Чтение онлайн

— Что ты ищешь?

— То, что могло быть у Питера в кабинете. В корзине для бумаг, на полу.

На крышке ящика лежала стопка газет. Я вытащил из нее «Айриш таймс», расстелил на полу и высыпал первый мешок с мусором.

— Ну, я пока пойду, — сказала Линда, наморщив носик, и вернулась в дом.

Я расправился с двумя маленькими мешками, забитыми коробками от апельсинового сока и молока, пластиковыми бутылками из-под тоника, яблочными огрызками и шкурками от лимона. А также несметным количеством окурков, пеплом и пылью из пылесоса.

В третьем мешке оказались пульверизатор от одеколона «Джо Малон» с запахом грейпфрута, баночка увлажняющего лосьона «Доктор Хаушка» и старая зубная щетка.

Я выгреб кучку использованных ватных палочек и пакетиков с мятным чаем и наконец-то наткнулся на кое-что интересное: три квитанции и два смятых листка бумаги. Мельком глянув под навес для автомобиля, где на новеньком красно-черном кабриолете «ауди» сверкала заводская краска, я почувствовал озлобленность на людей, у которых слишком много денег.

Умыв лицо и руки, я показал Линде находки. Две квитанции она узнала: покупала кое-что для рисования в магазине на Харкурт-стрит.

— Здорово, что ты до сих пор рисуешь, — сказал я.

— Я «воскресный художник», Эд. Сейчас преподаю художественное мастерство в Сэйкрид-Харте в Каслхилле.

— На самом деле? Это же…

— Что? Разочаровавшаяся во всем алкоголичка-преподаватель. Провинциальное клише, вот что это такое. Это из «Ибриллса» — магазина канцтоваров в Сифилде. Вот список: конверты, две пачки белой бумаги формата А4, почтовые бирки. Интересный хлам.

Линда подошла к холодильнику, взяла пакет с грейпфрутовым соком, водку и поставила все на стол. Смешала, получился очень крепкий напиток, и она отхлебнула добрую половину.

— Слэйнт, — сказала она и ухмыльнулась с бравадой плохой девчонки.

Я разложил на столе листки бумаги и разгладил их. На одном оказалось четыре надписи:

На втором — четырнадцать имен.

— Ты кого-нибудь из них знаешь? — спросил я Линду.

— Рори Дэгг — менеджер проекта строительных работ Доусона. Больше никого не припоминаю.

— Ты сказала, что Питер в прошлую пятницу был на реставрации ратуши Сифилда. Рори Дэгг тоже там был?

— Мог быть.

— Тогда этой «Л» можешь быть ты. Видимо, это список людей, с которыми Питер собирался встречаться в тот день.

Я посмотрел на другой список: Брайан Джойс, Лео Максуини, Джеймс Керни, Анджела Маккей, Мэри Рафферти, Сеозам Маклайамм, Конор Гоган, Нил Лавелль, Имон Макдональд, Кристина Келли, Брендан Харвей, Том Фаррели, Эйтна Уолл, Джон О'Дрискол.

«Т» могло означать Тома Фаррели. «Л» могло быть Лео Максуини. Но кто это? Имеют они какое-нибудь отношение к гольф-клубу, в котором Питер не состоял?

Линда покачала головой — ее глаза снова помутнели. Мне захотелось присоединиться. Здесь было как-то безопасно; убого, но безопасно.

— Что-нибудь еще? Его машина?

— Она в гараже. Там еще его лодка.

— Он ходит под парусом? В клубе?

— Королевский яхт-клуб Сифилда.

— Ты проверяла там?

— Он больше не плавает. Раньше нанимал кого-то. Думаю, он перестал плавать из-за того, что это отец купил ему лодку. Она простояла у причала клуба все лето. Доусоны все еще числятся в яхт-клубе.

— Мне нужно посмотреть на нее. Как она называется? Линда прикинулась, что не расслышала.

— Что?

— Как называется лодка?

Она тряхнула головой и улыбнулась своему напитку.

— Как глупо. Он назвал ее в честь той ужасной песенки «Бич Бойз», которую я… которую мы оба когда-то любили. «Леди Линда».

Она взглянула на меня так, будто только что вынырнула из мути своей души и теперь была напугана тем, что обнаружила. Улыбка угасла, лицо покрылось красными пятнами, она отвернулась и заплакала, мучительно всхлипывая. Я не знал: толи она вспомнила, как сильно любила Питера, и теперь страдала об утерянных чувствах, толи ей стало стыдно, что она больше его не любит. Я не знал, сильно ли алкоголь подстегивал все эти чувства, но понял, что уже давно не встречал настолько испуганного, потерянного и одинокого человека.

Королевский яхт-клуб Сифилда находился на окраине порта в одноэтажном здании, построенном в стиле середины девятнадцатого иска. Ею фундамент стоял прямо в воде. Это роскошное сооружение привлекало толстосумов и служило им для развлечений. Внутреннее убранство, как и внешнее, впечатляло: высокие потолки, причудливые выступы, потолочные розетки, люстры и классические колонны. Персонал прекрасно осознавал пафосность обстановки, поэтому я прождал в фойе минут двадцать пять, просматривая брошюрку, расхваливавшую достоинства клуба, и разглядывая мужчин в темно-синих блейзерах с блестящими пуговицами и жен-шин в темно-синих свитерах с золотистого цвета вышивкой, в парусиновых туфлях, расхаживающих, насколько я мог судить, из столовой в официальный бар, оттуда — в клубную комнату, затем в неформальный бар, в комнату командора, а оттуда в биллиардную и на внешний двор. Секретарь, которого, согласно брошюре, звали Сирил Лампки, все это время обдумывал мою просьбу осмотреть яхту Питера Доусона. Линда заранее позвонила, чтобы договориться об этом, к тому же у меня были клубное удостоверение Питера и связка ключей от кают на яхте, но Сирил Лампки все еще взвешивал все «за» и «против».

Выглядел он необычно. Лет тридцати пяти, одет в красный бархатный смокинг. Галстук-бабочка красно-бирюзового цвета с узором «огурцы». Лицо с редкими веснушками, морковного цвета волосы, закрученные словно вопросительные знаки. Нежная розовая кожа, ямочки на щеках и на двойном подбородке и бледно-золотистые усы, аккуратно подбритые от носа до верхней губы. Ему пришлось занять это место, пояснил он, так как девушка, работавшая секретаршей, отправилась в больницу рожать, и по тону его было понятно, что Сирил невысокого мнения о детях и людях, которые их заводят. На каждый вопрос, задаваемый лично, или телефонный звонок, видимо, членов клуба, он отвечал очень эмоционально, закатывая глаза, вздыхая и прищелкивая языком.

— Конечно, было бы намного проще, если бы вы были членом клуба, мистер Лоу, — сказал Сирил с грустной улыбкой на сияющем лице.

Он только что поставил в известность двух членов клуба, которые пытались заказать ужин на вечер, что заказы начинают принимать исключительно по телефону в столовой ровно в четверть шестого. Нет, он не может передать заказ, и — всего хорошего; поэтому я засомневался, что членство в клубе сильно бы мне помогло.

— Ну, пока я жду, могу я съесть бутерброд и выпить чашечку кофе в… гм… неформальном баре? — спросил я, стараясь придать своим словам как можно более покорное выражение.

— Боюсь, нет, мистер Лоу. Вы ведь не член клуба, во-первых. А во-вторых, у вас нет галстука.

— Здесь многие без галстуков, — сказал я.

— Члены клуба, мистер Лоу. Если бы вы знали порядки, то помнили бы, что по средам до половины пятого допускается: неофициальный стиль для членов клуба, полуофициальный для гостей членов клуба…

— И строго официальный для Сирила Лампки, — подхватил я, указывая на его красный смокинг.

— Я буду распорядителем мероприятия, посвященного антиквариату, без четверти три в комнате командора, — высокомерно сказал Сирил. — Что касается вопроса с яхтой мистера Доусона, боюсь, что сегодня слишком насыщенный день, и я не осмелюсь просить кого-нибудь, чтобы он прокатил вас. Возможно, как-нибудь потом. Лучше, если бы мистер Доусон был с вами лично. Простите, но у меня очень много работы, мистер Лоу.