Чтение онлайн

женщину, которую даже при большом чувстве считают низшим существом. Никогда не

забуду моментов пережитых унижений»!

« Я стараюсь извлечь пользу из примера деда и, остро реагируя на неизбежные в жизни

удары самолюбия, беру себя в руки, чтобы не перехватить через край. Не знаю, как у моих

предков, но у меня в той же степени развито и чувство благодарности.

Е. Б. Белодубровский

Воспоминания Евгении Алексеевны Вейтбрехт, которые она посвятила своему внуку

Андрею Черкасову

«Сказал свое слово – иди»

Арабское изречение

«Для того, чтобы писать свои воспоминания, вовсе не надо быть ни великим мужем, ни

знаменитым злодеем, ни известным артистом, ни государственным мужем, – для этого

достаточно быть просто человеком, иметь что-нибудь для рассказа и не только хотеть, но и

сколько-нибудь уметь рассказывать».

Герцен – «Былое и думы»

1. Детство

Дед мой по отцу Петр Бонифациевич Борейша был родом из мелкопоместных польско-

литовских дворян Могилевской губернии. Человек большой воли, умный, энергичный, он, как говорят англичане, «сам себя сделал» (self-made man). Начав с маленькой службы в

канцелярии, он в чине действительного статского советника дошел до крупной должности

товарища министра путей сообщения. На сохранившейся фотографии он снят с лентой

через плечо и звездой на груди. Дед сам изучил французский язык и владел им в

совершенстве. В его родовом имении сохранилась собранная им большая библиотека

французской литературы ХVIII века.

Николай I, высоко ценивший деда, как исключительно честного, энергичного работника, нашел всетаки возможным кровно оскорбить его, отдав выговор в приказе за проступок, ошибочно ему приписанный. Дед немедленно подал прошение об отставке и отбыл в свое

имение ( Журавка, Могилевской губернии).

Когда дело разъяснилось, государь, узнав об отъезде деда, командировал ему вдогонку

курьера с письмом, в котором сообщал, что ошибочный выговор снят, и он просит его

вернуться к работе. Железных дорог еще не было, тысячу верст спешно проскакал курьер

на почтовых. Он застал деда уже в Журавке. Ответ был письменный. Дед благодарил за

снятие выговора, но категорически отказался вернуться к работе. На коленях, в слезах

тщетно умоляла его наша бабушка согласиться. Он остался непреклонным. Рассказывая об

этом случае, отец добавлял, что как предшественники деда, так и его преемники по работе

наживали громадные деньги, а он ушел с чистыми руками, ушел полный сил и энергии, обрекая себя на бездействие. Думается, что за свою последующую долгую жизнь он не раз

пожалел о своем поступке.

Отец наследовал от деда такую же исключительную уязвимость и передал ее мне. Я

стараюсь извлечь пользу из примера деда и, остро реагируя на неизбежные в жизни удары

самолюбия, беру себя в руки, чтобы не перехватить через край. Не знаю, как у моих

предков, но у меня в той же степени развито и чувство благодарности.

От двух браков у деда было 18 детей. Отец мой родился внебрачным ребенком от

гувернантки (голландки по национальности), на которой дед женился, образовав вторую

семью. Я лично знала только двух своих дядей: Исидора Петровича – юриста по

образованию, много лет занимавшего должность заведующего канцелярией попечителя

СанктПетербургского учебного округа (с ним и его семьей я была очень связана всю

жизнь) и Павла Петровича. Последний был полицмейстером Зимнего дворца, имел там

прекрасную квартиру с окнами на набережную. Он был младший и любимый сын своей

матери, которая, овдовев, жила вместе с ним. Отец с презрением относился к должности

дяди Павлуши. Навещая мать, он никогда не выходил за пределы ее комнаты. Лет в 67 я

один раз с мачехой была в гостях у дяди и познакомилась с бабушкой. В черном шелковом

платье, с кружевным чепцом на голове, очень старая, она сидела в кресле у венецианского

окна, к которому вели две ступеньки.

Отец, Алексей Петрович Борейша.

Если скупость и любовь к дешевке практична, то моя мачеха в высокой степени обладала

этим качеством. В то время носили белые чулки, но она где-то выискала для меня красные, которые отравляли мне жизнь. Когда мы с мачехой чинно уселись против бабушкиного

кресла, я сразу почувствовала себя в состоянии депрессии. Мне казалось, что и бабушка, и

сидевшая позади нее с вязаньем горничная (бывшая крепостная) с изумлением смотрят на

мои толстые красные ноги. «Гусь лапчатый», – дразнили меня братья. Я тихонько

соскользнула со стула и пробралась к окну. Был солнечный осенний день, и я никогда не

забуду чудесного вида Невы с Петропавловской крепостью вдали.

Наверное, бабушке я показалась букой, а она мне очень важной. Мы не подружились с ней.

Но старший брат, побывавший у нее в гостях несколько раз, рассказывал, что она очень

ласковая, задаривала его игрушками и конфетами. Она умерла в глубокой старости, но я

никогда больше ее не видела.

Говорят, что Александр III подбирал себе придворных с красивой наружностью.

Дядя Павлуша был исключительный красавец и, как часто бывает, женился на очень

некрасивой и неинтересной женщине. Участвуя в постоянных кутежах, напиваясь до

бесчувствия со своим хозяином, он очень рано спился и сгорел.

Третий брат – Дмитрий Петрович – умер молодым за год до моего рождения. Прекрасный

врач и замечательный человек, он брал деньги у богатых и клал их под подушку бедных