рай, что представляет резкий контраст с большинством других индоевропейских языков, у которых исконным оказывается образ ада, а термин, обозначающий рай, оказывается заимствованным. Вместе с представлениями о космическом кругообороте человеческих душ и опасности их «отяжеления» в результате нарушения установленных норм это указывает, что эпоха Сварога подготавливала наших предков к тотальной ориентации на светоносность и святость.

Миф о происхождении славян от бога солнца Дажьбога венчал путь напряженного духовного развития наших предков. Этот основной миф славянского язычества выразил и закрепил на века самоосознание себя нашими предками как светоносного начала в земном мире, став их духовным стержнем во всех столкновениях с силами тьмы на нашей планете. Как видим, славянское язычество сумело создать стройное восприятие сущности человека, бессмертная душа которого пришла на Землю с неба, с помощью бога-кузнеца сохранила себя от тотального поглощения животным началом и стала носителем солнечного света на нашей планете. Если последний комплекс представлений был связан с Дажьбогом-Солнцем, то первые два этапа этого понимания человеческой сущности возникли благодаря восходящим к Сварогу мифологическим представлениям. Только лишь после того, как они осознали свое небесное происхождение и подчинили с помощью божественного сверхсознания свое скотское подсознание, наши далекие предки смогли на следущем витке своего духовного развития открыть внутри себя источник божественного света, постичь свою собственную светоносность и по праву назвать себя детьми Дажьбога — без решения первых двух задач считать себя потомками бога солнца было бы попросту невозможно. Эти тектонические сдвиги коллективного самосознания целого народа неизбежно отразились в его религии, и неразрывная связь всего этого процесса духовного пробуждения проявилась в том, что все эти этапы движения вверх оказались связаны с двумя родственными персонажами: богом-отцом Сварогом и его сыном Дажьбогом.

В свете этого вывода следует вспомнить функцию самого Дажьбога как указывающего путь бога в западноукраинской песне. Хоть в ней речь шла лишь о пути на свадьбу, однако это было частное проявление правильного пути. Однако любой истинный путь в индоевропейской традиции с неизбежностью оказывался путем вселенского закона. Поскольку следование ему предполагало развитие заложенных в человеке задатков, то Дажьбог, даровавший своим потомкам свою светоносную божественную сущность, естественным образом и предопределял направление единственно верного дальнейшего развития этого начала, из чего логическим образом и вытекает его образ как указывающего путь, в самых разных его ипостасях, бога. Стоит подчеркнуть, что бог солнца дал своим потомкам не долю, не часть каких-то благ, а Участь, которая, при том непременном условии, что славяне окажутся достойными своего божественного происхождения, станет их великой судьбой на все времена, «пока сияет солнце и весь мир стоит». Щедро одарив своих внуков собственным духом, своей кровью, своим светом и непобедимой мощью, сделав их сопричастными своей божественной сущности, Дажьбог приуготовил им величайшее будущее, какое только и возможно у людей на Земле. Возникновение у славян мифа об их происхождении от бога солнца и, соответственно, своей солнечной духовной сущности было, есть и будет ключевым Событием истории, навечно предопределившим их судьбу.

Дажьбог-Солнце стал для славян «дающим богом» потому, что дал нам поистинне бесценный дар — не только саму жизнь для нашего народа, но и светоносное божественное начало для всех образующих его людей. Бог солнца оказался для славян не только родителем по плоти, но и, что было самым важным, родителем по духу, сформировавшим ту уникальную душу народа, которая и делала принадлежащего к нему человека славянином в собственном смысле этого слова. Большего дара не смог бы дать славянам никакой другой бог. Дажьбог, бог дневного светила, оказался не просто одним из языческих богов, пусть даже и занимающих высокое положение в пантеоне, а величественнейшим образом божественного первопредка, вокруг которого выкристаллизовалось национальное и нравственное самосознание наших далеких предков, сконцентрированным выражением всего лучшего и светоносного, что присутствует в славянской душе. Неразрывно связанный со своим отцом Сварогом мифологически, еще теснее Дажьбог был с ним связан в плане духовной эволюции целого народа от темных глубин зверо-человека к сверкающим вершинам человека-божества. Взятая в этом плане, вся история славянского язычества является отображением непрерывного духовного восхождения нашего народа.

Дажьбог как первый царь и родоначальник солнечной династии славянских князей являлся архетипом справедливого правителя и победоносного военаначальника, под незримым предводительством которого наши далекие предки совершали походы против сил Тьмы, с которыми они вели беспощадную войну. Из известий мусульманских авторов восстанавливается миф о первогосударстве волынян, во главе которого стоял Мужик-Мажек, образ которого в качестве сына бога солнца имеет надежные параллели в индоиранской мифологии. После распада этого единого первого царства возникают уже хорошо знакомые нам по истории средневековые славянские государства, во главе которых также стояли представители потомки божественного рода, ведущего свое начало от дневного светила, собирательным образом которых стал в былинах Владимир Красно Солнышко. При том что у бога солнца уже есть сын, родоночальник солнечной династии, «растительный» миф о первой человеческой паре также включается в солярную мифологию.