Чтение онлайн

–  Так Вы хотите поговорить или уже передумали?

–  Хочу.
– Ричард отставил чашку и поднял на Стасю стальной взгляд.
– Мы должны поговорить о Вашем отце. Он жив, и я могу отвезти Вас к нему.

"И этот туда же!" - Станислава озадаченно вытаращилась на гостя, и тот заёрзал на хлипком табурете:

–  Не мастак я говорить. Извините, если что не так.

"Что за ерунда? Кто эти люди и что им от меня надо? Бред какой-то!" Кое-как справившись с потрясением, Стася упёрлась ладонями в край столешницы и принужденно улыбнулась:

–  Так вот сразу пойти с Вами? Я Вас впервые вижу.

–  Наверно, я и впрямь поторопился, - окончательно смутился Ричард, - но мне казалось, что Вы с радостью согласитесь поехать к отцу.

–  Кто Вы?

–  Воин, то есть военный.

–  Военный? Он что попал в плен?

–  Кто?

–  Мой отец.

–  Нет, что Вы, он свободен. С ним всё в порядке.

–  Тогда почему он не позвонит?
– нахмурилась Стася.

–  Он не может позвонить. Он очень далеко, но я могу отвезти Вас к нему.

"Ещё один провожатый! Что же это за место такое - ни адреса, ни телефона? Папа, где ты? Что происходит?" - с досадой подумала Станислава, а вслух сказала:

–  Буду иметь в виду.

Гость отвёл глаза и, нервно вертя в руках чашку с остатками чая, произнёс:

–  Мне понятны Ваши сомнения, но, поверьте, я говорю правду. Я действительно могу доставить Вас к отцу. Мы отправимся, как только Вы скажете.

Он замолчал, явно исчерпав запас слов. Но Стася не собиралась помогать незадачливому собеседнику и тоже молчала, терпеливо ожидая, что будет дальше. Ричард снова заёрзал на табурете, и на его лице отразилась мучительная борьба. Наконец, покраснев, как рак, он глубоко вздохнул и выпалил:

–  Сходите со мной в бассейн!

На секунду Станислава опешила и ляпнула первое, что пришло в голову:

–  А без меня Вы утонете?

–  Я впервые в Москве, - промямлил Ричард и с затаённой мольбой посмотрел в изумрудные глаза хозяйки.
– Не отказывайтесь, пожалуйста.

–  Хорошо… - неуверенно протянула Стася.
– Давайте, завтра утром.

–  В десять.
– Ричард облегчённо выдохнул, аккуратно выбрался из-за стола и попытался изобразить галантный поклон, но впечатавшись спиной в холодильник, передумал и ограничился словами: - Наверное, мне пора.

Спорить Стася не стала. Молча проводила гостя до дверей и вернулась на кухню, решив, наконец, "забить" на гостей и спокойно позавтракать. Достала из холодильника масло, колбасу, сыр, вытащила из хлебницы батон с отрубями и сделала бутерброды. Наполнив любимую чашку обжигающим крепким чаем, она опустила ложку в сахарницу и застонала, услышав оглушительное кукареканье звонка.

–  Ну и денёк!

Бросив ложку на стол, Станислава раздражённо рыкнула, встала и с грозным видом отправилась в прихожую. Возле входной двери она остановилась, прикидывая, открыть или проигнорировать попытку нового вторжения, а потом накинула на крючок цепочку и отперла замок.

–  Стасенька, милая Стасенька! Ты даже не хочешь пустить меня в квартиру?! Как это жестоко!

–  Уходи, Валентин!

–  Я не могу уйти! Ты знаешь: мой дом там, где ты! И предупреждаю, если не откроешь - брошусь под машину!

–  Боже правый, как я жила с тобой?!
– взорвалась Станислава.
– Оставь, наконец, меня в покое! Иначе с ума сведёшь!

–  Я? Как ты можешь говорить такое, солнышко? Я же…

–  Добрый день, - раздался из-за спины Валечки приятный мужской голос.

Станислава резко вскинула голову, но гневные слова так и не сорвались с губ, потому что кричать на мечту - глупо и опрометчиво, она может исчезнуть, раствориться в суетной жизни, как чудесный, загадочно-прекрасный сон. И Стася молчала, опасаясь спугнуть внезапно воплотившиеся в реальность грёзы, лишь дыхание стало прерывистым и частым, а сердце пойманной птицей забилось в груди.

Валентин обернулся и побледнел так, что солнечные веснушки, сплошь покрывающие кожу, почти исчезли.

–  Как?! Опять? Стасенька, как ты можешь? Сколько их у тебя?!!

Но Стася ничего не слышала. "Он пришёл", - снова и снова повторяла она и, приоткрыв рот, смотрела на гостя: темные, как безлунная ночь, волосы до плеч, правильные, чуть поджатые губы, пронзительные голубые глаза…

–  Что происходит?
– истерично завопил Валентин и осёкся, внезапно поняв, что бороться за жену дальше - бессмысленно. "Finita la comedia", - уныло подумал он и, закусив губу, зашагал вниз по лестнице.

Станислава невидящими глазами скользнула по спине удаляющегося мужа, скинула цепочку и настежь распахнула дверь:

–  Вы ко мне?

–  К Вам, - чуть улыбнулся гость, шагнул в прихожую и остановился перед Стасей.

Длинные рыжие волосы, доверчивые зелёные глаза, хрупкая изящная фигура… Он смотрел на неё, как на величайшую драгоценность мира, и годами возводимые в сознании барьеры рушились, один за другим. "Я знал, что не смогу…"

–  Кто ты?
– хрипло выдохнула Стася.

–  Дмитрий.

–  Сегодня я видела тебя во сне.

Девушка с трудом отвела взгляд от лица гостя и, словно сомнамбула, побрела на кухню. Дмитрий тенью следовал за ней. Опустился на табурет, где до него сидели сначала Артём, потом Ричард, и стал отрешённо наблюдать за Стасей, которая бессмысленно топталась по кухне, переставляя посуду с места на место. "Он не получит её! Не хочу!"

Фарфоровая чашка выскользнула из дрожащих пальцев, упала на пол и разлетелась на куски. Станислава с горечью уставилась на осколки, вдруг осознав, что с появлением Дмитрия её прежняя жизнь разбилась вдребезги, как эта чашка.

–  Необратима только смерть, - твёрдо произнёс гость, вытянул руку, и осколки послушно слетелись в его ладонь. Едва уловимая глазу вспышка, и чашка снова выглядит, как новая.

Стася нервно сглотнула, ощутив, что стоит на пороге чего-то особенного, неизведанного и страшно манящего.

–  Кто ты?

–  Ученик мага.

–  Мага?!

–  Да.

–  Зачем ты здесь?

–  Я пришёл за тобой, но ты не должна идти со мной, - вертя в руках возрождённую чашку, тихо ответил Дмитрий.

Помимо воли Стася засмотрелась на его длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями. На среднем пальцем левой руки таинственно мерцал перстень. В глубине овального кораллового камня виднелась пурпурная буква "О". По спине Станиславы пробежали мурашки.

–  Я не понимаю… - Не в силах больше стоять, она опустилась на табурет и потёрла виски.
– Все говорят, что я должна отправиться к отцу…