Зрачки мои не в силах воспринятьЛюбовный свет, что искры испускаетВ глаза мои и в сердце проникает,Оставив в нем, Амор, твою печать —Как образ той, от коей мне страдать,Так и того, кто мной повелевает,И боль меня всего одолевает,Как вижу я мадонны благодать.Так, супротив желания и воли,В присутствии ее я должен сразуКуда-то отводить глаза свои.О тягостный удел, причина боли:На ту, что так всегда желанна глазу,Взглянуть не смею от своей любви!
XIII
Взгляни я на прекрасных два зрачка —Пылает сердце в их огне желанномИ в душу мне таинственным чеканомВбивается их образ на века.Мой господин, другого огонькаНе шли мне, рая не сули обманом,Сей пламень мне – отрадой и тираном,Спасенье в нем, и гибель с ним близка.Прошу я, лук свой отложи разящий,Довольно, что я пленник этих глазИ что твои нерасторжимы путы.Пока ты всё прекраснее и слащеМне делаешь ее, как вот сейчас,Лишь смерть меня спасет от пытки лютой.
XIV
Великий пыл любовного желаньяЗажег мне сердце юное и точит,И всё сильнее в нем день ото дня;Продлится до конца существованья,Иные страсти гонит из меняИ правит мною всюду как захочет.. . . . . . . .
XV
Мне не под силу, как направлю взглядНа розы-губы, на глаза-светила,На лик и кудри золотые милой,Что на земле мне дарит рай услад,Умом постигнуть, знать я был бы рад,Что в ней чудесней, что меня пленило:Стать ангелицы дивной, легкокрылойИль смех, чьи ноты сладостно звучат.Когда искрятся эти звезды светомИ днем как будто меркнут небеса,Весь дольний мир в улыбке расцветет.К ним сердцем устремляюсь, и при этомВо мне преображенья чудеса,Я на земле вкушаю райский плод.
XVI
Улыбка и чарующее слово,Кудрей сплетенье, где мой взор увяз,И руки, что меня сто тысяч разУбили и вернули к жизни снова, —Всё это языки огня шального,Что грудь мне жжет и ослепляет глазС тех пор, как донны лик меня потрясИ лика видеть не хочу иного.Так выглядит, мне думается, таОтрада, что блаженством одаряетИ возвещает смертным благодать.Им чистая сияет красота,Им добродетель крылья оперяет,Чтоб вознести в лазоревую гладь.
XVII
Бывает, что, уйдя в себя на мигИ весь отдавшись мысли сокровенной,Я высоко парю над сферой бреннойИ вижу в небе ту, чей светлый ликЛьет благодать, как воду льет родник,И чей лучистый взор меня мгновенноСлепит и оплетает сетью плена,Чтоб неземной восторг во мне возник.Тогда, свое являя совершенство,Небесные черты и добродетель,Что Бог ей дал, над миром водворив,Она родит в моей душе блаженство,Какого лишь один Амор владетель,И разжигает мой к добру порыв.
XVIII
Гляжу на вас, на светлую, благую,И входит, донна, сквозь глаза в меняТа нежность, что покой дарит, гоняИз сердца муки, боль мою страстную,Желания внушает зачастую,Все суетные мысли проясня,Так вашу красоту постигну я,Единственную в мире, неземную.И здесь я прославляю свой удел,Амора, что отдал меня во власть вамС тех пор, как взор на вас я бросил смело.Сильней мой дух желаньем не горел,Чтоб обладать недостижимым счастьем —Принадлежать красавице всецело.
XIX
Меня терзает чувственный недуг,Когда смотрю и глаз отвесть не смеюОт ваших, как прикованный, и млею,И вздох из сердца испускаю вдруг,Что усмиряет бурю тысяч мук,Рождаемых горячкою моею;Я обуздать желанья не умею,Судом богов войдя в любовный круг.И коль глаза, любовь с надеждой вместеВливающие в грудь мне, станут мнеВраждебны, разве мира я дождусь?Вас не прошу идти я против чести,Лишь вздох – его хватило бы вполнеУнять огонь, в котором я мечусь.
XX
Так сладостно в капкан меня завлекАмор ее прекрасными очами,Что чем я дальше от нее, тем дамеЗатягивать сильней на мне силок.Я выхода не вижу, но далекОт мысли, чтоб распутаться, сетямиДоволен, и любовными страстями,И нежной властью, что признать я смог.Кто хочет, пусть пеняет на Амора,А я его до сей поры хвалю,Лишь только б не сжигал меня мой вождь.Благословляю ясный светоч взора,Что сердцем я так сладостно люблю,Я сам не свой, его познавши мощь.
XXI
Амора порицают зачастуюЗа то, что он зануден и труслив,Жестоковыен, загребущ, кичливИ вздохами изводит подчистую.А он и тем, кто речь ведет такую,Навязывает выспренний порыв,Путь к чести и отваге им открывИ к благости мысль обратив людскую.Амор пронзает душу, и она,Вся трепеща, сливается с ним скоро,Смирения и чуткости полна.Он позволяет избежать раздора;Им злонамеренность побеждена:Кто ж устоит пред чарами Амора?
XXII
Амор, что в небе пламенном царитИ мощь и добродетель нам являет,Достойнейшим свою приязнь дарит,Мое перо и мысли направляетИ царства, где он бог и господин,Быть верным гражданином вдохновляет.Амор внушает веру, он одинНадеждой страх и ревность лечит, жалостьИз сокровенных черпая глубин.Смиренных, как Рахиль, ему случалосьИ ревностных, как Лия, умилить,И горечь зложелательства смягчалась.Так сердце, жар не в силах утолить,Не устает, питаемо Амором,Его о новой милости молить.Оно приемлет труд и боль, к которымАмор подталкивает, чтобы честьВозлюбленной не запятнать позором.Подобно бриллианту, чьих не счестьБлестящих граней, чем Амор лучистей,Тем обещает быть ценней, чем есть.Его порой рисуют злые кистиТак, будто он жестокосерд и тем,Кто ранен им, угроза, что нет истей;А он отнюдь не ссорится ни с кем,Он благороден и великодушен,Спесь, похоть, рознь ему чужды совсем;В его лучах пленительно-воздушенНебесный свод, и светел мир земной,И ликом донны сон сердец нарушен.Амор, споспешник доблести двойной,Манер галантных и речей учтивых,Охватывает радостной волнойИ вместо помыслов честолюбивыхВнушает благость и любовный жарДвум обладателям сердец счастливых.Волшебный зов, неотразимость чар,Признанья страстные и взор смиренный,Где тлеет страсти медленный пожар, —Всё это звенья цепи сокровенной,Которой пленников своих АморСпешит связать, пронзив стрелой мгновенной.И вот, хоть стих мой хром и голос хвор,Без умолку пою ему осанну,Ведь он у слабой музы свой фаворОтторгнет вмиг, коль скоро перестану.
XXIII
Как сладостен сей пламень неизбежный,Растущий не по дням, а по часам,Но если не вмешаться небесам,Мой чёлн – в кусочки об утес прибрежный.Так этот ангел, непорочный, нежный,Меня в затворе вверил ста замкам,То ласки льет целительный бальзам,То нагоняет в мысли страх мятежный.Я в положенье двойственном: горю,Надеясь, точно феникс, возродиться,В чем исцеленье мук моих, пожалуй.Нельзя счастливым быть, я говорю,Земною радостью, пусть ум стремитсяК небесному святому идеалу.