Духовный способ сбросить вес: 21 урок здоровья, стройности и душевного равновесия
Шрифт:
Когда ты передаешь болезненную эмоцию Божественному Разуму, ты отдаешь ее силе, которая может забрать ее у тебя, изменив мысли, ее породившие.
Все, что ты передаешь для Божественной трансформации, будет трансформировано, а все, за что ты цепляешься, – не будет. Передача твоих чувств Божественному Разуму включает необходимость сначала их прочувствовать – да, но потом их необходимо отпустить.
На самом деле в том, что ты боишься прочувствовать свои эмоции, есть некая ирония: будучи «едоголиком», ты создаешь для себя и сталкиваешься с необходимостью переносить некоторые из самых болезненных эмоций, какие только есть в мире. Ужасное чувство неудачи, которое неотделимо от хронического обжорства, уже сделало твой болевой порог гораздо более высоким, чем ты думаешь. Боль, которой ты пытаешься избежать, – ничто по сравнению с той болью, которую ты уже пережила.
Швейцарский психолог Карл Юнг сказал: «Всякий невроз – это замещение законного страдания».
Любая патологическая наклонность – включая переедание – представляет собой извращенные энергии непереработанной боли.
С патологией можно покончить не путем подавления боли, но путем прочувствования законного страдания, когда оно пытается себя выразить.
Духовное исцеление – это процесс. Сначала ты прочувствуешь эмоцию; затем ты пытаешься прочувствовать ту боль, которая естественным путем возникает вокруг нее; затем ты молишься о том, чтобы усвоить урок, который эта боль может тебе преподать; затем ты стремишься простить; и, наконец, тебе даруется благодать Божия. Ты выныриваешь из этого опыта, больше не страдая, выросшая в личностном отношении.
Когда ты больше настроена на духовный рост, тебе не нужно так разрастаться в физическом плане.
Эта энергия разряжена и выпущена наружу, она больше не заталкивается в твою плоть.
Ты боишься чувств так же, как боишься еды: боишься, что, как только начнешь, больше никогда не остановишься. Но истина состоит в том, что чувства бывают неподконтрольны лишь тогда, когда они не переданы для Божественного разрешения. Будучи отданы Божественному Разуму, они возвышаются до Божественно-правильного порядка – в котором будут подобающе прочувствованы, а затем подобающим образом рассеяны. То же самое будет и с потребностью в пище, ибо она является всего лишь отражением – либо твоей душевной бури, либо твоего душевного покоя.
То, что чувство болезненно, не обязательно является поводом избегать его. Предположим, ты сделала что-то, чтобы саботировать себя во взаимоотношениях; а если ты не почувствуешь укола совести, каким еще образом ты сможешь осознать свой саморазрушительный шаблон? Предположим, тебя бросил муж, и твоя печаль вполне понятна, учитывая, что вы провели в браке 30 лет. Предположим, твой ребенок серьезно болен, и твоя скорбь и страх всего лишь знаки того, что ты – человек.
Эти чувства, если с ними обращаться достойно, становятся перевалочными пунктами на пути к благодати. Да, ты станешь человеком, который возмужал и больше не будет заниматься самосаботажем, – но сначала ты должна прочувствовать свою боль . Да, ты выйдешь из своего бракоразводного процесса сильной и свободной, чтобы снова полюбить, – но сначала ты должна прочувствовать свою боль . Да, ты станешь матерью-воином, которая берет на себя ответственность за исцеление своего ребенка, – но сначала ты должна прочувствовать свою боль .
Страдания не делают тебя слабой; лишь избегание страданий делает тебя слабой.
И это избегание – избегание законного страдания, – к несчастью, поощряется культурными привычками и отношением общества, одержимого дешевым и легким счастьем.
Несколько лет назад один из приятелей моей дочери, подросток – «золотой мальчик» выдающейся красоты, талантливый, интеллигентный и добрый, – застрелился из охотничьего ружья своего отца. У этой ситуации было множество совершенно ужасных аспектов (включая и то, что он стал еще одной жертвой в статистике, касающейся связи между употреблением подростками антидепрессантов и подростковыми самоубийствами). Будучи матерью, я, как и все родители подростков, входивших в круг общения моей дочери, чувствовала глубокую озабоченность страданиями своего ребенка.
Помню, как говорила своей милой, совершенно убитой девочке, по лицу которой струились слезы, что в жизни случаются моменты, когда происходит самое худшее. Я говорила ей, что смерть Робби – это ужасная катастрофа, и ничто, что бы я ни сказала, не сможет этого изменить. Что Робби будет вечно покоиться в объятиях Бога, но это не делает данную человеческую трагедию ни в какой мере менее ужасной. Что каждая пролитая ею слеза – это та слеза, которую она должна пролить, и что она поймет, когда выплачется, что больше слез у нее не осталось.
Помню выражение облегчения, появившееся на лице моей дочери, когда я сказала ей все это; ей отчаянно необходимо было разрешение прочувствовать свои чувства, не подавляя их. Я плакала вместе с ней. Последнее, что я хотела бы сделать, – это дать ей понять, что ее печаль необоснованна, или попытаться как-то ее обойти.
Помню, как однажды в группе поддержки, которую я вела много лет назад для тех людей, которые перенесли утрату любимых, мне пришлось сказать: «Послушайте! Вы должны вспомнить – это группа поддержки в скорби, а не группа ее отрицания !»
Скорбь – это способ, которым наша эмоциональная экосистема, проникнутая тем же гением, что и любой другой аспект природы, перерабатывает эмоциональную реальность, которая в противном случае оказывается слишком шокирующей.
Тот факт, что ты испытываешь печаль, не обязательно означает, что что-то идет не так. Это просто означает, что ты печалишься. Это просто означает, что ты – человек. Вне зависимости от того, каково твое чувство, оно просто существует .
Нет никаких разумных причин прибегать к еде – или к чему бы то ни было еще, – чтобы убежать от своих чувств. Твои чувства – не враг тебе, но друг. У них – даже у самых болезненных – всегда найдется, чему тебя научить. Печаль, если с ней обращаться благотворно, трансформируется в покой, но лишь в том случае, если ты сперва позволишь себе ее прочувствовать. Таково сокровенное послание любой великой религии и духовной системы в мире: история не закончена, пока в ней нет счастливого разрешения.
Моя дочь в конечном счете пришла к мирному принятию смерти Робби и даже к духовному осознанию идеи о том, что однажды она снова его увидит. Но ничего этого не могло бы случиться действительным и естественным способом, если бы она сперва не позволила себе прочувствовать невероятную скорбь от его безвременной гибели.
Еще одно чувство, которого обжора обычно пытается избежать, – это простой стресс от необходимости жить в современном мире.
Во всем, от управления домашним хозяйством до управления компанией, стресс современного существования заставляет людей прибегать к любой форме анестезии, какую они сумеют найти. «Я ем потому, что я ошеломлен и подавлен». Чувство подавленности – естественное следствие невозможности увидеть Божественную длань, которая удерживает все сущее.
Если тебе кажется, что ты должна контролировать все сама – если не чувствуешь, что можешь попросить Бога о помощи в каких-то деталях, – тогда неудивительно, что ты ощущаешь себя совершенно подавленной. Звезды небесные явно поддерживаешь не ты – но кто-то определенно это делает. Так разве не мог бы этот кто-то поддержать и гармонизировать обстоятельства твоей жизни?