Чтение онлайн

Раздался звонок. Держа в левой руке сигарету, правой доктор Марш снял с белого служебного телефона трубку.

— Слушаю.

— Володь, это Одинцов. Ты на часы смотрел?

— Конечно, а что? За окном такая погода, что я подумал остаться тут до утра. Подпишу пару разрешений на исследование, гляну рапорт по условиям содержания, а потом, если в мире не случится очередная аномальная хрень, лягу спать. Что-нибудь ещё?

— Глянь на календарь.

Повернувшись в офисном кресле, доктор Марш направил взгляд на железную дверцу шкафа, к которой был прикреплён перечень дат за три месяца. Глаза его презрительно сузились.

— С-с-сучка…

Не отрывая глаз от календаря, он сделал затяжку и, ощутив вкус тлеющего фильтра, машинально затушил сигарету о кофе, стоящий рядом с пепельницей. Несколько секунд до него доходило, почему пальцы тонут в горячей жидкости.

— Поезда объявлять! — Гневный голос Марша доносился из телефона Смотрителя.

Денис Одинцов даже не пытался сдержать ехидной улыбки, вешая трубку.

***

О неприязни Владимира к штатному психологу Фонда знал почти весь персонал Зоны 112. Каждый месяц доктор Марш должен был проходить стандартное обследование, заключающееся в двухчасовой беседе, с целью выявления возможных психологических травм. Когда психологиня Ирина Сергеевна Ивлеева объяснила ему эту концепцию, тот поинтересовался, каким образом человек, способный одним своим видом вызвать психологическую травму, будет искать в другом человеке психологическую травму? С тех пор отношения у них как-то не заладились…

Рабочее место Ивлеевой являлось полной противоположностью кабинета Марша. Предметы мебели, собранные с помощью одного-единственного шестигранника, занимали большую часть каморки, остальное же пространство было отведено под растительность. Это было чем-то средним между музеем, судя по обилию дешёвых сувениров, наводнивших полки шкафчиков, и оранжереей. На полу, шкафах и тумбах росли несколько видов кактусов, карликовых папоротников, комнатных пальм и четыре горшка с алоэ, занимающие подоконник. Явившись на сеанс в первый раз, доктор Марш спросил, нельзя ли ему скурить что-то из арсенала психологини.

— Здравствуйте, Ирина Сергеевна, — с натянутой улыбочкой протянул Владимир, переступая порог кабинета, — а я к вам на просушку извилин.

Ирина Сергеевна, штатный психолог, Зона 112

Сидевшая за столом женщина уставилась на него сквозь стёкла очков в дорогой чёрной оправе. Правая рука, минуту назад строчившая отчёт об опрошенных сотрудниках за июнь, застыла на слове "одобрено".

— Честно говоря, — сухо призналась Ивлеева, — я уже собиралась идти домой. Время уже два часа ночи. Я закончила приём ещё в половине одиннадцатого.

— Понимаю, — ответил Марш, торопливо усаживаясь на стул с противоположной стороны стола, — у самого дел по горло, но, сами знаете, начальство настаивает.

Последние два дня Владимир Марш в строжайшей секретности изучал послание Евгения Стацкого, которое материализовалось в кабинете бухгалтера. Совершенно забыв о грядущем обследовании, он провёл почти двое суток, вчитываясь в текст. Владимир записывал в блокноте заметки, решая, что из этого потока сознания может оказаться полезным. Смотритель ясно дал понять, что не намерен докладывать администрации об инциденте до тех пор, пока у них на руках не будет хотя бы предварительного исследования. По его словам, важно было продемонстрировать, что Зона 112 полностью контролирует ситуацию.

На второй день, ближе к восьми часам вечера, анализ текста был закончен. Он поделился с Одинцовым своими идеями, и, получив правки, вернулся в кабинет, готовый взять кожаную куртку, и раствориться на улицах города. Однако, к половине девятого грянул ливень, который продолжался до поздней ночи, и доктор решил заняться чем-нибудь ещё.

Ирина Сергеевна взглянула на циферблат наручных часов и, вздохнув, закрыла журнал. О чае с пончиками, томящимися на полке холодильника в уютной квартире, можно было забыть.

— Ну, что же, — пальцы с длинными ярко-красными ногтями сложились в замок, — рассказывайте. Как настроение, какие мысли посещают в последнее время, может, какие-то выводы сделали за этот май?

Доктор Марш почесал тронутую сединой голову.

— Выводы, значит? Ну, слушайте…

***

Месяцем ранее доктор Марш открыл глаза в тяжелейшем похмелье, разбуженный настойчивым стуком в дверь. Пролетевший в пьяном угаре вечер обернулся для стареющего организма горечью капитуляции и сушняка.

«Человек — дурак, если он пьет до достижения 50-летнего возраста, и дурак, если он не пьет после этого», — философствовал доктор, вылезая из-под кучи бутылок.

Грохот в прихожей тем временем и не думал стихать: кто-то отчаянно ломился в жилище Владимира.

— Да сейчас, сейчас, — крикнул доктор, ковыляя из спальни.

Приползя на кухню, Марш повернул вентиль и намертво приклеился к крану с твёрдым намерением поглотить все запасы пресной воды в России.

Минуту спустя, выходя в прихожую, он глянул в зеркало шведского гардероба и задался вопросом, какой класс стоило бы присвоить его пропитой роже. Гардероб тактично промолчал.

Щёлкнув замком, Марш открыл дверь и встретился взглядом с человеком в строгом чёрном костюме.

— Могилевич, — ухмыльнулся доктор, впуская посетителя, — давно не виделись.

Антон Могилевич, внештатный детектив Фонда

— Я звонил тебе двенадцать раз, но ты был недоступен, — глубокий баритон гостя отражался от стен коридора.

— Интересно, — зевая, протянул Марш, — давай не сегодня.

— Вчера вечером в МВД Кировского района поступил вызов. — Человек в форме, казалось, не заметил последней фразы. — Было совершено покушение на главу одного крупного предприятия. В шесть часов вечера неизвестный вломился в дом генерального директора завода по производству железно-бетонных изделий, вооружённый обрезком двадцать пятой арматуры. Сломав запор на кованых воротах, он вошёл во двор и напал на хозяина. Гости, присутствующие на празднике, пытались помешать ему, но тот, будто ураган, сносил всё на своём пути.

— Вот поэтому я люблю праздновать один.

— Полицию вызвала жена. Прибывший на место происшествия наряд обнаружил человека, одетого в комбинезон сварщика. На руках были краги, лицо скрывала металлическая маска старого образца. Железным прутом он пытался проложить себе проход в спальню, где заперся потерпевший. К моменту приезда сотрудников полиции у потерпевшего была разбита кисть и сломана правая ключица.

— Нормально ему досталось…

Могилевич достал из заднего кармана несколько листов бумаги.

— По данным протокола, который мне удалось изъять этой ночью, убийца не только не шёл на контакт с сотрудниками правопорядка, но и активно сопротивлялся задержанию. Во время захвата преступник не произнёс ни слова, а также, по словам очевидцев, не испытывал ни усталости, ни, судя по всему, боли от получаемого урона. Примечательно, что старые образцы масок, вроде той, что носил убийца, не оснащены светочувствительными фильтрами, что делает невозможным обзор для носителя вне сварочных работ. Тем не менее признаков дезориентации замечено не было. Вот, кстати, один из оперативников сделал фото.