Чтение онлайн

Смерть является последним событием земной жизни человека. Для миссионера она последняя проповедь, последнее свидетельство о Христе, Которого он полюбил до полной готовности ради торжества веры пожертвовать своей жизнью. Отец Даниил Сысоев готовил себя к этому давно. Еще в юном возрасте, учась в Московской духовной семинарии, где я преподавал основное богословие, он был проникнут горячим убеждением, что только Православие содержит спасительную истину. Обладая прекрасными способностями, он уже в студенческие годы знал церковные каноны и горячо спорил со студентами и преподавателями, когда они допускали малейшие компромиссы. Людям, не чуждым равнодушия к успехам своей религии, это казалось странным, кто-то даже соблазнялся, но его смерть как священника в им же построенном храме дала возможность увидеть его добрую ревность и целеустремленность.

С самого начала принятия священства отец Даниил выбрал самый тяжелый вид служения – миссионерство, начало которому положили апостолы. В первенствующей Церкви миссионерство было тождественно мученичеству. «Мученики были проповедниками христианства, продолжателями апостольского служения, и эту миссию они исполняли именно как martures, то есть являясь свидетелями» (В.В.Болотов. Лекции по истории древней Церкви. I. Церковь послеапостольская и Римская империя). После захвата власти большевиками первый удар гонителей обрушился именно на миссионеров. Были убиты епископ Ефрем (Кузнецов), протоиереи Иоанн Кочуров, Иоанн Восторгов, Константин Голубев, епархиальный миссионер Николай Варжанский и другие.

Отец Даниил Сысоев вел свою миссионерскую деятельность среди мусульман. Его проповедь была весьма успешной: многих он обратил и крестил. В ответ он получал угрозы быть убитым. На них он отвечал тем, что с еще большей ревностью продолжал начатое дело. Поэтому его кончина есть христианская жертва ради того высокого дела, к которому он считал себя призванным. Смерть – очевидная победа, ибо «воинов Божиих и Христовых не убивают, а увенчивают» (Сщмч. Киприан Карфагенский. Послание 66).

Древние христиане называли день смерти своих собратьев и сестер по вере днем рождения – рождения в новую жизнь. С приходом в мир Спасителя изменилось отношение к смерти. «Если мы веруем во Христа, если по вере в слова Его и обетования не умрем во веки, то мы должны с радостным дерзновением идти ко Христу, Которым всегда будем жить и царствовать. Ведь чрез временную смерть мы переходим к бессмертию, и вечная жизнь не иначе может настать для нас, как по исшествии нашем отселе. Да это и не есть исшествие, а только переход или переселение в вечность по окончании временного пути. Кто же не поспешит перейти к лучшему? Кто не пожелает измениться и преобразиться по образу Христа и скорее достигнуть небесной славы?» (Сщмч. Киприан Карфагенский. Книга о смертности).

Человеку, посвятившему себя служению Христу, даны различные способы нести людям истину – проповедью словом и проповедью жизнью, являя пример самоотверженного служения. Труды эти для отца Даниила закончились. Осталась самая яркая и сильная проповедь – проповедь смертью. Блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними (Откр 14, 13).

ЧЕЛОВЕК на земле соединяет в себе две природы: духовную и телесную. Поэтому у него две памяти: память души и память, которую хранит важнейший орган тела – мозг. Информация, которую воспринимает мозг в течение жизни, обновляется. Постепенно, по мере старения мозга, память слабеет. Душа же помнит все. Она создана Творцом по образу и подобию Божию. По причине своего богоподобия она приобщена к бесконечности, поэтому во всей полноте способна вместить и хранить все пережитое. Преподобный авва Дорофей пишет: «Души помнят все, что было здесь, как говорят отцы, – и слова, и дела, и мышления, и ничего из этого не могут забыть тогда. А сказанное в псалме: в тот день погибнут вся помышления его (Пс 145, 4) говорится о помышлениях века сего, то есть о строении, имуществе, родителях, детях и всяком деянии и поучении. Все это, когда душа выходит из тела, погибает… а что она сделала относительно добродетели или страсти, все то помнит и ничего из этого для нее не погибает… и ничего не забывает душа из того, что сделала в этом мире, но все помнит по выходе из тела, и притом лучше и яснее, как освободившаяся от земного сего тела» (Авва Дорофей. Душеполезные поучения. 12).

Имеются примеры, которые показывают, что память души хранит все пережитое. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) приводит некоторые из них.

«Научно не объяснимые факты известны и в памяти. При некоторых условиях в ней может оживать давно забытое. Давно известно, что перед смертью с поразительной ясностью и невероятной быстротой может пронестись в сознании умирающего вся его жизнь. Фехнер рассказывает об одной даме, упавшей в воду и чуть не утонувшей. С момента прекращения всяких движений ее тела и до извлечения ее из воды прошло две минуты, в которые она, по ее словам, пережила еще раз всю свою прошлую жизнь, развернувшуюся перед ее духовным взором со всеми мельчайшими подробностями.

Другой пример такого течения представлений, при котором через сознание человека проходят в короткое время воспоминания многих лет, приводит из своей жизни адмирал Бофр. Он упал в воду и потерял сознание. “В этом состоянии, – говорит он, – одна мысль гнала другую с такой быстротой, которая не только неописуема, но и немыслима для всякого, не испытавшего подобного состояния”. Сперва ему представились непосредственные для его семьи последствия его смерти, но затем его духовный взор обратился к прошлому: снова он пережил свое плавание, более раннее, сопровождавшееся кораблекрушением, путешествие свое, пребывание в школе, преуспевание в учении и время, даром потраченное, даже все свои детские годы, поездки и проказы. “Так-то, по мере углубления в прошлое, – рассказывал он, – в памяти моей проходили все случаи моей жизни в порядке, обратном порядку естественного следования их, и не в смутных очертаниях, но в виде вполне определенной картины со всеми мельчайшими подробностями и аксессуарами. Короче: вся жизнь моя прошла перед моей душой как в панораме, причем каждый шаг ее являлся передо мной, сопровождаясь сознанием правильности или неправильности его, с точным пониманием его причины и следствий. Многие незначительные приключения моей жизни, на самом деле уже забытые, предстали перед моим духовным взором с такой же ясностью, как будто они были мной недавно пережиты”.

Один человек, отличавшийся замечательно светлым умом, переходил через рельсы в ту минуту, когда вдруг показался поезд, приближавшийся на всех парах. Ему не оставалось ничего другого, как лечь между рельсами. И вот в то время, когда вагоны пролетали над этим обмершим человеком, чувство опасности привело ему на память все события его жизни, так что словно страничка из книги судеб развернулась перед его глазами.

Совершенно так же, когда человек умирает, вся жизнь может внезапно пронестись в его сознании.

Секкендорф видел во сне такие события его прошлой жизни, о которых он едва помнил, и с такой ясностью и живостью, как если бы они в первый раз имели место в действительной его жизни. С чрезвычайной ясностью он увидел себя трехлетним ребенком, причем в памяти его воскресли все мельчайшие подробности воспитания его. Каждая оценка из его школьной жизни, каждая неприятная случайность прошли в его сознании как живые. Созерцая жизнь свою в порядке действительного течения ее, он увидел, наконец, свое пребывание в Италии, где он покинул одну даму, на которой женился бы, если бы судьба не заставила его быстро уехать из этой страны. Живость испытанного им во сне чувства разлуки с возлюбленной послужила причиной его пробуждения. Если такой внезапный пересмотр всей жизни возможен у умирающего и даже во сне, то становится понятным, как на Страшном Суде раскроется в нашем сознании Книга грехов».

Святитель Лука приводит еще один пример – из жизни некоего Иоанна Эвердтфегера, «который после продолжительной болезни впал в длившееся несколько часов состояние мнимой смерти. Когда он открыл глаза, то сказал своему духовнику, что созерцал всю свою жизнь, все соделанные им грехи, даже такие, которые давно уже изгладились из его памяти. Все видение было так живо, как будто он переживал его в первый раз…

Поэтому необходимо признать, что кроме мозга должен быть и другой, гораздо более важный и могучий субстрат памяти. И мы считаем таким субстратом дух человеческий, в котором навеки отпечатлеваются все наши психофизические акты. Для проявления духа нет никаких норм времени, не нужна никакая последовательность и причинная связь воспроизведения в памяти пережитого, необходимая для функций мозга. Дух сразу обнимает все и мгновенно воспроизводит все в его целостности» (Свт. Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. Гл. 7. Трансцендентальные, духовные способности).