Чтение онлайн

Если Врана подобное положение дел и оскорбило, виду он не подал, да и ни малейшего страха не выказал: он на своей территории и прекрасно знает любой товар, хоть сколько-то стоящий в этом городе.

— Чем могу быть полезен, уважаемые? — любезно поинтересовался он, ныряя в мягкую обивку кресла почти целиком, оставляя на виду лишь цепкие ручонки с переплетёнными пальцами: не смотри, что расслаблен, своего не упустит!

Первым порывом было хорошенько стукнуть по макушке с жиденькими волосиками, через которые просматривалась белёсая кожа, что только и осталась торчать над столом. Но наёмник сдержался: покамест их встретили хорошо, если не считать драки. А кто ж её в приличном обществе считает за оскорбление?

Вести долгие разговоры, в которых самое важное узнаёшь исподволь, а ответы выслеживаешь, как лис хитрую землеройку, охотник не умел. Он начал сразу с того, чем собирался и кончить:

— Мы пришли за колдуньей.

Санни страдальчески закатил глаза: уж он-то в бытность служителем с такими, как Вран, встретиться успел. Выдай сразу, чего хочешь, — и цена взлетит до небес, заставив Богов потесниться в их облачной обители!

Хитрые маленькие глазёнки сверкнули над скатертью и тут же снова спрятались:

— И чем же я могу вам помочь?

Наёмник и тут не пожелал вступать в игру:

— Ты отдашь её нам.

— Неужели? — Вран подтянулся, забрался в кресло с ногами, сминая обивку грязной обувью, чтобы хорошенько рассмотреть требовательных гостей. — И почему я должен это сделать?

— Потому что у меня есть меч.

— И дури полные закрома, — вполголоса добавил Санторий.

— А у меня — целый отряд ребят, которые не играться с вами станут, что кот с мышью, а костьми лягут, — выложил свою карту купец. — И что? Хвастаться станем али торговаться?

Скулы наёмника заострились: стиснул зубы, чтобы не ляпнуть лишнего, держится, чтобы не придушить торгаша сразу.

— Ты живого человека продавать собрался? Богов побойся! — пихнул Верд служителя, точно требуя от того прямо сейчас вызвать Троицу, дабы они могли полюбоваться на эдакое бесчинство.

Вран развёл ручками, чтобы тут же непреклонно сцепить их вновь:

— Уважаемые, я деловой человек! Вы, надеюсь, тоже. А ценность на то и ценность, чтобы цену иметь. Я прекрасно знаю, насколько опасны… и насколько дороги дурные колдуньи. Если знать, кому продавать. И я очень сомневаюсь, что вы сумеете перебить названную стоимость…

— Я тебе хребет ща перебью, — тихо предупредил Верд, делая шаг, но Санни вцепился в ремень ножен, упираясь пятками, потянул назад и попытался воззвать к совести торгаша.

— Уважаемый Вран, вы, верно, неправильно нас поняли. Мы не просто хотим вернуть Та… колдунью, мы пришли конкретно за этой. Мы точно знаем, что она у вас, и что она находится здесь не добровольно…

Вран пригладил редкие усики, закинул стопы на стол, что смотрелось крайне нелепо, так как доставал он с трудом:

— Не добровольно? Полноте, господа, девчонка напрашивалась на неприятности! Въехала в город в одиночку, без сопровождения и охраны, принялась выспрашивать про работу, не удосужившись хотя бы косу отчеркрыжить, чтобы привлекать поменьше внимания… Если бы не я, колдунью под крылышко бы взял кто-то куда менее приятный. А здесь она в тепле и сытости, устроена со всеми удобствами. Дурочке не на что жаловаться, ей бы своего покровителя ещё и отблагодарить следовало, — Вран многозначительно поправил штаны в паху и подмигнул мужчинам, — если вы понимаете, о чём я. Впрочем, об этом мы с ней сегодня вечерком успеем потолковать…

Верд всегда считал, что Боги обделили его многими добродетелями, но вот терпения не пожалели. У многих его знакомых мнение было иным, особенно у тех, что залечивали переломанные кости после горячих споров с наёмником, но сам Верд считал именно так. Однако после услышанного всё терпение и невозмутимость улетучились и растворились в затхлом подвальном воздухе.

— Друг! Верд! — взмолился служитель, мёртвой хваткой вцепляясь в его изрезанные шрамами руки, от которых всё ещё пахло палёным мясом. — Не делай этого! Пожалей девочку! Себя пожалей!

Резко развернувшись, охотник отшвырнул друга с такой силой, что, не ухватись тот за притолоку и не повисни на ней, как белка, точно выкатился бы кубарем.

— А она меня пожалела?! — попытка отодрать толстячка он двери успехом не увенчалась — вцепился, как клещ! — Она меня пожалела?! Хоть подумала о моих… как их… — пыхтя от натуги, наморщил лоб мужчина.

— Чувствах? — участливо, хоть и с долей недоверия подсказал друг, покрепче перехватывая брус.

— Да-да, о них! О моих чувствах эта поганка подумала?!

— А ты их показывал разве?! — Талла швырнула в него сумку, рассчитывая разом избавиться от обоих гостей и забаррикадироваться изнутри. Возможно даже на всю оставшуюся жизнь, но и это лучше, чем остаться наедине со взбешённым мужчиной.

Верд скрипнул зубами, перестав дёргать, кажется, намертво прилипшего друга (Санни поспешно подобрался и ухватился пуще прежнего, не доверяя поблажке).

— Чувства тебе показать? — лицо наёмника потемнело, а колдунья, оглядевшись в поисках оружия и не найдя его, подхватила горшок с цветком — не слишком обтекаемый, зато увесистый снаряд.

Последующему рывку Санторий сопротивляться уже не смог. Верд сдёрнул его, как перезрелое яблоко и вышвырнул наружу, захлопнул и запер дверь. Служитель тут же принялся молотить в неё, увещевая наёмника и грозя всевозможными карами Богов и совести в случае, если он не послушает. Но Верд не то что не слушал, а и не слышал воплей. Потому что слышал он лишь судорожное дыхание бледной девчонки со встрёпанными, сбившимися на бок волосами; видел, как высоко, часто вздымается её грудь и как за воротник рубахи, очерчивающая острые ключицы, ныряет прозрачная капелька пота.

Он развязал пояс и двинулся к ней. Страшно, неотвратимо.

— Не надо, — пискнула девушка, неумело швыряя в нападающего цветочный горшок и не сумев от ужаса откинуть его хоть сколько-то.

— Долго напрашивалась, — наёмник подошёл к ней ещё ближе, заломил руку, швырнул на кровать. Талла лишь заскулила от унижения, попыталась перевернуться, но и тут не удалось: мужчина высоко задрал ей юбку, не дав и шелохнуться. С жёстким, тяжёлым и тёмным наслаждением закончил: — Считай, допросилась.

И, хоть и не со всей дури, а только в четверть силы, шумно, жестоко хлестнул её поясом по заднице.

Эта девка, видно, прежде ремня не знала. Ну так он их с радостью познакомит!

— Кистень.

— Палица.

— Кистень выбивает палицу, ты идёшь.

— Давай два из трёх?

— Опять же продуешь!

— Ну ещё разок, ну Ранн!

— Ладно, два из трёх. Кистень-палица-секира, бей!