Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений
Шрифт:
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
Х
XI
Поделиться с друзьями:
Вблизи ручья на пажити зеленой,Средь трав обильных и цветов прелестных,Сидели три создания небесных,Беседуя о милых увлеченно.Из-под венков листвы переплетеннойБлестело злато их волос чудесных,Слились два цвета в сочетаньях тесныхОт ветерка, что веял благосклонно.Я рядом был, ко мне донесся с лугаВопрос одной: «А если б недалечеУвидели любимых, мы с испугаБежали б тотчас?» – «О, какие речи, —Ответила другая. – Нам, подруга,Спасаться бегством от желанной встречи?»
Где тысячи дерев тенистый кров,Она, в одежде легкой и парящей,И глазками, и болтовней манящейРаскинула силки; от ветерковВласы, что златом я признать готов,Рассыпались – вот ангел настоящий,В своих роскошных локонах таящийНе счесть приманок хитрых и крючков.Кто смотрит на нее, тот в западне,И так крепка та сеть ее тугая,Сколь ни стремись, а не расторгнешь петель.Гляжу, и ясно совершенно мне,Что в плен попался, не предполагая,Сколь может быть опасна добродетель.
Рак пламенел, к полудню время шло,Вздыхал зефир при благостной погоде,На море гладь, и тишь на небосводе —И там она, где солнце не пекло.Такую б небо полюбить могло,Когда меж донн кружилась в хороводе,И локоны, завитые по моде,Убора злато плотно облекло.Нептун, и Главк, и Форкий, и ФетидаИз вод глядели, словно говоря:«Юпитер бы Европой пренебрег».Я – за скалой, – увы, моя планида! —Так зачарован, на нее смотря,Что сам скалою обратиться смог.
Из Юлиевой гавани привелМеня Амор под мирты в пору зноя.На небе тишь, и море штилевое,Зефир лишь, повевающий на дол,Трепля верхушки, шелест произвел,Когда мне вдруг послышалось такоеПленительное пенье, что, покояЛишившись, я его небесным счел.«То ангелицы, нимфы иль богиниВ прекрасном месте слышится напевЛюбви старинной», – мысль пришла украдкой.Гляжу и вижу, как в тени деревНа травах и цветах усевшись, сладкоПоет моя прелестная с другими.
Ни усыпивший Аргусовы взгляды,Ни той кифары чудодейный звон,Которой встарь владыка АмфионДля стен фиванских двигал скал громады;Ни глас сирен, не знающих пощады,Что Одиссея тщетно звал в полон;И никакой иной, коль мог бы онВ себе таить и большие услады, —Ничто вовеки не сравнится с гласом,Когда поет мой дивный ангелок,Листвой, цветами кудри украшая.В грудь огонек мне входит тем же часом,В очах прекрасных он берет исток,Как сто пожаров сердце мне сжигая.
Каталась донна в небольшом челне,Что быстро глади рассекал морские,Сидели рядом спутницы младые,Она же пела сладостно вполне.От берега на остров по волне,Затем назад, компании честныеВстречали, словно видели впервыеЕе, которой место в вышине.Я замечал, следя за ней глазами,Что люди к ней приковывали взгляды,Как будто очарованные все.И чувства пробуждались, точно пламя,Не будет в жизни большей мне отрады,Чем петь о неземной ее красе.
Кто не поверит в сказку о дельфине,Приплывшем, слыша Ариона глас,Туда, где шел разбойничий баркас,И бывшем как слуга при господине, —Когда она нередко по пучинеВ челне коротком в самый тихий часПлывет и голосом чарует насТаким, какой пристал бы лишь богине?Ей, мнится, угождает Посейдон,Затишье посылая, и буруныНе смеют подниматься за кормой.Блажен, кто внемлет, сердцем упоен,Кто удостоен милостью ФортуныМадонны глас услышать неземной!
Ту песнь, что древле пел Орфей, смиривПса Цербера и кормчего Харона,Иль ту, с которой лира АмфионаВаяла стены семивратных Фив,Иль ту, что, Иппокрену огласив,Поют все те, на чьем челе коронаИз листьев лавра, так что упоенноВнимают музы, боги, слух склонив, —Наверное, похвалит очень скупоТа дама, кто красой затмила всех,Речами и повадками своими.А я-то вознамерился на смехО ней поведать виршами худыми!Вы видите, насколько это глупо!
Белейшие жемчужины ВостокаБлеснут под лалом пурпурным, живым,Раскрывшись от улыбки нешироко;Огнь под бровями черными таим,Юпитер там с Венерой ясноокой,Цвет лилии мешается с другим —Пунцовых роз, палитрой той высокой,Что не создать искусством никаким.Волос прекрасных золото витоеЛоб осеняет, чудной их красеИ сам Амор дивится, ослепленный.Описанному равно остальное,В ней части тела соразмерны все.Ты скажешь: ангел, видя облик донны.
Кудрей прекрасных волны золотые,Невинно-искрометный взор очей,Живой задор бесхитростных речей,Веселый смех, изысканно-простыеМанеры донны – дал ли это ты ей,Амор, иль клад природы спрятан в ней,Но лишь она владелица ключейК душе, где ран следы неизжитые.Меня тоска гнетет, всё поглощая,Несбыточной надеждой бременя,Но возмещенья мук не обещая.Взор донны, наподобие огня,Столь живо жжет, желаньями смущая,Что чувств иных нет в сердце у меня.
То блещущее пламя, чьим пыланьемКогда-то путь любви мне был открыт,Сжигает так, что, если воспаритДуша вослед Аморовым призваньям,Слабеет воля под его сияньемИ слепнут очи, сразу отгоритМой должный пыл, подавлен и разбит,Я становлюсь бесчувственным созданьем.Пока я в замешательстве таком,Смеются над моим нелепым видом,А кто вздохнет порою, сострадая.Так, значит, эта страсть, которой жгом,Вскрывает всё, что полагал я скрытым,Меня свободы начисто лишая.