Чтение онлайн

Извращенные мыслеформы поступали в мой разум из столь многих источников, как личных, так и общественных, что единственным способом справиться с ними, который я сумела найти, было отречься от той части себя, на которую они намекали.

То, что когда-то было предметом удовольствия, стало болезненной темой.

Я просто отгородилась от того, чего не могла осмыслить. Мое тело стало подобно дому, в котором я больше не жила.

У некоторых людей отчуждение от естественного и здорового ощущения своего тела возникает в результате травматического события или опыта. Для других травматично само взросление. В конечном счете не важно, как именно происходит травма – не так важно, как то, каким образом ты заделываешь зияющую рану, которую это переживание оставляет в тебе.

Поскольку ты склонна объедаться, велик шанс, что история твоих взаимоотношений с собственным телом весьма запутанна, но благодаря этому уроку ты определишь свои раны, чтобы наилучшим образом позаботиться о них.

Криминальность насилия, совращения и тому подобных вещей – равно как и потребность защищаться от таких деяний у нас как общества в целом – твердо установленный факт. Но и менее значительные атаки токсичных мыслеформ могут привести к серьезным последствиям.

На следующих нескольких страницах я привела в качестве примера собственную историю, которая привела к моему отчуждению от своего тела. Твоя история, возможно, будет в каких-то деталях отличаться от моей, а в каких-то будет на нее похожа. Один общий момент для большинства из нас – это психологический кризис, который выходит на передний план в пубертатный период. Мысли невинности становятся мыслями боли, а то, что было здоровым, становится больным.

Нездоровая мысль № 1: Мое тело недостаточно хорошо.

Я читала журнал «Seventeen» – так что я знала это наверняка. Так много было девушек фигуристее меня, выше, сексуальнее и так далее! У Карен грудь больше, у Труди волосы лучше, а у Шерил есть та изюминка , которая нравится мальчишкам…

Сознание: Мое тело уродливо. Оно недостаточно хорошо.

Подсознание : Мое тело заслуживает наказания.

Нездоровая мысль № 2: Мое тело приводит взрослых в смущение, так что с ним, должно быть, что-то не в порядке.

Я и понятия не имела, почему в седьмом классе моя учительница английского, которая раньше, казалось, обожала меня, стала вести себя как чужая, как только мое тело начало развиваться. У меня было смутное ощущение, что ее странное отношение как-то связано с моим телом и моей нарождающейся сексуальностью, но рядом не было никого и ничего, что могло бы провести меня через превратности и минные поля пубертата.

Я приехала в свой родной город, чтобы поговорить с этой учительницей, когда мне было чуть за тридцать, чтобы рассказать ей о том, что я ощущала, и спросить, не было ли это просто игрой моего воображения. Она призналась мне (и пришел тот день, когда я ее поняла), что я и понятия не имею, что это значит – быть женщиной, наблюдающей, как ее собственная сексуальность вянет, в то время как юные девушки вокруг нее только начинают расцветать.

У моей учительницы не было намерения обидеть меня; она не отвергала меня сознательно; она просто ощущала естественное разочарование. Разочарование, которое она не умела переработать иначе, чем проецируя его на других; разочарование в отношении ситуации, которая не имела ничего общего со мной и была целиком и полностью связана с ее жизнью.

Я также помню, как однажды во время урока мой учитель музыки пристально уставился на мою грудь. Это было до того, как пробудилось социальное сознание относительно таких вещей, которое присутствует у общества сегодня. Он всего только пристально смотрел – но если вы сидите за роялем, а юная девушка стоит рядом с вами, то вы смотрите на нее с очень близкого расстояния.

Как бы я хотела вернуться назад во времени и высказать этому мужчине, что я думала! Он умер прежде, чем мне представился такой шанс, но если бы я могла, я бы нанесла ему такой же визит, как и своей учительнице английского из седьмого класса.

Сознание: Взрослые странно ведут себя со мной теперь, когда мое тело изменилось.

Подсознание: Мое тело, должно быть, очень скверное.

Нездоровая мысль № 3: Папочка больше не хочет проводить со мной столько времени, сколько раньше.

Отношение моего отца к сексу и к сексуальности – хотя оно определенно не было ханжеским, когда речь шла о моей матери! – было несколько старомодным. Казалось, ему хотелось, чтобы его дочери одевались в розовые кружева и белые перчатки годы спустя после того времени, когда наш возраст или тогдашняя мода требовали чего-то подобного. Казалось, ему несколько неуютно в присутствии моей расцветающей сексуальности, однако я не имела ни малейшего представления, что это означает или что с этим делать. Да и откуда мне было знать?

Помню один момент – думаю, у многих женщин есть такие воспоминания, – когда я подошла, чтобы сесть к папе на колени, а он заставил меня встать и пересесть на другое место. Это был незначительный эпизод, но с эмоциональной точки зрения убийственный для меня – хотя теперь я сознаю, что он представлял собой всего лишь разумный поступок со стороны отца, чья больше уже совсем не маленькая девочка приходит посидеть у него на коленях. Все, что я сумела понять тогда, – это что после того, как я вышла из подросткового возраста, мой отец стал смотреть на меня по-другому. Я больше не ощущала, что в его глазах со мной все в порядке , как будто я каким-то образом его смущала.

Мой отец продолжал изъявлять желание ходить со мной в зоопарк по воскресеньям долгое время спустя после того, как выходные в зоопарке перестали соответствовать моему представлению о действительно крутых выходных. Казалось, он понимал, как обращаться со мной, только когда я была маленькой девочкой.

Неспособность моих родителей помочь мне перейти через архетипический период девственности – как в свое время они не сумели перейти через свой – была результатом не недостатка любви ко мне с их стороны, но психологического невежества в отношении того, как справляться с подобными переживаниями. Здесь нечего прощать; здесь просто есть, что понять.

Сознание: Папочка больше не относится ко мне так, как раньше.

Подсознание: То, во что я превратилась, отталкивает папу. Мое новое тело – мерзкая штука.

Примерно в то же время, когда папа, казалось, расхотел находиться рядом с моим новым телом, этого захотели некоторые молодые люди. И поскольку я ощущала себя сиротой из-за кажущейся утраты отцовской любви, я подсознательно искала вокруг себя замены ей. Прибавить к этому так называемую сексуальную революцию 1960-х – и я понимаю, что была просто обречена на серьезное помрачение сознания и саморазрушительное поведение. Как и миллионы других, я отправилась искать любви в слишком многих местах, что практически гарантировало, что сталкиваться с нею я буду слишком редко.

Однако многие из моих переживаний были позитивными. В моей памяти глубоко запечатлелся один момент, который составляет драгоценную часть моего прошлого.

Однажды прекрасным летним днем я шла через Германн-парк в Хьюстоне. На мне были длинные брюки, красные в белый горошек, с такой же блузкой в пару, которые я вижу перед собой так, как будто надевала их вчера. Мне было, вероятно, лет шестнадцать. Мимо меня прошел юноша примерно того же возраста, окинувший меня невинным и вполне пристойным, однако определенно мужским взглядом.

Я еще ни разу не переживала таких моментов. Теперь мое тело уже несло сексуальный заряд, и парень был достаточно взрослым, чтобы заметить это. Он больше не был маленьким мальчиком, а я больше не была маленькой девочкой. Но энергия этого события была удивительной – не распутной, не хищнической; и наша мгновенная встреча оставалась со мною и остается по сей день как одно из самых драгоценных воспоминаний. Мы даже не заговорили друг с другом, но в этот самый момент я впервые почувствовала, что я – женщина, а не маленькая девочка.

Это переживание в парке было чудесным, подобным заколдованному образу из волшебной сказки. Но оно не принадлежало реальности обычной повседневной жизни. Я даже не познакомилась с тем молодым человеком. Ценность этого переживания была в том, что оно раскрыло мне окно в невинную, идеальную красоту моей собственной незапятнанной чувственности. Жизнь продолжала дарить мне позитивные переживания, связанные с физической стороной моего тела…

Но цель этого описания – не только порадоваться хорошему; это также способ искоренить плохое, увидев его, поняв и простив.

Нездоровая мысль № 4: Мое тело – это то, что привлекает любовь.

Теперь я знаю, что не мое тело привлекает любовь; это делаю я. Мое тело притягивает внимание , но совсем не обязательно – любовь. Именно мой дух, а не тело одновременно магнетизирует и удерживает любовь.

Мы живем в обществе, которое придает «сексуальной химии» огромное значение. Оно далеко выходит за рамки роли, которую она в действительности играет в более масштабном порядке вещей, – и все мы без исключения подпали под это опасное заблуждение. Очевидно, что сексуальная химия важна, поскольку без нее человеческий род не смог бы продолжаться. Но представление о том, что « если я буду достаточно сексуальна, он будет любить меня », – это трагическая ошибка мышления. Если я буду достаточно сексуальна, он может хотеть меня, это верно, но будет ли он любить меня – это зависит от много, много большего, чем то, что происходит в постели.

Странно так думать сейчас – но бо́льшая часть «сексуальной революции» 1960-х не была истинным освобождением для женщин вообще. Да, мы стали свободно заниматься сексом, но мы по-прежнему делали это преимущественно для того, чтобы угодить мужчинам. Мы тогда не осознавали – как не осознавало этого большинство мужчин в то время, – что наша истинная ценность заключается в чем-то гораздо более важном, чем сексуальность. Положение начало фундаментально меняться в 1970-х, а не в 1960-х годах.

Сознание: Секс – это здо́рово.

Подсознание: Если я буду достаточно заниматься сексом, меня будут любить.

Нездоровая мысль № 5: Моя ценность не имеет никакого отношения к телу. Я чего-то стою только благодаря своему разуму.

Когда наступил момент коррекции, он перевернул все вверх дном. Опасная мысль о том, что женское тело – это все, что делает женщину привлекательной, была вытеснена столь же опасной мыслью о том, что все, что делает женщину привлекательной, – это ее разум. Миллионы из нас «купились» на представление о том, что сексуальная привлекательность всего лишь играет на руку мужским шовинистическим фантазиям, которые низводят женщин до сексуальных объектов. Примерно в то время мы решили, что это круто – сжигать свои лифчики, перестать брить ноги и подмышки, не давать мужчинам придерживать перед нами дверь… но, конечно, потом, в конце дня, занимались этим делом самозабвенно, как кролики.

Осознание того, что наша истинная ценность заключается в чем-то гораздо большем, чем просто внешний вид наших тел, было огромным открытием. Но тот факт, что тело не является главной ценностью женщины, не означает, что у него вовсе нет никакой ценности!

Думая, как многие из нас думали в те дни, что любые мужские восхваления нашей внешности – это предательство по отношению к какому-то феминистскому идеалу (хотя мы, несомненно, наслаждались этим восхвалением, как только в спальне гас свет), мы неизбежно приходили к формированию психической двойственности и разобщенности. С одной стороны, мы были достаточно молоды, чтобы наслаждаться восхитительными ощущениями юной сексуальности. В то же время мы считали, что единственный способ быть по-настоящему крутыми – это отрицать ее важность.

Сознание: Моя сексуальность – это не то, что во мне действительно важно.

Подсознание: Мое тело не важно.

Примерно в это время началось мое компульсивное обжорство. На все описанное выше наложилось одиночество проведенных в колледже лет, во время которых я набрала пресловутые «15 фунтов первокурсника», которые нередко сопровождают такой жизненный опыт. К тому времени я была достаточно обеспечена и на всех парах неслась прямо во тьму ада обжорства, где и маялась почти целое десятилетие.

«Курс чудес» учит нас остерегаться силы непризнанного или неосознанного убеждения. Я пришла к пониманию того, что, основанные на моей собственной личной истории, у меня сложились неосознанные представления о том, что мое тело не хорошо собой, не вызывает любви, даже не слишком важно – и тогда я бессознательно принялась доказывать, что я права.

Это чувство того, что ты каким-то образом отделена от своего тела, что приводит к трагическому расколу с самой собой.

Я прекрасно понимаю, что постепенная травма моей собственной истории – ничто по сравнению с тем, что пережили многие другие. У тех, кто перенес физическое насилие – сексуальное или иного рода, – невыносимый ужас вызвал столь же невыносимое желание убежать от этой боли любой ценой.

Многие обжоры не столько действительно живут в своих телах, сколько парят над ними или рядом с ними на расстоянии от пятнадцати до тридцати сантиметров, вновь и вновь разыгрывая прежнюю реакцию – трагически необходимую в один из моментов их жизни – на душераздирающее переживание побоев или изнасилования. Это переживание может относиться к самым ранним годам детства, вплоть до трех– или пятилетнего возраста.

По данным исследования Медицинской школы Университета Пенсильвании, до 33 % американских девушек в детстве подвергаются совращению, и исследования прослеживают связь между историей такого совращения и ранними стадиями ожирения.

У многих людей инстинктивный механизм бегства, который изначально был создан как реакция на такое насилие, теперь срабатывает, как неисправная электрическая пробка, в ответ на практически любую форму стресса. Подсознание командовало: «Беги! Беги!» – и ребенок, который был не способен бежать физически, развил способность убегать психологически.

У взрослого, которым стал в один прекрасный день такой ребенок, команда «Беги!» по-прежнему существует не только как реакция на опасность, но и как ответ на почти любую форму физического или эмоционального дискомфорта. Это относится – и, возможно, особенно часто – и к реакции на сексуальную близость.

Здоровый секс требует твоего полного присутствия в своем теле, но для жертвы сексуального насилия оно ощущается как подчинение тревожному набату. В момент глубинной травмы твой дух покинул тело, чтобы бежать из реальности чувственного опыта, и больше никогда по-настоящему в него не возвращался – так как же тебе избежать своего избегания , чтобы появиться в собственном теле ради секса? Это, ясное дело, очень трудно.