Чтение онлайн

— Я видел тебя во дворе церкви сегодня. Очень интересно: копы повсюду, детектив сержант Доннли…

— Он пришел отдать дань уважения, Томми. Ты и на такое не сподобился.

— Не могу я находиться в церкви, старина. Не переношу всю эту церковную дрянь. Я был рядом, наблюдал за вами. И к могиле ходил вечером.

— Серьезно? Почему ты не пришел в Бэйвью?

— Гостиницы? Не терплю их, старина. Церкви, гостиницы — ни за что.

Томми всегда был такой. Обычная жизнь — не для него. Это касалось не только гостиниц и церкви, но и супермаркетов, ночных клубов, ресторанов, пивнушек (единственное исключение составлял бар «Хеннесси») и кафе. Когда распался его брак, он прилетел ко мне в Лос-Анджелес и там отказывался ходить куда-либо, кроме нелегального ночного кабака в Калвер-Сити. Это заведение заслуживало его внимания, так как, во-первых, мы были там единственными светлокожими и, во-вторых, за девять недель существования кабака там произошло пять убийств.

— Мне очень жаль, Эд. Твоя старушка, она была настоящей леди.

— Пистолет, Томми.

— Да-а. Я все равно собирался тебе про него сказать. Потому что надеялся, что ты сможешь для меня кое-что сделать.

— Что я смогу? Ты что, совсем из ума выжил?

— Я только хочу, чтобы ты его где-нибудь спрятал. На пару недель, пока вся эта хрень закончится.

— Какая хрень, Томми? Где ты взял пистолет?

— Да это… Я делал кое-какую работенку для Халлиганов. Знаю, знаю, ничего особенного, просто… Кой-чего отвез, как курьер, понимаешь? Взял пакет в Бирмингеме и притащил его домой.

Эту фразу я помнил еще с детства. Честно говоря, в первый раз услышал ее, как и многое другое, именно от Томми Оуэнса. Начиналась она так: «Может, я и толстяк, но не дурак». Я сидел и смотрел, как Томми хватает бутылку, наливает себе еще виски, тут же его проглатывает. И я думал: «Ты не просто дурак, ты идиот, что связался с Халлиганами».

— Не такие уж плохие времена, старина. Ну, Лео все такая же скотина, но Лео в тюрьме, и все надеются, что он там сгниет. Даже его братья. Толстяк — это Толстяк, а Джордж — звучит весомо, понимаешь, о чем я?

— Джордж Халлиган звучит весомо? Это тот самый Джордж, который сломал тебе лодыжку?

— Это было сто лет назад. Мы были детьми. Я украл у него велик, черт возьми. Ну, а наркотики — это всего лишь работа. Я говорю, что если люди хотят принимать кокаин или еще что-нибудь в этом роде, они принимают, люди среднего класса… — Слова «средний класс» Томми произнес с впечатляющей злостью. — Есть спрос, есть предложение — никаких отличий от работы в… алкогольном бизнесе.

— Кроме того, что людей, работающих в алкогольном бизнесе, не калечат и не убивают почем зря.

Томми осушил бокал, поморщился и сказал:

— Я знаю, в чем чертова проблема, поэтому хочу, чтобы ты припрятал пистолет.

Я снова взял бутылку виски и сказал Томми, что бар закрыт и не откроется до тех пор, пока он не расскажет мне все. Выругавшись в очередной раз, Томми все же объяснил, что ему не хватает на жизнь пособия по инвалидности, его бывшая требует увеличения алиментов, и если он не станет платить ей больше, она не даст ему видеться с дочерью, что бы там ни постановил суд. Он пытался устроиться на работу, но продержался всего полтора дня. Не потому, что не мог больше работать с машинами — он был механиком до мозга костей, просто он работал теперь слишком медленно. Потом как-то раз пришел к Хеннесси, чтобы обналичить чек, на который выписывали пособие, но там оказался незнакомый бармен. Пришла его бывшая забрать деньги, а денег не было, и она начала орать на него перед всеми, обозвала неудачником и симулянтом — перед дочерью, черт возьми. А Джордж Халлиган предложил ему:

— Я одолжу тебе денег, Томми, как старый приятель. — И прошел к нему через весь бар. — Пять сотен.

Бывшая сразу замолчала. Томми спросил Толстяка Халлигана, как ему расплатиться, и начались поездки в Бирмингем, каждый раз — новое место: забрать пакет, прилететь домой с другого аэропорта. Манчестер, Ливерпуль… Вручить пакет, забрать деньги, — и все счастливы.

— А пистолет, Томми?

— Я уже подхожу к этому. Ну вот. Возвращаюсь я из Бирмингема вчера вечером, звонит мне Толстяк и просит подойти к дому. Знаешь, один из тех новых, на другой стороне Каслхилла.

— Со стороны гольф-клуба?

— Рядом со старым гольф-клубом, ага. Большие дома из красного кирпича с бассейнами, горячей водой в ванне и все такое. Владелец одного из этих домов — мальчишка, а Джордж и Толстяк с ним — соседи. Эти дома шли по миллиону и больше. Ну, раньше меня никогда не просили, а теперь я пошел, и вот парень с большим кадыком, в спортивном костюме проводит меня в гостиную и говорит, что они все на вечеринке у Джорджа. Он идет в соседнюю комнату за Толстяком, а я начинаю нервничать: что-то происходит, что-то не очень хорошее.

— Отсыпал себе?

— Незаметно было, Эд. Я всегда добивал тальком. Хватает на пару стаканчиков в «Хеннесси».

— В «Хеннесси»? Ты думал, что Халлиганы это не пронюхают? Даже когда они жили в Самертоне, «Хеннесси» был для них вторым домом.

— Я не знаю, о чем тогда думал. Но говорю тебе, теперь я задумался. Можно было бежать на кухню, через заднюю дверь, через ограду и мчаться через гольф-клуб на Каслхилл-роуд. Но только я так не сделал. Я ждал… Вошел Толстяк, все улыбаются, немного пьяненькие, ух, мол, Томми, добро пожаловать домой, старина, все такое. Он дал мне денег, потом открыл ящик стола и вытащил зеленую брезентовую кобуру, как в армии, и сказал, что у меня все идет хорошо, поэтому настало время повысить меня в должности. Он был пьян, как я уже говорил, и вел себя словно начальник, понимаешь? Я ничего не ответил, тогда он подмигнул, постучал пальцем по носу и сказал: «Будь на связи, Томми». И ушел.

— А пистолет лежал в кобуре?

— Пистолет и запасная обойма.

— Запасная обойма?

Я взял «глок» и взвесил на ладони. Он был заряжен. Я вытащил обойму. Двух патронов не хватало.

— Знаешь, где они?

— Никого не застрелили. По крайней мере, никого из тех, кого я знаю. Но, может, мы как раз выясним. Не в кроликов же из него стреляли.

— Но, возможно, тебя хотят подставить.

— В этом-то все и дело. Поэтому я здесь. На тот случай, если появится труп, а кто-нибудь сообщит копам.

— И какой в этом смысл? Я имею в виду, что копы схватят тебя, а ты сдашь Толстяка Халлигана, — расскажешь им все, что о нем знаешь.

— Копам наплевать на Халлиганов. Если они найдут у меня паленую пушку, мне конец.

— Может, он сказал правду. Что тебя повышают в должности… И через пару дней тебя пошлют кого-нибудь убить.

Томми покачал головой и выдавил улыбку. Он явно был напуган.

— Не знаю, что хуже, Эд. Быть арестованным по подозрению в убийстве или действительно убить кого-нибудь. То есть… я не… я не могу убить, черт возьми.

— Итак, на случай, если это подстава, ты хочешь, чтобы я оставил пистолет у себя?

— О'кей, допустим, я расскажу копам все про Толстяка, а как же моя старушка? Моя сестра? Моя девочка? Если они не смогут достать меня в тюрьме, они достанут мою семью. И тогда в конце концов я буду целиком в их власти, Эд. Нет. Копы ничего от меня не услышат. Если пистолет побудет у тебя, то у них на меня ничего не будет. И у нас — все прекрасно.

— За исключением того, что у тебя на хвосте будет висеть Толстяк Халлиган. Может, он знает, что ты у него приворовываешь, и хочет тебя наказать?