Чтение онлайн

– Честно, Виталик, не помню. Это было накануне моей свадьбы, я тогда, наверное, тебя не заметила.

– Ты тогда никого не замечала, - голос дрогнул и затих. Но через секунду В.Г. спокойно продолжил: - я с одним стажером даже поспорил, кому из нас ты отдашь предпочтение. Проиграли оба. Никто из нас тебе не был интересен.

– Кажется, ты рассказываешь сейчас про какую-то другую Яну, не про меня, - я аккуратно разлила самбуку в две рюмки, продолжать разговор на трезвую голову было опасно. – Ты точно меня ни с кем не путаешь?

– Яна тогда еще Шереминская, двадцать три года, собранные волосы и платье. Ты каждый день ходила в платьях, а еще много смеялась.

– И впрямь, - я осторожно, словно боялась потерять контакт с реальностью, глотнула. За сладким послевкусием не сразу чувствовалось, как рот обжигало огнем. Какая гадость эта ваша заливная… самбука. Я снова посмотрела на мрачного как черт шефа. Ну нет, бред какой-то. И пучок на голове и платья и даже туфли на каблуках – все было. Вот только его – Игнатова Виталия Геннадьевича – не было.

Он тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Несколько минут искал что-то в архиве, время от времени двигая пальцем по экрану и, наконец, показал мне фотографию парня в белой льняной рубашке. В очках, кудрях и едва заметной улыбкой. Очень милый и отдаленно знакомый.

Я посмотрела на холеного, одетого с иголочки мужчину перед собой. Опустила взгляд на мальчишку с фото. Снова на картавого. И опять принялась изучать парня, стоящего в нашем кабинете. Слева от него какие-то другие молодые стажеры. Справа – я.

– Что-то такое было, - осторожно проговорила я. Та фотография восьмилетней давности была погребена под сотней тяжелых альбомов моей замужней жизни. Все это больше походило на компьютерную игру «сапер»: чистое поле и аккуратно спрятанные бомбы под свободными клеточками. Шаг – я выбираю свадебное платье. Другой – звонко смеюсь и ставлю роспись в ЗАГСе. Перепрыгиваю на новую клеточку – я и мой новенький паспорт с новенькой фамилией летят в Италию. Мы с Олегом взяли отпуск и три недели не вылезали из кровати, разрешив красивым городам быть просто декорацией для нашей любви. Много секса, много пиццы. Последнюю я ела как оголодавший кит и именно во Флоренции муж заподозрил неладное, и купил тест на беременность. Среди этих событий не было даже крохотного просвета, куда я могла бы вклинить воспоминание о работе. Но человек с фото выглядел и впрямь знакомым.

– Кажется, - медленно начала я, вглядываясь в выплывающий из тумана образ, - кажется, ты пару раз приносил мне кофе.

– Я даже звал тебя на свидание, - с легкой обидой в голосе ответил Игнатов.

В голове зашумело. Свет, запахи, звуки – все это больно било по рецепторам и захотелось скорее на воздух. Но я чувствовала, что как только мы окажемся на улице, магия чертовой дыры спадет, и Виталик снова превратится в сдержанного сноба, так не похожего на парня с фото.

– И что я сказала? – тихо спросила, вспоминая, как накануне свадьбы рядом со мной и впрямь крутился смешной мальчик, только из университета. Он молча выполнял все поручения и выключал кондиционер каждый час, чтобы комната могла немного нагреться, я была ему благодарна, так как постоянно мерзла, сидя в своем углу. И кофе был, капучино с корицей, я пыталась вернуть деньги, но получив очередной отказ, попросила больше не угощать меня. Не люблю быть должной. И какой-то странный разговор в курилке, кажется, он спросил, не хочу ли я пойти на выставку или в музей. Я не хотела. Точнее, хотела, но не с ним. У Олега тогда случился очередной аврал на работе, и мы все пропустили.

 Я посмотрела на Виталика. Тот молча разливал по рюмкам мутную жидкость. Он поставил бутылку на край стола и ответил, глядя прямо мне в глаза:

– Пошутила. Сделала вид, что не понимаешь, о чем речь. Впрочем, это твоя стандартная тактика. Ничего не слышу, ничего не помню, ничего никому не скажу

– Да я и правда не поняла, Виталик, меня толком и на свидания никто не звал, только… - Имя мужа застряло где-то в горле и вместо него вырвался невнятный набор звуков. – Извини, если я тебя тогда обидела.

– Ты была сама деликатность, - медленно протянул он в ответ, - берегла меня. Я не знал, что у тебя кто-то есть, и, тем более, что ты выходишь замуж. О тебе вообще мало кто что знал, ты очень скрытная.

– Ну, это не правда, я все время рассказываю о чем-то, - ответила я.

– И никогда о себе, - длинные жилистые пальцы Виталика нервно передвигали наши рюмки по периметру стола. Пить больше не хотелось. Голова трещала как деревянная погремушка, и я с трудом подбирала верные слова, вытаскивая их из сотни разрозненных букв, как в Скрабл. У нас дома была такая настолка, и, садясь за нее, я всякий раз терпела фиаско. Этот вечер не был исключением.

– Все как у всех, нечего там рассказывать.

– Все не станут ночью клеить журавликов и потом не отдадут их другому человеку.
– Виталик резко перевернул рюмки донышком вверх и показал бармену, что готов оплатить счет, мы уходим. Он достал из кармана бумажник и направился в сторону барной стойки, как вдруг резко повернулся и подошел ко мне: - Знаешь, ты мне тогда и правда понравилась. Очень. Ты мне даже снилась пару раз: в черном кружевном белье, хрень какая-то, да? И потом вдруг возвращаешься в офис и смотришь на меня как на пустое место. Такое задевает.

– Я и правда не узнала тебя, - с нажимом в голосе повторила я, стараясь избежать столкновения с голодными черными глазами.

– Да брось. Я же не идиот, Яна. Твои провалы памяти касаются только меня, в остальном ты относительно нормальна. – Процедил он сквозь сжатые губы и добавил: - Вызови, пожалуйста, такси, завтра сложный день, думаю нам обоим нужно отдохнуть.

***

Ехали молча. В голове крутилась странная, совершенно новая для меня мысль: я могу нравится другому мужчине, кому-то помимо мужа. Даже мужчинам, если верить словам Игнатова. Это звучало дико и пугающе. Искоса, стараясь быть незамеченной, я посмотрела на Виталика совершенно по-новому. Глупо представлять, как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда пошла на выставку с незнакомым стажером. Да никак, никого кроме Олега я не замечала в радиусе нескольких километров. Была так поглощена своим счастьем, что забыла обо всем на свете, упиваясь каждой минутой с любимым.

Машина резко дернулась и заглохла. Дверь распахнулась, и я вложила свою ладонь в протянутую вперед руку – галантно, театрально и очень по-Игнатовски. Отель, яркий холл, огромная стеклянная люстра – в каждом кристалле светилась своя радуга, улыбающийся администратор, сонный портье. Все это походило на калейдоскоп. Цветные стеклышки в картонной трубе, сколько не смотри каждый раз новая картинка. Изо всех сил я цеплялась плечо Виталика – моего проводника в реальность.

Ковер под ногами был мягким. Взгляд, которым В.Г. полоснул по мне – жестким. От этих контрастов кружилась голова, и хотелось пить. Эмоциональная интоксикация. Еще чуть–чуть и вывернет наизнанку.

– Завтра в половине десятого жду тебя в холле, поняла? – его спокойный тон так контрастировал с напряжением между нами. Воздух наэлектризовался до опасного состояния. Не хватало только таблички: не прикасайся, убьет. Кажется, он что-то хотел сказать на прощанье, но оборвал себя на полуслове и после секундной заминки кивнул на мою дверь, - Номер 313, надеюсь, ты не суеверная.

– Виталик, - неожиданно для себя перебила его, - а если бы вдруг я и правда пришла к тебе? В черном кружевном белье? Что тогда?