Чтение онлайн

ConnJ., Spirituality and Personal Maturity, New York, 1989.

Dulin R., A Crown of Glory. A Biblical View of Aging, New York, 1988.

Fischer K., Reclaiming the Connections. A Contemporary Spirituality, Kansas City (Missouri), 1990.

Fischer K., Winter Grace. Spirituality for the Later Years, New York, 1985.

Groeschel В., Spiritual Passages. The Psychology of Spiritual Development, New York, 1983. Grof C. & Grof S., The Stormy Search for the Self, A Guide to Personal Growth through Transformational Crisis, Los Angeles, 1990.

Hamilton М., Turning Points. Moments of Grace, Steps toward Wholeness, Valley Forge (Pennsylvania), 1997.

Hope М., Towards Evening. Reflections on Aging, Illness, and the Soul’s Union with God, Brewster (Massachusetts), 1997.

Koenig H., Aging and God. Spiritual Pathways to Mental Health in Midlife and Later Years, N ew York, 1994.

Maturity and the Quest for Spiritual Meaning. Symposium on Maturity, Spirituality, and Theological Reconstruction, ed. C. Kao, Lanham (Maryland), 1988.

Moseley R., Becoming a Self Before God. Critical Transformations, Nashville, 1991.

Munger R., Leading from the Heart. Lifetime Reflections on Spiritual Development, Downers Grove (Illinois), 1995.

Shelton C., Adolescent Spirituality, New York, 1989.

Spiritual Emergency. When Personal Transformation Becomes a Crisis, ed. C. Grof & S. Grof, Los Angeles, 1989.

Spiritual Maturity in the Later Years, ed. J. Seeber, New York, 1990.

Чтобы сориентироваться в сфере духовности воспитания, рассмотрим вкратце некоторые примеры этой духовности.

Духовность выживания. Семейные рассказы полукочевых общин, как они переданы в Книге Бытия, выдержаны в двух основных жанрах: путевого отчета (itinerarium) и родословной (генеалогии) [180] . Родословные рассказывают о том, как передавалась жизнь от поколения к поколению, вопреки причинявшим ущерб перемещениям. Центральной здесь была забота родителей о том, чтобы дети их могли выжить. Духовность воспитания была духовностью выживания. Так обстояло дело, пока полукочевая жизнь не сменилась на оседлую жизнь земледельцев. Кто послушает притчи, которые передавались главным образом внутри семейных общин [181] , того поразит глубокая забота, которую родители воспитывали в детях, — чтобы те строили дом и не разрушали его ссорами, прелюбодеяниями и ленью. Позднее мы еще вернемся к этой духовности выживания.

Дом учения. В еврейском понимании веры ответственность за воспитание детей возлагалась на родителей: «Каковы обязанности отца по отношению к сыну? Он обязан совершить над ним обрезание, принести искупительную жертву, обучить его Торе, научить ремеслу и женить» [182] . С середины II века обучение Торе брали на себя местные общины: «Когда ты видишь истребленные в Израиле города, знай, что они не платили учителям начальной и высших школ» [183] . Еврейское воспитание по своей сути было направлено на то, чтобы из ребенка сделать ученика — того, кто полностью проникся Торой (буквально: «претворился в Тору». — Прим. пер.) [184] . Все воспитание было направлено на интериоризацию письменной и устной Торы: «В пять лет приступают к изучению Книги, в десять — к изучению Мишны, в тринадцать подчиняются заповедям, в пятнадцать молодой человек приступает к изучению Талмуда, в восемнадцать он должен жениться, а в двадцать он должен присмотреть себе профессию» [185] .

Воспитай атлета для Христа. Начиная с III века до н. э. в эллинистической культуре развилась форма народного развлечения, в которой богатые, чтобы упрочить свой социальный авторитет, полагали, что они обязаны поддерживать индустрию развлечений. Они тратили целые состояния на театры,

в которых устраивались всевозможные игровые зрелища перед неистовыми толпами, битком переполнявшими трибуны. В IV веке н. э. эта культура все еще вполне процветала. В этом контексте Иоанн Златоуст пишет трактат О тщеславии и о воспитании детей [186] . «Тщеславие» — это пожирающая деньги театральная культура, отчуждающая человека от себя самого, сводящая его к одежде, еде и питью, показным проявлениям, физической культуре и спортивной мании. Этому тщеславию Златоуст противопоставляет такое воспитание, которое делает детей атлетами Христа: «Воспитай атлета для Христа и научи его, даже полностью оставаясь в миру, почитать Бога от самой своей юности» [187] . Дальше Златоуст конкретизирует это богопочитание, применяя его к прическе и одежде, к семейным отношениям, к религиозному формированию и к молитве, к уличным опасностям, к браку и к житейской ориентации. Суть в том, чтобы душа уподобилась мягкому воску, прекрасному жемчугу, картине или статуе [188] , но, больше всего, — городу и его жителям [189] . Речь идет о том, что родители должны воспитывать детей для Бога: «Подобно скульпторам, вы должны все свое время посвящать этому искусству и изготавливать для Бога эти чудесные статуи. Убирайте все лишнее и добавляйте то, чего недостает. Наблюдайте за ними каждый день со вниманием» [190] .

Devotio modema. Братья и сестры из Devotio modema помещали обучение и образование в более широкий контекст духовного обновления церкви [191] . Согласно Дирку ван Херксену, это обновление должно начаться среди молодежи: «Восстановление церкви и ее культуры должно начаться среди маленьких детей» [192] . Духовное обновление среди учащейся молодежи было тесно связано с наследием книжной учености. Так, 1еерт Гроте доверил ученикам из Девентера, посещавшим монастырскую школу, переписывание книг. Это соединялось с духовными беседами, которые должны были помогать ученикам в углублении духовной жизни. С молодежью, посещавшей школы, регулярно проводились беседы о Библии (collatio). Кроме того, учеников учили практиковать rapiarium* и предлагали им духовное руководство. Педагогическую духовность devotio modema, которая приобрела большое влияние в Европе [193] , кратко резюмировал Иоганнес Буш, о котором ректор Ян Целе свидетельствовал, что он, «хотя и энергично посвятил себя задаче продвинуть своих учеников в грамматике, логике, этике и философии, не менее, а то и более, заботился о том, чтобы они постепенно продвигались и в Священном Писании, в добрых нравах, в святом и христианском образе жизни, в любви, познании и страхе Божьем» [194] .

Образовательные ордена и конгрегации после Тридентского собора. Тридентский собор определил религиозное невежество как одну из причин упадка церкви. Воспитание и образование молодежи рассматривались как важный шаг на пути реформы. Часто шла речь об ограниченных проектах для неполноценных молодых людей. Эти проекты осуществлялись мирянами и впоследствии включались в религиозные институции. В соответствии с посттридентской реформой, центральную задачу видели в евангелизации — катехетическом наставлении в христианской доктрине и христианской жизни. Лишь впоследствии светское образование сделалось более важным и даже заняло первое место. Возникнув в XVI веке в Италии, катехетическое движение в XVII и XVIII веках распространилось во Франции. В XIX веке мы видим его расцвет в Нидерландах. Ввиду несметного числа конгрегаций, которые посвящали себя воспитанию молодежи в приходах или в диоцезах, у нас пока нет возможности составить глобальное представление об этой исключительно мирян- ской харизме [195] .

Просвещенный человек. В новой педагогике, поддерживаемой философским идеализмом [196] , автономно мыслящий и дейс твующий человек рассматривается как высшая цель. Этот идеал формулируется в разных выражениях: «сильная и уверенная в себе личность», «сильный телом и духом», «свободный и самостоятельный», «спонтанный и творческий», «способный постоять за себя» и «независимый от других» [197] . Этот идеал образования подвергался критике с разных позиций.

Диалогическая критика была впервые высказана Бубером на III Международной педагогической конференции (1925) в Гейдельберге. Цель воспитания — не развитие в ребенке свободы, но подлинная встреча с ребенком. В этой встрече воспитатели распознают, где находится ребенок и что для него возможно. Они представляют личностный способ обращения с реальностью и ведут ребенка к личному и взаимному соучастию в реальности [198] . Диалогическое воспитание учит быть внимательным по отношению к каждой ситуации,

распознает и формирует присутствующие в ней ценности [199] . Диалогическая педагогика получила широкое признание [200] , в том числе и в сфере духовности [201] .

Персоналистическое направление, называемое также гуманитарной педагогикой, возникло в Германии около 1900 года. Оно отличается от просвещенной педагогики в трех пунктах: 1) достоинство личности состоит не в определенных ее свойствах, но в уникальности самой личности [202] ; 2) уникальная личность существует в отношении к другим, за которых она несет ответственность [203] ; 3) личность открыта для отношений с Богом, Который гарантирует ее абсолютную ценность, она — образ Бога [204] .