Чтение онлайн

Артём зло и сильно оттолкнул козу, та кубарем вылетела из остановки и зашлась хохотом.

– Но информация не усваивается!
– Коза каталась по асфальту колотя по нему копытами и сквозь хохот кричала.
– Она просто регистрируется нарисованными на металлической голове черными кругами глаз, перетекает через мозг в легкие и бесследно выдыхается вместе с сигаретным дымом! Это хорошо, это правильно! Ничего не хочу, ничего не нужно, вот ничего и не беру, словно пингвин!
– Она вскочила и подбежала к Артёму.
– Ты - пингвин! Ты теперь лишь часть автобусной остановки, многие годы видевший все это и уже не воспринимающий ни-че-го!

– Не надо было выкидывать из него эту былинку.
– Спокойно сказал Артём.

– Или надо?
– Мгновенно успокоившись и снова хитро прищурившись спросила коза.

– Надо - не надо, не надо - надо. Какая разница.
– Устало опустил руки Артём.
– Обрыдло.

– Обрыдло...
– Протянула коза.
– Слово-то какое замечательное вспомнил.

Она подняла выпавший ежедневник и начала быстро его листать.

– Вот!
– Обрадовалась коза, наткнувшись на искомое.
– Обрадло, производная от обрыдаху - «оплакивать».
– Она захлопнула ежедневник.
– То есть надоело до слез и колик печеночных. Надоело, а наружу не выходит, томится внутри и мучает, мучает, мучает.
– Коза резко замолчала и села рядом с Артёмом.
– Да, правильно сделал, что выкинул.

– А что былинка?
– Спросил Артём.

– Да ничего! Кого интересует ее мнение, когда тут такое «обрыдло».
– Коза поудобней примостилась на лавочке копируя позу Артёма.
– А что обрыдло?

– То, что все неправильно?
– Спросил Артём.

– Ты меня пугаешь.
– Удивленно посторонилась от него коза. Артём усмехнулся.

– Ну так это исправлено - сбежал.

– И молодец.
– Едко поддела его коза.

– Да, пусть просто сбежал, низко и бесчестно, а вот все это «должен» вообще честно?

– Честно, мать его?!
– Передразнивая Артёма взвизгнула коза.

– Честно?!!!
– Тут же завелся, но сразу успокоился он.
– Да, честно. Да, мать его, честно.

– К сожалению, честно, но.
– Коза обняла Артёма за плечи.
– Пусть былинка-травинка, а ты?

– Лишь пустота?

– Если хорошо разобраться...
– Протянула коза.

– И, как пустоте былинка не указ, так и ей мнение пустоты не авторитет. Да и откуда у пустоты мнение? Может ли быть мнение у пустоты?
– Коза почесала копытцем ухо.
– Нет, не может: пустота с мнением - уже не пустота.

– Тональ и нагваль.
– Констатировал Артём.

– Ты, это, курить-то хватит.
– Ухмыльнулась коза. Артём тоже усмехнулся и докуренная сигарета вылетает из остановки. Лихо перелетела на другую сторону дороги, шмякнулась об асфальт, покатилась останавливаясь и, моргнув напоследок угасшим угольком, затихла.

– Навсегда затихла.
– Сказала коза.

– Она отдала все свои долги.
– Кивнул Артём.

– Тогда смотри. Просто смотри.
– Сказала коза и замерла, как каменная.

Сумерки. Предзакатные сумерки, когда еще все отчетливо видно, но медленно сваливающееся за пожелтевший лес солнце уже не режет глаза, а подчеркивает ранее размазанные его же яркостью детали.

«Сергей + Катя = Любовь!» - нацарапано чем-то острым на потолке остановки, торопливо, словно мимоходом, когда ты что-то делаешь, а тебя торопят. Надпись старая, очень старая, возможно эти Сергей и Катя уже нянчат внуков, а может так дальше надписи дело и не пошло.

– Или пошло но, раздавленное «должен», развалилось.
– Напомнила о себе коза бесцеремонно вмешавшись в мысли Артёма..

– Возможно.
– Кивнул он ни чуть не удивившись словам козы как продолжению своих мыслей.
– Но почему-то хочется думать, что все у них хорошо: свой домик, на выходные приезжают дети, везя в гости к бабе с дедой озорную ватагу внуков. Внуки носятся по двору и ходят с отцами рыбачить на ближнее озерко, а вечером все собираются за большим столом и после ужина пьют чай на веранде, обязательно из пузатого самовара, фамильного, с историей, от пращуров оставшегося.

– Да, наверное так и есть.
– Поддержала коза.
– Надпись же на потолке, высоко, значит и чувство, которое заставило запечатлеть его повыше, соответствовало.

– Возможно.
– Соглашаясь снова кивнул Артём.

– А вот в городе все не так.
– Вздохнула коза, встала с лавочки и начала прогуливаться перед Артёмом, как читающий лекцию профессор.
– «Дуся, я тебя люблю!» - пишет некий пылкий воздыхатель на асфальте под окнами многоэтажки ни на секунду не задумываясь о том, что по его посланию, то есть, практически, по его чувству, будут ежедневно топтаться сотни ног! На него будут плевать, сморкаться и, обязательно, какой-нибудь Тузик, недотерпев до ближайшего столба, справит малую нужду точно и мерзко перечеркнув струей «люблю».
– Коза опустилась на четвереньки, пародируя ссобаку задрала заднюю ногу и вильнула задом, как бы изображая процесс перечеркивания. Артём грустно усмехнулся.
– Да и сколько замужних «Дусь», из чьих окон так же видна надпись, приняв на свой счет, и перепугавшись реакции ревнивого мужа, мысленно пошлет «пару ласковых» недальновидному Ромео!
– Завершила мысль коза поднялась на задние ноги и, посмотрев на Артёма словно только он в этом виноват картинно топнула ногой.

– Неизмеримый поток отрицательной энергии.
– Просто сказал Артём.

– Именно!
– Подхватила коза.
– В котором легко затеряется и утонет и та самая Дуся и ее воздыхатель!

– Туда им и дорога, сволочи и лицемеры.
– Так же просто сказал Артём.

– Все.
– Коза снова уселась на лавочку.

– Хотя, какое-никакое, а излитие чувств без «должен».
– Спустя некоторое время продолжила она.
– Ведь никто не заставляет где-то искать краску, приходить ночью и аккуратно выводить на асфальте, специально, для одной только Дуси.

– И дальше что?
– С сарказмом скривился Артём.
– А дальше уже будет «должен», потому что Дуся привыкнет, и избежать этого можно только поменяв Дусю на «Дусю номер два», потом «три» и так далее.
– Сам ответил он на свой вопрос.

– То есть бежать?
– Усмехнулась коза.

– Как вариант.

– Так и бежать, от одного «должен» к другому, меняя их и за каждым новым поворотом сталкиваясь с очередным.
– Заговорила коза.
– И бежим, бежим, бежим, они прилипают и отваливаются от тряски бега, ведь стоит остановиться, как облепят, покроют броней и уже не подняться под их весом, под их уютной броней фамильного самовара.
– Последнюю фразу коза протянула с вилимым удовольствием и осклабилась.

– Хех! Уютной.
– Вздохнул Артём.

– Знаем-с цену этому уюту. Да?
– Едко спросила она.
– Травинка, ты где там? Скажи, тебе где лучше, в пингвине, или среди своих?

– Молчит, мерзкое растение?
– Не менее едко спросил козу Артём.

– Может дело не в «или/или», - проигнорировала коза Артёмов вопрос, - тоже мне, маятник Фуко нашелся, а как насчет среднего положения? Состояния покоя?

– Покоя? «Одной жопой на два стула» это называется.
– Артём сладко зевнул и потянулся.
– В детстве помниться обзывалка была: «Пингвин двужопый». Не помню, что она значила, но прикольная.