Чтение онлайн

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар.

 За несколько минут до рассвета мы проводили учеников в Зал Посвящения в котором они пройдут или не пройдут свое Второе Крещение, которое, кстати, называют по-разному – Второе Крещение, Встреча с Богами, Посвящение.

Зал – огромная круглая комната с куполообразным потолком, пол которой был покрыт черным мрамором, черные же колоны подпирали потолок. В центре зала расположен алтарь Богов, от которого серебренными ручейками расходятся четыре луча, указывающие на четыре стороны света – Север, Юг, Запад и Восток. От того, какой луч выберет ученик, зависит и место, где он будет проходить дальнейшее обучение. Если пройдет Крещение, конечно. Раньше, когда учеников было много, Второе Крещение занимало много дней, сейчас же одного дня достаточно. В далекой древности, еще до того, как Хикар заключил с Богами свой прокляты договор, Второе Крещение проходило несколько иначе. Если Боги решали, что ученик достоин, они просто нарекали ему имя. Недостойные же нового имени не получали, а значит и обучение их заканчиволось. После того, как обезумевший Клай убил Райдана, Хикар заключил договор с Богами, пообещав тем души своих учеников. С тех пор Второе Крещение стало ужасом не только для учеников, но и для их наставников...

После Посвящения Боги дадут новое Имя тем, кто вернется. По большей части Боги не изменяют имена, а добавляют к ним окончание. Например, окончание «-рин», означает «Хладнокровный» или «Холодный», «-ан» – «Воитель» или «Воин», «-ис»– «Мудрый» или «Ум». Единственный, чье имя не было изменено – герой древности Хикар. Но, видимо, Боги решили что это имя в достаточной степени отражает душу воина. Имя Хикар означает «Гордый» и судя по преданиям, имя это подходило ему как нельзя лучше.

Ученики заняли места напротив алтаря. Каждый встал там, где ему подсказало сердце. Хана выбрал Север. Лейтенант Ур, стоявший у открытой двери кивнул и плотно закрыл дверь. Рассвет. Пора начинать.

Я подошел к своему ученику, подал ему ритуальный кувшин с напитком, один глоток которого позволит ему отправиться в мир Богов. Когда Хана закрыл глаза и стал падать мне на руки я осторожно положил его так, чтобы ноги были обращены к алтарю, а голова на север, в соответствии с направлением, которое он выбрал.

Я сел на пол, голова Ханы упиралась в мои согнутые колени. Остальные заняли такие же позы возле своих учеников. Нам оставалось только ждать. Крещение проходит весь день, начинается с первым лучом рассвета и заканчивается как только солнечный диск скроется за горизонтом. Я положил руки на колени и закрыл глаза, ладони холодил ритуальный стилет.

***

Когда мы пришли в зал, в котором должно было пройти Второе Крещение, Эйрин протянул мне кувшин, из которого я должна была глотнуть. Я поднесла горлышко к губам и отпила немного.

Надеюсь, не отравит... А он может. После Первого Крещения Эйрин читал мне весьма интереыне лекции, учил управлять собственным телом, по желанию погружаясь в состояние абсолютного покоя. На самом деле мне думается, что на освоение подобных задач требуется как минимум лет сто, но Эйрин решил, что я вполне смогу, чем обрадовал меня несказанно. Приятно, когда твои предполагаемые возможности превосходят твои предпологаемые ожидания. И вот, как-то раз Эйрин, под видом обучения, дал мне напиться какой-то отравы, а потом с каменным лицом соизволил уведомить, что мне сильно поплохеет через двадцать минут и моя задача состоит в том, чтобы за это время успеть вывести выпитую гадость из организма. Натерпелась же я тогда страху! Отраву я все же вывела, старым добрым способом «два пальца в рот», потому что более быстрого способа я не знаю. Он нахмурился, покачал головой и врде бы даже немного расстроился. В общем, с тех пор я с большой опаской беру у него что-либо из рук, даже не смотря на его последующее признание в том, что в кувшине был не яд, а какая-то безобидная добавка. Но, я так полагаю, он это сказала, чтобы усыпить мою бдительность. С Эйрином надо держать ухо востро, иначе рискуешь не увидеть рассвет. Такой и веретено заколдованное найдет, да пряжи для носков попросит, а то зима на дворе, ножки мерзнут.

Пока я вспоминала веселые происшествия своего нелегкого прошлого, обстановка вокруг меня сильно изменилась. И такое впечатление сложилось у меня потому, что до слуха моего донеслось нечто, сильно похожее на смех.

– Хи–хи–хи...

Нет, я понимаю, что ситуация располагает к смеху и веселью, но... Когда это Эйрин научился так мерзко смеяться? Я огляделась, вокруг меня было темно и я словно бы плыла.

Плыла...

Плыла...

Я...

Кто я?

Сознание растекалось, распадалось на мириады частиц. Меня больше не было. Это было странно. Это было непонятно. Это было хорошо. Как же хорошо! Так легко, так свободно! Я была и меня не было. Я была огромная как вселенная, больше вселенной и в тоже время я была маленькой, настолько маленькой, что наверное с легкостью пролезу через ушко иголки. Я была везде, меня не было нигде.

Голос, шедший отовсюду и словно проходивший сквозь меня, мрачно спросил:

– Кто ты? – Я задумалась.

Хороший вопрос. Кто я? Я... Меня нет нигде... Я – никто... Я есть везде... Я – все...

– Я – все...

Голос замолк. Потом раздался другой голос:

– Кто тебе сказал, что ты – все? – Я задумалась еще раз.

– Никто. Я так решил. – Нахальный ответ показался мне самым логичным в этой ситуации.

Первый голос сказал:

– Ты ничего не можешь скрыть от нас, мы знаем кто ты на самом деле.

Раз знаете, зачем спрашиваете? Могли бы и подсказать... А вообще, эти голоса начали меня раздражать.

– Зачем ты пришла? – Третий голос.

Зачем? Зачем я пришла? Так надо, вот и пришла. Отвечать мне было лень, поэтому я решила ограничиться чем-нибудь лаконичным. Не рассказывать же незнакомцам всю историю моей жизни и какая нелегкая занесла меня сюда? Тем более, что я и сама не знаю, где я и зачем? В общем, с трудом сложив губы и отлепив язык от неба, я пробормотала:

– Так надо.

Пусть отстанут от меня поскорее, чтобы я могла спокойно парить в пространстве. Голоса затихли, а я продолжила расслабленно дрейфовать в пустоте. Не знаю, как долго это все продолжалось, но в какой-то момент я заметила нечто, привлекшее мое внимание. Повернув голову в сторону, я посмотрела на какой-то отросток, который болтался у меня перед глазами. Подтянула его поближе.

Как интересно... На длинном отростке была лепешка, из которой росли еще пять других отростков, они шевелились, смешно изгибаясь.

Я перевернула лепешку.

О... С этой стороны тоже смешно... О... Еще один отросток с лепешкой!

Теперь я смотрела на десять маленьких отростков, торчащих из двух лепешек.

Вот это находка... Интересно, что это? Так смешно...

– Это твои руки. – Тихий голос помешал мне.

– Руки? – Название тоже смешное. – Руууки...

В памяти появились какие-то картинки.

– Тебе здесь нравиться?

– Дааааа... Мне здесь хорошо.

– Ты хочешь остаться здесь?

Я задумалась, что-то в голосе меня насторожило. Посмотрела на отростки, по одному из «руки» проходила длинная белая полоса.

Что это?

... Хочешь жить–не отвлекайся...

Жить? ... Жить...

Меня словно тряхнуло, сознание мигом собралось воедино. Перед глазами мелькнула ослепительная вспышка, а в следующий миг я стояла на белой мраморной плите и как идиотка смотрела на шрам, которым меня наградил Алин во время нашего первого боя. Не думала, что от него будет польза.

– Ты хочешь здесь остаться? – Повторил голос.

Говорившего я не видела. Я поклонилась и застыла в такой позе. С Богами надо быть почтительным, а то проклянут еще.

– Благодарю за предложение, но я бы хотел вернуться обратно.

Голоса тихо рассмеялись.

– Ты порадовала нас, девочка. Что ты желаешь получить от Высших?

***

Солнце медленно клонилось к закату. До окончания Второго Крещения осталось совсем немного. Я сидел закрыв глаза, мои руки спокойно лежали на стилете. Сердце стучало в груди, отмеряя время. В какой-то момент окружающую нас тишину нарушил звук – я услышал сдавленный вздох и повернул голову. Лейтенант Тилл склонился над своим учеником, из уголка рта которого стекала тонкая струйка слюны. Ученик лежал с открытыми глазами и я знал, что они пусты. Я много раз видел такие глаза. Тилл обхватил лицо своего ученика ладонями и прикоснулся лбом к его лбу. Губы лейтенанта едва заметно двигались, словно он читал молитву. Я отвернулся. Надежда еще есть, пусть мизерная, но все же есть. Мальчик еще может вырваться из жадных объятий Высших.