Чтение онлайн

Мокрые от крови руки, скользившие по баранке, мокрая от крови блузка, мокрое от крови сиденье машины…

Рядом с ней лежал Джеф Де Пард — тело его раскинулось неуклюже под немыслимым углом, одна необычным образом согнутая нога упиралась в дверцу машины, другая свисала через край сиденья. Кровью была пропитана его рубашка и повязка, которую она, как сумела, наложила ему поверх уродливого пулевого отверстия в грудной клетке. При каждом вдохе в желудке у нее снова начинало бурлить, потому что она ощущала тошнотворный и странно сладкий запах крови.

— Где же поворот к ранчо? — В ее произнесенных шепотом словах звучала невысказанная мольба. Дрожащая и до смерти перепуганная, Иден всматривалась в дорогу впереди, стараясь проникнуть взглядом сквозь темноту дальше света, отбрасываемого передними фарами ее грузовика. Ей казалось, что до сих пор не было ночи темнее этой. — Боже, не дай мне пропустить поворот!

На мгновение все ее тело содрогнулось от рыданий, а слезы затуманили глаза. Она смахнула их тыльной стороной руки и сильнее нажала на акселератор. И, как бы отвечая, пикап тотчас же рванул вперед, задел за оказавшийся на дороге холмик, накренился набок, и от резкого движения баранку чуть не вырвало из рук.

Обмякшее тело Джефа бросило вперед; ухватив его одной рукой, Иден с трудом сумела выровнять машину. Каким-то образом ей снова удалось не дать Джефу соскользнуть с сиденья.

Она успела бросить на него беспокойный взгляд. В тусклом и жутком свете приборной доски его лицо казалось серым, глаза были закрыты, и с губ не слетело ни звука.

Ранчо. Ей надо было добраться до ранчо. Там был телефон. И помощь. Она не хотела думать о том, как встретится с дедом, как расскажет ему обо всем, что произошло. Ее глаза снова наполнились слезами.

— Ты не можешь умереть, — не переставая шептала она. — Черт бы тебя побрал, не можешь!

Но он смог.

Ее арестовали этой же ночью, предъявив обвинение в преднамеренном убийстве. Де Пард об этом позаботился.

С его точки зрения, она стала причиной смерти брата, которого он вырастил и воспитал как сына, и за это заслуживала наказания, сурового наказания.

В течение всех трех лет, пока длились юридические словопрения, предшествовавшие суду, Де Пард распространял злобные слухи о том, что она убила Джефа в приступе ревности, после того как застала его с другой женщиной. Кое-кто ему и верил. Кое-кто — нет, хотя немногие отважились сказать Де Парду это в лицо.

Когда присяжные в далекой Топонахе приняли вердикт о ее невиновности, Де Пард был в ярости. Он называл это вопиющим попранием правосудия. Иден надеялась, что в конце концов он примирится с оправдательным приговором. Но ничего подобного: он продолжал копить в себе злобу, и в конце концов печаль и горечь превратились в настоящую ненависть и жажду мести, ставшую ненасытной и свирепой.

Чем же все это кончится? Иден не знала.

— Ну вот наконец и дома, — пробормотала она, остановив машину при въезде во двор.

Обогнув корали и другие надворные постройки, Иден направилась прямо к дому — построенному в стиле асиенды двухэтажному строению. На обоих этажах вдоль фронтона шли деревянные галереи, и ветры пустыни добирались до ступенек парадного крыльца.

Дом не впечатлял своими размерами: он не был ни большим, ни импозантным, но простым и прочным, построенным надолго. Для Иден этот дом олицетворял сердце ранчо «Шпора», и его корни покоились глубоко 8 здешней земле. Она не могла себе представить, что когда-нибудь покинет это место. Во всяком случае, по доброй воле.

Старый породистый блюхилтер по кличке Кассий появился из тени веранды и затрусил навстречу своей хозяйке. Махая хвостом, пес ждал, пока Иден выйдет из машины; собачья шкура носила на себе следы сражений с койотами и другими негодяями животного мира, покушавшимися на хозяйские владения. Пес весил не более пятидесяти фунтов и был не выше восемнадцати дюймов в холке, но у него в груди билось сердце Давида, готового сразиться с Голиафом.

— Привет, Кэш. Как поживаешь? — Иден вышла из грузовика. — Здорово потрудился, охраняя крепость?

Собака ответила ей восторженным повизгиванием, потом замерла, навострив уши и глядя на раздвижную дверь. Дверь стремительно распахнулась, и появился старший брат Иден, Винс.

— Черт возьми, как я рад тебя видеть! С тобой все в порядке? — Схватив сестру за руки, он с беспокойством заглянул ей в глаза.

— Со мной все отлично, — начала было Иден, но тут же осеклась.

Винс покачал головой.

— Ты знаешь, что тебя чуть не растоптал скот? Ты была на волосок от смерти, — продолжал он, теперь уже сердито. — Бог мой! Ведь ты могла погибнуть!

— Откуда ты узнал?

— Несколько минут назад мне позвонили из города. — Он отступил назад, снимая шляпу и проводя рукой по густым черным волосам! — Черт возьми, я чуть не заболел от беспокойства! Как ты могла допустить подобное? Какого черта?

— Я тут ни при чем. Это подстроил Де Пард, — поспешила оправдаться Иден, но потом все же добавила: — Вероятно, мне следовало быть повнимательнее, но у меня было столько дел и забот. Эту деталь для генератора все еще не прислали. Теперь неизвестно, как долго нам удастся поддерживать его в рабочем состоянии… Мне и в голову не приходило, что Де Пард средь бела дня способен сотворить что-нибудь подобное.

— Он охотится за тобой, Иден, — пробормотал Винс, — и, пока не добьется своего, его не остановить. Когда же ты наконец это поймешь?

— И что, по-твоему, я должна делать? — спросила Иден с досадой. — Сидеть и дрожать от страха? Или быть может, ты ждешь, что я буду ползать у него в ногах и просить о пощаде?

— Нет, но я хочу, чтобы ты уносила ноги отсюда, пока цела!

— Я никогда не оставлю «Шпору».

— Твое упрямство невыносимо! Винс резко развернулся и пошел прочь.

— Куда ты? — тревожно воскликнула Иден.

— Проверить резервуар на Флэт-Роке, — не оборачиваясь, кинул он через плечо.

— Ты же собирался это сделать после обеда.

Винс рывком открыл дверь своего грузовика — нового сверкающего синего пикапа, но потом все-таки задержался, чтобы ответить сестре.

— Упаковочный пресс сломался, и мне пришлось послать за механиком. Я оставил его работать, но кто знает, как долго это продлится?

Иден бросила взгляд на широкую желтую полосу поля, расположенного за сараями в той части ранчо, которую они прозвали Бассейн. С дальнего конца поля доносилось ворчание и стук древнего упаковочного пресса — звук, подтверждавший, что машина пока еще работает.