Дурацкие игры магов. Книга первая
Шрифт:
Дима медленно поднял голову и смиренно взглянул ему в глаза:
– Я понял, хозяин.
В руке Олефира появился массивный перстень с прозрачным овальным камнем. Присев на корточки, маг взял левую руку ученика, надел перстень на средний палец, и прозрачный камень вспыхнул, потемнел, и в коралловой глубине зажглась пурпурная буква "О".
– А теперь лечись и ложись спать, сынок.
Олефир потрепал его по волосам и исчез, а Дима с благоговением посмотрел на подарок учителя и уткнулся лицом в пол: "Он знает, что лучше для меня. Он всё делает правильно. Кем бы я был, если б не он?.. Я буду его верным оружием". Внезапно мальчика окатила волна необъяснимого отчаяния, и, обхватив голову руками, он горько заплакал. В последний раз. Больше Дима не плакал никогда…
– Меня учили убивать, - произнёс Дмитрий, и в его руке вновь задымилась сигарета.
– Ты весь вечер пугаешь меня.
– Стася недоверчиво улыбнулась.
– Зачем?
– Не хочу, чтобы ты попала в ловушку. Ты не должна возвращаться в Лайфгарм. Оставайся на Земле. Я приду… если смогу.
– Но я не хочу, чтобы ты уходил!
Дима вонзил взгляд в коралловую глубину перстня.
– Я попробую помочь тебе. Я мало что могу, но я всё равно попытаюсь, - хрипло произнёс он и внимательно посмотрел на заклинание Фёдора, окружающее Станиславу.
На вид это было простое защитное заклятье, однако, осторожно коснувшись его тонких тенет, Дмитрий понял, что перед ним "маячок", с помощью которого отец следит за дочерью. Ученик Олефира не стал трогать заклинание высшего мага, аккуратно наложив поверх заклинания Фёдора своё: теперь у Артёма и Ричарда не было шансов уговорить Хранительницу отправиться в Лайфгарм.
Станислава не почувствовала колдовства: мысли занимал печальный таинственный маг. Она буквально кожей ощущала, как стремительно тают минуты их свидания. Дима собирался уходить, а как остановить его Хранительница не знала. В горьком отчаянии она прижала руки к груди и тихо попросила:
– Возьми меня с собой.
– Нет! Ты не представляешь, что за место Керон!
– Дмитрий резко поднялся.
– Я должен идти!
– Останься… Пожалуйста…
Маг вздрогнул, почувствовав, как запульсировал Ключ на груди Хранительницы, и прошептал:
– Отпусти меня, прошу.
В его взгляде стояла такая безнадёжная тоска, что Стася невольно поёжилась.
– Иди, но… Я буду ждать тебя, - едва сдерживая слёзы, прошептала она и отвернулась.
Тихие быстрые шаги, хлопок входной двери, острая боль потери. На негнущихся ногах Станислава вышла в прихожую и почти не удивилась тому, что дверь заперта, а цепочка накинута. Чувствуя дикую усталость, она добрела до спальни и, не раздеваясь, упала на кровать.
– Дочка.
Стася с усилием открыла глаза - на краю постели сидел отец.
– Папа? Папа? Это, правда, ты?
– Я, дочка, - улыбнулся Михей-Фёдор.
– Как же я соскучился, родная моя.
– Папочка, ты вернулся?
– Нет, девочка, я не надолго. Слишком далеко занесла меня судьба. Счастье, что свиделись.
– Мне так много нужно рассказать тебе, папа!
Станислава потянулась к отцу, но он жестом остановил её:
– У нас мало времени. Я с трудом дотянулся до тебя, милая. Я давно хотел рассказать тебе правду, но так и не решился. Я боялся за тебя, родная… - Он прерывисто вздохнул и продолжил: - Но обстоятельства сильнее меня. Просто послушай и поверь мне, дочка! Мы пришли из другого мира.
– Маг говорил и внимательно рассматривал заклинание Димы. Он попытался развеять его, но не смог и разозлился. Но Стася этого не заметила, для неё голос отца остался мягким и задушевным.
– Я был вынужден бежать, чтобы защитить тебя, доченька. Я сделал всё, чтобы этот мир стал тебе родным, но видно не судьба…
– Я уже всё знаю. Сегодня ко мне приходили трое молодых людей. Они сказали, что ты жив, и предложили отвезти меня в Лайфгарм.
– Быстро же тебя нашли!
– невесело усмехнулся Фёдор.
– Как их зовут?
– Ричард, Артём и Дмитрий.
– А… эти… - Высший маг удручённо покачал головой.
– Так или иначе, ты должна выбрать одного из них! Тебе необходимо вернуться в Лайфгарм. Но будь осторожна, дочка! Только одному из них можно верить, а остальных гони прочь.
– Что это значит?
– У меня нет времени на объяснения. Тебе придётся разбираться самой. Не тяни с выбором. Прощай.
Маг махнул рукой, и Стася заснула. Фёдор же, склонившись над дочерью, вновь осмотрел заклятье Дмитрия. "Какой талантливый мальчик. Гаденыш! Даже я не могу разрушить его заклинание без подготовки. Он далеко пойдёт… если им правильно руководить".
Глава 3.
Ричард.
Стася стояла на опушке леса и в замешательстве смотрела на могучие, раскидистые ели густого янтарного цвета. Сквозь колючие лапы виднелась чёрная пористая кора, словно изъеденная огромными червями, которые долго и с удовольствием точили вековые стволы, а потом бросили увлекательное занятие и уползли, оставив деревья умирать. Еловый лес выглядел притягательным и жутким: Станиславе до умопомрачения хотелось войти под янтарные лесные своды, но и оказаться среди черноствольных елей было страшно до безумия. Так она и замерла, снедаемая противоречивыми чувствами и окутанная безжизненной, всепроникающей тишиной. Сил - двигаться, говорить, дышать - не было.
Внезапно между деревьями замелькала тень, и Стася, усилием воли сбросив оцепенение, подалась вперёд, до рези в глазах всматриваясь в неясный силуэт.
– Кто ты?
Незнакомец обернулся. Родные, любимые черты: тёмно-русые, зачёсанные назад волосы, внимательные голубые глаза…
– Папа!
Станислава бросилась к отцу, но медово-чёрные ели не пропустили её. Колючие ветви заключили Хранительницу в болезненные объятия, раздирая одежду и царапая кожу.
– Папа! Помоги!
Фёдор с печальной улыбкой посмотрел на дочь, отрицательно покачал головой и, повернувшись к ней спиной, зашагал прочь. И, точно получив одобрение мага, ветви накинулись на несчастную женщину с удвоенной силой.
– Пустите!
– завизжала Хранительница, с ужасом ощущая, как острые иголки глубже и глубже вонзаются в кожу.
– Дима!
Имя вырвалось само собой, Стася думать не думала о странном лайфгармце, с которым провела вчерашний вечер. Её крик подействовал как удар хлыста: ветви зашипели, отпрянули, а окровавленные иголки дождём осыпались на землю. Потеряв равновесие, Хранительница неловко взмахнула руками, покачнулась и… открыла глаза.
Мерно тикал будильник на прикроватной тумбочке, а сквозь узкую щель между плотными гардинами пробивались солнечные лучи, ложась на ковёр светлыми полосками.
– Сон… - облегчённо выдохнула Станислава, изумленно оглядела свое вечернее платье, села, свесив ноги с кровати, и потёрла виски: "Давненько я так не уставала. Пожалуй, с тех пор, как пропал отец".
Тогда тоже заканчивался апрель. Ясным солнечным утром Михей собрался за город. Ничего необычного в этом не было: он продавал травяные сборы и частенько скитался по подмосковным лесам, порой по несколько дней кряду. Надев потёртую кожаную куртку, отец закинул за спину рюкзак с термосом и бутербродами, поцеловал дочь в щёку и вышел из квартиры. Эта сцена до сих пор стояла перед глазами Станиславы. Больше отца она не видела, вплоть до сегодняшней ночи…
"Папа хочет, чтобы я вернулась в Лайфгарм. Он не говорит ни о каких опасностях, и я верю ему и обязательно вернусь!" Хранительница поймала себя на мысли, что думает о Лайфгарме так, словно всегда знала о его существовании. И тотчас в сознании, словно цветочные бутоны, расцвели воспоминания о детских радужных снах, в которых являлись картины удивительного мира. В те далёкие дни они казались отображением волшебных сказок, что на ночь читал отец. В необыкновенно ярких видениях Стася переносилась в неведомые земли, представлявшиеся настолько реальными, что, просыпаясь, она как бы возвращалась из увлекательной поездки, переполненная новыми впечатлениями, довольная и счастливая. Девочка с упоением пересказывала чудесные сны отцу, а тот недоверчиво качал головой и улыбался…