Чтение онлайн

Вечером остановились в деревне у подножья горы. Сторговали плохонькую лошадку. Потратили на это почти все золото, но, опять же, выхода не было - вдвоем на одном трофейном коне до плоскогорья не доберешься. Поужинали, купили еды про запас и устроились на ночлег. Спали, правда, вполглаза - а вдруг погоня начнется раньше, чем они представляют? Но все пока обошлось. Поднялись с рассветом и снова тронулись в путь. На север, где хребет разрастался, и сверкали снежные пики.

Сначала двигались по наезженной колее, но чувство тревоги с каждым часом росло. Неуютно осознавать, что ты - дичь, хорошо заметная с неба. Поэтому к полудню свернули с дороги и отъехали ближе к лесу, который рос вдоль хребта. Теперь, если что, можно сразу спрятаться под деревьями.

Солнце клонилось к западу, когда Тайя вдруг придержала лошадь.

– Свет небесный! Глазам не верю...

– Что такое?

– Да вот же, смотри!

Она соскочила на землю, присела на корточки у морщинистого старого дуба. Теперь и Ясень заметил - между корнями цвели фиалки. Робкие огоньки дрожали и перемигивались в траве. Вокруг было тихо, даже деревья как будто затаили дыхание.

– Стой, погоди, - он тоже спешился.
– Они ведь ночью начинают цвести, а в полдень все увядают? А сейчас уже...

– Ну, так и я о чем! И растут всегда под открытым небом. На поле, на лугу, да хоть бы на пустыре. А эти, видишь, под деревом. Странно, правда?

– Может, какие-нибудь лесные?

Она не ответила; бережно извлекла один цветок из земли. Фиолетовая искра продолжала мерцать в ладонях.

– Знаешь, - сказала Тайя, - а я ведь никогда фиалки не собирала. Сначала маленькая была, родители не пускали. Помню, приехали в загородное имение, а там как раз поле светится. Девки местные венки плетут, красота! А я сижу и реву от зависти...

– Ну а потом, когда подросла?

– Не довелось ни разу. Там, где я живу, они не цветут.

– То есть как это?

– А вот так. Не цветут, и все, - она вздохнула, любуясь крошечным огоньком.
– А тут, представляешь, едем - и вдруг такое. Слушай, а может, я...

– Тайя, - сказал он мягко, - нам не стоит задерживаться. Надо отъехать подальше от перевала. Нас уже ищут, скорей всего.

– Тем более, в лесу переждем. Нет, ну серьезно! Они здесь, смотри, не только под этим дубом. Вон, еще несколько штук. И дальше, видишь? Будто подсказка, куда идти. Может, там поляна открытая, как положено...

Она смотрела умоляющими глазами, словно ребенок, у которого вот-вот отберут конфету. Ясень несколько растерялся. Понятно, фиалковый цвет для девицы - чистый дурман, но как же оно некстати! Может, взять ее в охапку, да отвезти подальше? Потом сама же спасибо скажет, когда голова чуток прояснится...

Он уже примеривался, как лучше поднять девчонку, но боковым зрением уловил какую-то неправильность в небе. Присмотрелся и рявкнул:

– В лес, быстро!

Схватил коня под уздцы, втащил под деревья. Тайя, очнувшись, бросилась к своей лошади. И, уже укрывшись в глубине за стволами, они увидели, как высоко над дорогой проплыли две огромные птицы.

– Кажется, не заметили.

– Они, наверно, больше на дорогу смотрели.

– А ты вовремя углядел.

– Повезло.

– Ну, теперь из леса точно не вылезем.

– Ладно, ладно, понял намек. Давай твою поляну искать.

Спустя полчаса Ясень уже всерьез пожалел, что поддался на уговоры. Они углублялись в лес, но ничего пока не нашли. Фиолетовые брызги поблескивали в траве; Тайя смотрела на них, забыв обо всем. Ясень же все острее чувствовал себя мышью, перед которой выложили тропинку из сырных крошек. А ведь всем хорошо известно, куда они ведут, такие тропинки. В общем, пока не поздно, пора это прекращать...

– Ну, что я говорила?

Тайя от радости всплеснула руками. И в самом деле, чаща впереди расступалась. Показались аккуратные хаты, грядки и тын с горшками. А под тыном густо цвели фиалки.

– Пойдем же, Ясень!

Он открыл было рот, но так и не придумал, что возразить. Никакой угрозы не ощущалось. Где-то замычала корова, гавкнула собака, почуяв чужих. Ветерок донес запах свежего хлеба - такой манящий, что в животе заурчало.

– Ладно, раз уж такое дело...

Они вышли из-за деревьев и направились к ближайшему дому. Селение было крошечное - скорее, не деревня, а хутор. С полдюжины дворов, а за ними обширное распаханное пространство, где густо колосилась пшеница. Потом опять начинался лес, и вздымались склоны хребта: хутор аккуратно вклинивался в ложбинку между двумя горами.

Дебелая тетка в застиранном сарафане стояла, опираясь на тын, и с умеренным любопытством разглядывала пришельцев.

– Здравствуйте, - вежливо сказала Ясень.
– Солнца вашему дому.

– Здравствуй, здравствуй, - тетка кивнула.
– Никак путники к нам пожаловали. Издалека идете?

– Издалека, - он не стал вдаваться в подробности.
– Хозяйка, можно воды напиться? Весь день по жаре сегодня.

– Так отчего ж нельзя. Заходите. А там и вечерять скоро.

– Да нам бы...

– Э, брось, парень. Вижу ведь, устали с дороги. Оставайтесь до завтра. Отдохнете, ну и расскажете заодно, что видели интересного. У нас тут гости редко бывают.

Ясень заколебался. Оно, конечно, лучше на хуторе, чем в лесу или в поле, но ведь охотники тоже не дураки - наверняка проверят селения вдоль дороги. Может, прямо сегодня вечером кого-то пришлют...

– Чего задумался, парень? Спокойно переночуете. Вон, хотя бы, на сеновале.

– Спасибо, мы с радостью, - сказала вдруг Тайя, до того момента молчавшая и глядевшая на цветы. Подняла глаза на Ясеня, взяла его за руку и прижалась плечом.

– Давно бы так, - тетка фыркнула.
– Давайте уже во двор.

Она пошла к хате, а Ясень шепнул девчонке:

– Нельзя нам тут оставаться. Найдут, неужели не понимаешь?

– Не найдут, - сказала она уверенно.
– Никто сюда не приедет и не прилетит, я знаю. Да ты и сам, наверно, чувствуешь, разве нет?

– С чего ты взяла? Хутор сверху как на ладони...

Ясень глянул на небо и замолчал, сбившись на полуслове. Тайя была права. Словами это не выразить, но в вечерней лазури над головами был растворен покой; там просто не нашлось бы места для птиц, несущих смерть на спине. Солнце лениво щурилось, а фиалки, раскрывшись ему навстречу, светились тихо и безмятежно.

– Понял?

– Ладно, убедила. Пошли.

...Умытые, посвежевшие, они сидели в горнице за широким крепким столом. Шкварчала картошка с салом на сковородке, пенился квас, колбаски свивались на блюде жирными кольцами. Хозяин дома - мосластый и бородатый, с кустистыми седыми бровями - расспрашивал Ясеня о ценах на хлеб в предгорьях и задумчиво хмыкал, выслушивая ответы. Пацан лет шести ерзал на лавке, таращился на гостей и, кажется, тоже порывался что-то спросить, но, заметив, как мать хмурит брови, снова опускал голову и тоскливо ковырялся в тарелке. Его сестренка-малявка восторженно глядела на Тайю, которая шепталась о чем-то со старшей дочкой хозяев - розовощекой, круглолицей и волоокой.