Чтение онлайн

Близнецы приняли новую женщину отца сдержанно, если не сказать холодно. Год спустя Леона родила Колину дочь, затем, оставив ее на руках у отца, в одну из безлунных ночей исчезла. В смерть ее Колин не верил, скорее всего, она просто сбежала, когда подвернулся случай. С этих пор надломился богатырь, стал угрюмым и молчаливым домоседом. Лишь Андра скрашивала его жизнь. Клиф с Клайвом в ней тоже души не чаяли. Андра росла капризным и избалованным ребенком. Еще в малом возрасте она доставляла немало хлопот отцу, но братья неизменно брали ее под свою опеку и защиту.

И вот минуло пятнадцать весен. В смуте и злобе жили люди. Нечисть дотянулась и до Разгуляя. Полк наемников Князя Тьмы стал лагерем под стенами города. Не ведал Колин, чем обернется ему это соседство.

Стала Андра пропадать из дому, вести себя дерзко. Застал он ее как-то за вышиванием кисета и сообразил, что завелся у дочери суженый. Посоветовался с сыновьями, и решили те выследить Андру, поглядеть со стороны на этого счастливца. Долго не знали они, как сообщить отцу о том, что избранник Андры — наемник у нечисти, да она сама все выложила. Собралась и ушла в лагерь Князя Тьмы. Кинулись братья за ней, но сила силу ломит, и не смогли вернуть домой. Лишь одну весточку переслала Андра семье с наказом — бежать из города, поскольку он обречен.

Колин взял сыновей и ушел за реку, став Отшельником.

Не одну бессонную ночь размышлял он о своей жизни, пока не принял обет найти храм Феникса, как покаяние за былые грехи.

— Так вот ты какой, Северный Олень!

— Какой олень?

— А-а-а, — я махнул с досады рукой. — Долго объяснять.

Было глубоко за полдень, когда братья нехотя поведали мне историю кисета.

— Те, кто служит Князю Тьмы, постепенно превращаются в претов.

Лешачок прокашлялся и кивнул на наш конвой.

Следующая стадия — бхуту. Теперь я вспомнил, как молодой прет приходил к Жалей-Жалей за снадобьем — не больно ему хотелось становиться мертвяком. Расплатился он щедро, в том числе там был и этот кисет.

Я очумело затряс головой:

— Мне его прислала в подарок старая ведьма, а уж она — то не могла не знать про заклятие. Значит, она специально передала его Топ-Топу.

— Верно, а Торопыга намекнул отцу. Выходит, он тоже знал.

Клиф с Клайвом выглядели озадаченными не менее моего.

Не в первый раз показалось, что кто-то навязывает мне свою волю.

«Ну, ребята, не знаю, чего вы добиваетесь, а я буду играть по своим правилам».

— Думай, не думай, — лешачок отряхнул мешок, — а выходит, нет у нас выбора. Придется идти.

«Черта с два — выбор всегда есть. А вот правильный или нет, кто его знает?»

— Ну, дохляки, показывайте дорогу.

Я знал, что разговор еще не окончен, но, по крайней мере, пока мы были единой командой.

Я разворошил в камине дрова и, выбрав уголек, подхватил его щипцами. Аромат прекрасного табака наполнил комнату. Царг — могучий едок, но даже он больше не мог смотреть на пищу. Огромный стол из темного дерева с бронзовой инкрустацией подавлял любое воображение о возможном количестве и разнообразии блюд. Братья угрюмо потягивали вино, что отнюдь не сказывалось ни на их настроении, ни на их самочувствии. Я нервничал, и было от чего.

— Жареные орехи четырех видов, сушеные ягоды кифил, вымоченные в вине, саклит, ингра — и все залито пахучим диким медом.

— Тебе не надоело?

Дрень-Брень удивленно посмотрел на меня и развел руки.

— Я даже…

— Ты даже понюхать все не сможешь.

Лешачок захихикал, при этом скорчив уморительную рожицу.

— А если серьезно? Что будем делать дальше?

Возможно, мой вопрос прозвучал глупо, но блеснуть умственными способностями пока не представлялось случая.

— Ты нас сюда завел — тебе и решать.

Клайв взглянул на брата, тот одобрительно кивнул. Оба вновь наполнили кубки.

— Отлично! Заварили вместе, а расхлебывать мне одному!

— Кому-то придется это делать, так почему не тебе?

— Змеиное филе, под соусом из грибов с клюквой.

Пододвинув блюдо на край стола, Дрень-Брень вовсю предавался дегустации запахов.

…Лес внезапно кончился. Наш конвой замер на этом рубеже. Впереди простиралась голая каменистая равнина, и лишь одинокая башенка нарушала суровую гармонию. Ни ворот, ни запоров, просто арка — входи, коль есть нужда. Пока мы осматривались, я с изумлением обнаружил, что не испытываю страха, хотя окружающее пространство было буквально пропитано магией, аж кожу покалывало.

«Добро пожаловать, странник!»

Слова возникли непосредственно в голове. И поскольку никто другой их не услышал, я счел необходимым объявить о любезном приглашении. Шагнув в башенку, я увидел лишь обыкновенную каменную лестницу, уходящую вниз. Правда, над входом я заметил символ — солнечный круг с лучами, обращенными внутрь, обрамленный фиолетовым сиянием. Внутри башенки царила прохлада, что было вдвойне приятно после одуряющего зноя на поверхности. Спуск занял довольно длительное время, и у меня зародилось подозрение, что сами хозяева пользуются явно иным способом для выхода наверх.

Внизу нас ожидали двое претов. Один из них жестом указал направление, в котором следовало двигаться дальше. На вид это был мужчина средних лет в темно-зеленом балахоне. Капюшон скрывал верхнюю часть лица, но мне удалось уловить мутный безжизненный взгляд рубиновых глаз. Вероятно, ему недолго осталось до полного перерождения в бхуту. Его спутник был совсем молоденьким — лет семнадцать-восемнадцать. Сияющие золотистые глаза смотрели на меня с нескрываемым восторгом и обожанием. Скромность не является самым большим моим достоинством, но я стушевался и в замешательстве спрятал руки за спину. Грязные, в ссадинах, с траурной каймой под ногтями, они не вязались с тем восхищением, которое я, видимо, по неизвестной мне причине, внушил этому юноше.

— Прошу.

Царг походя обнюхал его и принялся чесать ухо. Более сильной демонстрации пренебрежения для него не существовало.

На протяжении всего пути по подземным лабиринтам юноша оглядывался на меня, как будто боялся, что в следующий миг я исчезну. Вот только мне хотелось бы знать — куда? Несколько раз нам встречался на дверях все тот же символ, и каждый раз он озарялся фиолетовым пламенем.

— Вот покои. Отдыхайте.

Я еще ждал подвоха, хотя в глубине души был уверен, что сейчас мне ничего не угрожает. Именно мне, потому что сказать то же самое о моих соратниках я бы поостерегся.