Чтение онлайн

– Задремал немного.

– Спасибо тебе, – произношу одними губами. Дэн приглядывается ко мне, и в его зеленых глазах поблескивает гневный огонь. Однако он сдерживается.

– Сейчас, позову Ирину.

Я очень жду прихода медика. Она осматривает меня, ставит укол обезболивающего и только тогда разрешает встать. Дэн помогает мне подняться на ноги, я шиплю от боли, но терплю, кричать все равно нельзя, а вставать нужно. После этого Дэн ведет меня в туалет и ванную комнату, захватив чистое полотенце. Благо, полностью мылась я только вчера вечером, и пока что водные процедуры мне без особой надобности, иначе было бы совсем неловко. Дэн только умывает мое разбитое лицо и обрабатывает антисептиком, который дала ему Ирина.

Увидев себя в зеркале, я ужасаюсь. На левой половине лица жуткий отек, синяк, рассечена бровь и щека под глазом, оба глаза аж малиновые, видимо от удушения полопались капилляры. Сразу наворачиваются слезы, и Дэн принимается утешать меня.

– Ну все, не плачь, побереги силы. Все хорошо, все пройдет. – Мягко притянув меня к себе обеими руками, он осыпает мое лицо поцелуями, не задевая только самое больное место. От своей беспомощности я расстраиваюсь еще сильнее и долго не могу унять слезы. Отпустив меня, и заглянув в глаза, Дэн добавляет: – Хорошо, что я успел…

– Расскажи, – шепчу я, подняв глаза. – Кто это?

– Воробей. Ты его видела, должна помнить. А отвлекал меня Коннор.

Сердце начинает щемить. Коннор, в отличие от своего брата, Дамиана, казался мне более веселым и легким в общении. Если мы сталкивались взглядами в столовой, он всегда улыбался и махал мне, если что-то рассказывал на посиделках у костра, в Пандоре, то выглядел вполне искренне, но мало кто воспринимал его всерьез.

– Но он ничего не знал, Тим подтвердил это. Думал, что Воробей хочет поговорить с тобой наедине, и поэтому поддался на уговоры. Он знает, что я доверяю братьям больше остальных, а Коннор более наивный и податливый, чем Дамиан. Тот бы сразу раскусил его.

– И где они оба?

– Коннора я отпустил. А Воробей ждет суда, – отвечает Дэн. Я хочу спросить у него, что с ним сделают. Запрут где-нибудь, изгонят из общества или же отпустят под честное слово? Но Дэн опережает мой вопрос. – Думаю, ты знаешь, что у нас делают с убийцами. Пусть он и не убил, но приди я на пять минут позже…

Я ничего не отвечаю. Дэн отводит меня обратно в больничную палату, сказав, что пока мне нужны лекарства, я буду здесь. Сам же устраивается на второй койке. Спустя час приносит мне еду – теплый куриный бульон с перемолотым на блендере белым мясом. Пища не попадала в мой организм уже дня три, и я с удовольствием съедаю все, что он принес. К счастью, Ирина, оценив мое состояние, разрешила есть обычным способом. Глотать больно, но я терплю, так как есть нужно – желудок уже начал поедать сам себя. После пью воду мелкими глотками.

Через два дня Ирина снимает воротник, и я наконец-то могу говорить, правда получается только хрипеть, но это уже что-то. Не знаю, сколько обычно длится заживание после таких случаев, так как никогда в них не оказывалась, но все говорят, что я легко отделалась. За эти два дня ко мне приходит Карл, несколько раз забегает Елена, даже Дамиан, но только чтобы попросить прощения за брата. Я отвечаю, что не держу зла.

После снятия воротника мы переезжаем обратно в нашу комнату, и я соглашаюсь выйти в люди – а именно в столовую на обед. Мне так надоел куриный бульон, и очень хочется что-нибудь вроде жареной котлеты с мягким картофельным пюре, аж желудок сводит. Конечно, о своих желаниях я предупреждаю Дэна заранее, и он обещает мне сделать все, что сможет. При этом он ни на секунду не оставляет меня одну, и чтобы уйти в столовую, зовет Карла посидеть со мной.

В столовой снова натыкаюсь на любопытные взгляды. Очевидно, о доппельгангере уже знают все, ибо многие смотрят на меня совсем не добрым взглядом. Но с тех пор прошло уже пять дней, а никто так и не пришел жечь людей и убивать меня, и по этому поводу я переживаю гораздо меньше. Настораживает только то, что силы так и не вернулись.

Дэн уходит на раздачу один, а я сажусь за свободный стол. Буквально в эту же секунду присоединяется Елена. Осмотрев меня, она улыбается:

– А ты выглядишь гораздо лучше. Только шея вся синяя.

– Спасибо, – хриплю в ответ.

– Посижу с тобой, пока он не придет. А то страшно оставлять тебя одну.

– Он вообще не отходит, – говорю я, оглядываясь по сторонам. Больше никто не смотрит. Может, мне только кажется, что все настроены ко мне враждебно?

– Тебя, наконец, отпустило? Или ты все еще думаешь, что оно придет сюда? – спрашивая это, Елена завораживающе смотрит мне в глаза. Интересно, поддерживает ли она эту теорию, или думает так же, как Карл?

В ответ пожимаю плечами.

– Знаешь, что я тебе скажу. Я не имею понятия, что там живет в Пандоре, но флэшбэки – не такая безобидная вещь, какой кажется на первый взгляд. Несколько лет назад один такой чуть не сделал человека инвалидом, это мне еще отец рассказывал, он бывал здесь по молодости. Так что, зря переживаешь, тебе просто не повезло. Ты так сильно хотела узнать правду, что город показал ее в таком виде, в котором она есть. И силы твои вернутся. Странно только что не вернулись, когда тебя убивали…

Когда тебя убивали… Пытаюсь переварить эти слова и пугаюсь, когда ко мне подходит младший из братьев. Присев на одно колено рядом со мной, он, как я и ожидала, начинает извиняться.

– Даш, прости меня, пожалуйста, я не знал, что так будет. Я думал, он просто хочет поговорить с тобой…

– Ты мог сказать об этом Дэну, – отвечаю я. Вообще, я не планировала злиться на него, но слова вылетают сами по себе.

– Прости, что не сказал. Я рад, что с тобой все в порядке, и не желаю тебе зла, ты очень хорошая, и нравишься мне, и мне очень очень жаль, правда, прости.

Краем глаза замечаю, как Кира, сидящая в другом ряду через два стола от нас, смотрит на все это в упор. А когда я обращаю на нее внимание, она отводит взгляд.

– Коннор, а кто вам сказал про меня? – спрашиваю я. Говорить все еще очень трудно, и я проглатываю последние слова, но парень все понимает.

– Что сказал? Что за тобой кто-то там придет?

– Да, говори тише.

– Вообще… – Он оборачивается и я вижу, как Кира почти незаметно отрицательно качает головой. – Я не слышал. Нужно у Воробья спросить, он знает.

– Хорошо, – вздыхаю я. – Можешь считать, что я тебя простила.

– Спасибо. – Поцеловав меня в здоровую щеку, парень убегает. Кира продолжает общаться со своими подружками и старается делать вид, что не обращает на меня внимания. Дэн приносит еду: картофельное пюре, мягкую котлету, как я заказывала, и компот, а Елена оставляет нас, чтобы пойти на раздачу. Завтра будет суд, и Дэн говорит, что я должна на нем присутствовать, как пострадавшая. Мне совсем этого не хочется, но я уже запланировала прилюдно выяснить имя того, кто разносит слухи. Несмотря на то, что уже знаю его.

Вечером перед сном я прошу Дэна не убивать нападавшего. Мне нисколько не жаль его, просто не хочу, чтобы из-за меня кого-то убивали. Дэн едва ли не приходит в бешенство от моего заявления. Мол, законы знают все, и Воробей знал, на что идет. Однако, успокоившись, он обещает подумать над моими словами.

Утром, после завтрака, Дэн приводит меня в большое полупустое помещение. Скорее всего, это была палата, но кровати вынесли, оставив только одну со сломанной спинкой, принесли деревянную лавку и стул. Приходит Ирина, Дамиан и Тим. Ирина и Дамиан занимают место на лавке, Дэн ведет меня туда же и просит не вставать. Мне это совсем не нравится. Я нервничаю, руки дрожат, стук сердца отдается в ушах. Я знаю, что в нахожусь в безопасности, и Дэн скорее всего хорошо обдумал мои слова, но тревога никак не хочет уходить. Сажусь рядом с Ириной. Женщина излучает спокойствие, а вот Дамиан, кажется, напряжен и выглядит еще серьезнее, чем обычно. Заходит Коннор и, так как на лавке места не осталось, становится рядом с братом. Через несколько секунд Олег приводит Воробья. Дэн пододвигает стул и силой усаживает парня. Сначала звучат обычные вопросы, осознавал ли он на что идет, чем руководствовался, знал ли, какое наказание последует. Воробей отвечает на все равнодушно, мол, все знал, хотел только обезопасить остальных и больше не преследовал никакие цели. Я не смотрю на него, в голове еще мелькают те страшные моменты, и, хоть я и не видела его лица, меня не покидает ощущение, что от него веет угрозой, смертью.