Чтение онлайн

1. Прежде чем рассматривать упомянутую книгу, напомним, что Святая Церковь учит: все ответы на вопросы о спасении прежде всего надо искать в Священном Писании: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк 16, 16); Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него (Ин 3, 17); Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес 5, 8–9). Можно привести много и других мест, укрепляющих нашу надежду на спасение. После Священного Писания в поисках ответов на наши духовные запросы мы должны обращаться к творениям святых отцов. От их трудов веет духом надежды. Близкий к нашему многотрудному времени святой праведный Иоанн Кронштадтский писал: «Господь твой есть Бог милости и щедрот; будь и ты для ближних источником милости и щедрот. Если ты будешь таким, то улучишь спасение со славою вечною» (Св. прав. Иоанн Кронштадтский. Моя жизнь во Христе). К книгам современных православных авторов мы можем обращаться, если имеем потребность получить разъяснение по некоторым специальным вопросам. Но всегда должны соотносить прочитанное со словом Божиим и опытом святых отцов.

В книге «Душа после смерти» иеромонаха Серафима (Роуза) нет утверждения (или косвенно выраженной мысли), что спасаются только праведники. Автор, используя святоотеческие писания и жития святых, говорит о той реальности, с которой сталкивается душа новопреставленного, – бесовские заставы. Конечно, отраднее читать о помощи святых или о встрече с близкими. Но и о мытарствах приходится писать, чтобы человек еще при жизни имел духовное трезвение и готов был к исходу из земной жизни. Нужно прямо сказать, что ничего страшного и лишающего надежды на будущее блаженство в этих встречах нет для тех, кто старается жить по уставам Святой Церкви. Воздушные мытарства существуют потому, что спасение наше не юридический акт, а стяжание уже в земной жизни такого устроения души, какое делает ее духовно сродной Царству Небесному. Такой душе легко пройти мытарства. Если же человек жил в грехе, не каялся и не исправлялся, то бесы, когда человек проходит их заставы, испытывают душу, чтобы найти сродное себе (неисповеданные грехи, страсти) и задержать ее.

Безграничное милосердие Божие не отменяет нашей обязанности жить по заповедям и трудиться над своим спасением. Надо не унывать, а иметь упование. Хочется без укора сказать: ваше болезненное впечатление от совершенно православной книги (знаю людей, которым она помогла в начале их воцерковления около 20 лет назад) возникло потому, что прочитанное вы не соотнесли со святым Евангелием, в котором дана нам благая весть о нашем спасении. В своих книгах отец Серафим (Роуз) стремился донести до современного человека, часто оторванного от великой христианской традиции, драгоценный святоотеческий опыт. В этом ему помогало не только его православное сознание, но и блестящее гуманитарное образование.

2. При решении этого богословский вопрос надо отделить от личных духовно-нравственных переживаний, потому что никто из людей никого не может считать погибшим в аду. Спасение каждого, даже прожившего жизнь греховно, для нас тайна. До Страшного Суда ничья участь окончательно не определена. В истории имеется много примеров, когда по молитвам Церкви и близких человек избавлялся от вечного осуждения. Святой мученик Уар, явившись Клеопатре, которая имела особое попечение о его святых останках, сказал ей, что умолил Бога отпустить грехи ее родственникам. Святитель Марк Эфесский пишет: «И нет ничего удивительного, если мы о них молимся, когда, вот, некоторые (святые) лично молившиеся о нечестивых, были услышаны; так, например, блаженная Фекла своими молитвами перенесла Фалкониллу из места, где нечестивые были держимы; и великий Григорий Двоеслов, как повествуется, – царя Траяна. Ибо Церковь Божия отнюдь не отчаивается в отношении таковых и всем в вере усопшим, хотя бы они и были самыми грешными, вымаливает у Бога облегчение как в общих, так и частных молитвах о них» (Свт. Марк Эфесский. Слово второе об очистительном огне). Упомянутый в цитате император Траян (98–117) был незаурядным по своим военно-стратегическим и административным дарованиям правителем, но находился в плену языческих заблуждений. С его именем связано третье гонение на христиан.

Возможно ли богословское решение вопроса, который поставлен в вашем письме? Да, вопрос этот разрешается на путях веры. Многие святые отцы раннего периода Церкви пришли к христианству уже взрослыми. Их родители и другие ближайшие родственники не были членами Церкви. Казалось бы, что они, чуткие к реальным проблемам жизни, должны были глубоко переживать о спасении усопших близких родственников. Но в их творениях много говорится именно о нескончаемой радости соединения с Богом. Объяснить это можно легко: они во всем доверяли Богу, верили в безграничное милосердие Божие и воспринимали как непреложные истины слова Священного Писания, которое говорит о вечном блаженстве в Царстве Небесном: и радость вечная будет над головою их; они найдут радость и веселье, а печаль и воздыхание удалятся (Ис 35, 10). И мы должны вслед за ними стяжать полноту веры и не сомневаться, что Всеблагой, Премудрый и Всемогущий Господь устроит именно так, как открыл нам в Своем слове.

ХРИСТИАНСТВО является религией спасения. Поэтому вопрос о смерти неотделим от главного вопроса каждого человека – достижения вечного блаженства в Царстве Небесном. Слово Божие говорит о жизни на земле как о благе, поэтому долгожизненность понимается как Божий дар. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое, любил Господа Бога твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему; ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих, чтобы пребывать тебе на земле (Втор 30, 19–20). Однако в Библии продолжительность жизни оценивается как относительное благо. Ценна жизнь только тогда, когда человек исполняет определенное Богом свое предназначение на земле, когда он, следуя воле Божией и исполняя Его заповеди, обратил земную жизнь в благодатный спасительный труд и приготовляет себя постепенно к переходу к вечной блаженной жизни. И если он духовно созрел для Царства Небесного, то не только не смотрит на продолжительность своей жизни как на что-то желанное, а, напротив, хочет соединиться с Господом, ибо, живя в теле, мы подобны странникам на чужбине. Дом наш, Отечество наше не на земле, а на Небе – там, где Господь. Святой апостол Павел пишет к коринфянам: …водворяясь в теле, мы устранены от Господа, – ибо мы ходим верою, а не видением, – то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа. И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными; ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор 5, 6–10).

Люди, живущие земными интересами, иногда соблазняются смертью праведника, не понимая, что кончина его является для него благом. Праведник умирает, и никто не принимает этого к сердцу; и мужи благочестивые восхищаются от земли, и никто не помыслит, что праведник восхищается от зла. Он отходит к миру (см.: Ис 57, 1–2).

В «Исповеди» блаженный Августин рассказывает о последней беседе со своей матерью Моникой: «Уже навис день исхода ее из этой жизни; этот день знал Ты, мы о нем не ведали. Случилось – думаю, тайной Твоей заботой, – что мы с ней остались вдвоем; опершись на подоконник, смотрели мы из окна на внутренний садик того дома, где жили в Остии. Усталые от долгого путешествия, наконец в одиночестве набирались мы сил для плавания. Мы сладостно беседовали вдвоем… когда мы беседовали, ничтожен за этой беседой показался нам этот мир со всеми его наслаждениями, и мать оказала мне: “Сын! что до меня, то в этой жизни мне уже все не в сладость. Я не знаю, что мне здесь еще делать и зачем здесь быть; с мирскими надеждами у меня здесь покончено. Было только одно, почему я хотела еще задержаться в этой жизни: раньше, чем умереть, увидеть тебя православным христианином. Господь одарил меня полнее: дал увидеть тебя Его рабом, презревшим земное счастье. Что мне здесь делать?” Не помню, что я ей ответил, но не прошло и пяти дней или немногим больше, как она слегла в лихорадке. Во время болезни она в какой-то день впала в обморочное состояние и потеряла на короткое время сознание. Мы прибежали, но она скоро пришла в себя, увидела меня и брата, стоявших тут же, и сказала, словно ища что-то: “Где я была?” Затем, видя нашу глубокую скорбь, сказала: “Здесь похороните вы мать вашу… – а затем обратилась к обоим: – …Положите это тело, где придется; не беспокойтесь о нем; прошу об одном: поминайте меня у алтаря Господня, где бы вы ни оказались”. Выразив эту мысль, какими она смогла словами, она умолкла, страдая от усиливавшейся болезни. Я же, думая о дарах Твоих, Боже Невидимый, которые Ты вкладываешь в сердца верных Твоих, – они дают дивную жатву, – радовался и благодарил Тебя: я ведь знал и помнил, как она волновалась и беспокоилась о своем погребении, все предусмотрела и приготовила место рядом с могилой мужа. Так как они жили очень согласно, то она хотела (человеческой душе трудно отрешиться от земного) еще добавки к такому счастью: пусть бы люди вспоминали: “…Вот как ей довелось: вернулась из заморского путешествия, и теперь прах обоих супругов прикрыт одним прахом”. Я не знал, когда по совершенной благости Твоей стало исчезать в ее сердце это пустое желание. Я радовался и удивлялся, видя такою свою мать, хотя, правда, и в той нашей беседе у окошка, когда она сказала: “Что мне здесь делать?”, не видно было, чтобы она желала умереть на родине. После уже я услышал, что, когда мы были в Остии, она однажды доверчиво, как мать, разговорилась с моими друзьями о презрении к этой жизни и о благе смерти. Меня при этой беседе не было, они же пришли в изумление перед мужеством женщины (“Ты ей дал его”) и спросили: неужели ей не страшно оставить свое тело так далеко от родного города? “Ничто не далеко от Бога, – ответила она, – и нечего бояться, что при конце мира Он не вспомнит, где меня воскресить”. Итак, на девятый день болезни своей, на пятьдесят шестом году жизни своей и на тридцать третьем моей, эта верующая и благочестивая душа разрешилась от тела».

Этот трогательный рассказ выразительней любых отвлеченных рассуждений. Немало людей прожили больше Моники, но было ли это благом для тех, кто не трудился над своим спасением?

Святитель Феофан Затворник в письме к умирающей сестре пишет: «Прощай, сестра! Господь да благословит исход твой и путь твой по твоем исходе. Ведь ты не умрешь. Тело умрет, а ты перейдешь в живой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая. Там встретят тебя батюшка и матушка, братья и сестры. Поклонись им, и наши им передай приветы, и попроси позаботиться о нас. Тебя окружат твои дети со своими радостными приветами. Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужасайся, видя приближающуюся смерть: она для тебя дверь в лучшую жизнь. Ангел Хранитель твой примет душу твою и поведет ее путями, какими Бог повелит. Грехи будут приходить – кайся во всех и будь крепкой веры, что Господь и Спаситель все грехи кающихся грешников изглаждает. Изглаждены и твои, когда покаялась. Эту веру поживее утверждай в себе и пребудь с нею неразлучно. Даруй же тебе, Господи, мирный исход! День-другой – и мы с тобой. Потому не тужи об остающихся. Прощай, Господь с тобой!»

БЛАЖЕННЫЙ Феофилакт так изъясняет это место: «А тех, если они удаляются от вас, обличайте, то есть обнаруживайте нечестие их пред всеми; если же они располагаются к уврачеванию, то не отталкивайте их, но принимайте по милости любви своей, спасая их от угрожающего им огня. Принимайте же их с милостью и со страхом, остерегаясь, чтобы принятие их при беспечном вашем расположении к ним не сделалось причиной погибели для вас самих, потому что они и твердых в вере увлекают в разлитие своего нечестия, а зло удобно перенимается. Итак, принимайте их, но приступайте к ним со страхом, то есть с осторожностью, и с милостью к ним самим соединяйте ненависть к их скверным делам; даже к одежде, оскверненной плотью их, имейте омерзение и отвращение, потому что чрез прикосновение к плоти она и сама становится скверной. Или: принимая их, страхом будущего наказания приготовляйте их к тому, чтобы раскаялись и оказались достойными помилования. Оскверненная одежда есть жизнь, оскверненная многими преступлениями вследствие плотской страсти. Ибо о каждом человеке узнают, праведен он или неправеден, по образу жизни, как бы по одежде. Один имеет чистую одежду, добродетельную жизнь; другой – оскверненную, жизнь с делами злыми. Или, лучше: одежда, оскверненная плотью, есть такой навык и настроение совести, который развращает душу памятованием о порочных движениях и действиях плоти, смотря на которые постоянно, как на одежду свою, душа наполняется зловонием страстей. Ибо как от Духа чрез добродетели, постепенно прилагаемые одна к другой, образуется для души одежда нетления, облекшись в которую она становится прекрасной и преславной, так и от плоти, чрез постепенное присоединение одних страстей к другим, образуется некоторая нечистая и оскверненная одежда, сама собой показывающая свойства души и придающая ей иной вид и образ, а не Божий».

СМЕРТЬ – общий удел всех людей, путь всей земли (3 Цар 2, 2). Она является последним событием земной жизни человека. Для праведника заканчивается время подвига, а у грешника отнимается последняя возможность делать грехи. «Бог побуждает нашу свободную волю к спасению и дал человеку границы до самой смерти для того, чтобы он покаялся и обратился к Богу, и до самых этих границ помогает ему и протягивает ему руку. Но затем, когда он перешел эти границы, Бог более не подъемлет его и не пособствует ему. И посему, когда человек умирает в смертном грехе, он уже упорно остается в состоянии этого греха и больше не может вернуться назад, потому что он лишается Божественной помощи, без которой невозможно подняться. Потому что своими силами невозможно подняться от греха. И поэтому, когда люди, жившие без покаяния и исповеди, дошли до сего последнего состояния, им трудно вернуться назад, потому что они приблизились к времени этого состояния окоченелости в грехе, которое бывает после смерти» (Иероним Савонарола. Об искусстве хорошо умирать. Гл. 3 // ЖМП. 1998. № 12). Смерть смерти рознь. Слово Божие называет кончину грешников лютой (см.: Пс 33, 22), если даже внешне она была обычной и спокойной. Лютая она потому, что за ее вратами начинаются лютые терзания, нескончаемая скорбь. «Когда такие бедствия ожидают грешников, какая будет им польза от того, дома ли и на постели своей они окончат жизнь? Равно как и праведникам не будет никакого вреда от того, что окончат настоящую жизнь от меча или железа и огня, когда они имеют перейти к вечным благам. Поистине смерть грешников люта. Такова была смерть того богача, который показал презрение к Лазарю и, хотя окончил жизнь дома, на постели, в присутствии друзей, своею смертию, но, по отшествии, горел в огне и не мог найти там никакого утешения в благоденствии настоящей жизни» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы о статуях. 5. 1).