Чтение онлайн

Рука Хьюстона скользнула по столу, как будто потянувшись к Демарко. А потом резко замерла.

– Хреновая эта штука – жизнь, – коротко резюмировал писатель. – Мне очень жаль.

Демарко кивнул. Но перевел взгляд со своего собеседника на проезжавшие за окном машины. Хьюстон не стал его больше ни о чем расспрашивать, и Демарко полегчало. И он испытал к писателю искреннюю признательность, когда тот подозвал официантку и попросил счет.

Их третья встреча состоялась в августе. Демарко получил приглашение на барбекю в доме Хьюстона. И там он познакомился с его красавицей женой и тремя замечательными детьми, обошел прекрасный викторианский дом и остаток на редкость приятного вечера провел, ощущая в груди сильную боль от зависти и страшно негодуя на себя из-за этого.

Зависть достигла своего пика перед самым закатом, когда Демарко и Хьюстон, расслабившись, сидели в шезлонгах и наблюдали за другими гостями. Демарко следил глазами за Томми и его другом. Мальчики по очереди фотографировались с битой для гольфа, гримасничая и надувая щеки так, словно перекатывали во рту табачную жвачку. Они явно передразнивали своего отца или тренера из «Малой лиги». Эта сценка заставила Демарко улыбнуться. И когда сержант сказал Хьюстону: «Он очень похож на вас», он совсем не хотел, чтобы его голос прозвучал тоскливо.

Но Хьюстон явно уловил в его словах боль – Демарко выдали глаза. Писатель тоже улыбнулся. А потом двое мужчин ненадолго замолчали – двое отцов, улыбающихся одному сыну, двое мужчин, болезненно переживающих отсутствие другого сына.

И именно в эти минуты молчания Демарко осознал истинное различие между ним и Хьюстоном. Дело было совсем не в деньгах или положении в обществе. Они оба были одиноки, каждый по-своему. Хотя Демарко жил один, а Хьюстон с семьей. У обоих были непростые отношения с некоторыми людьми. Но Хьюстон выстраивал свои отношения с внешним миром из одного центра, которым для него являлся надежный и стабильный семейный круг. И, уходя по делам из дома, он всегда возвращался в родную семью. И все свои действия он сначала согласовывал с домочадцами. И с ними же обсуждал их последствия. А вот у Демарко такого центра не было. Что бы он ни делал и с кем бы ни общался, он всегда уходил из пустого дома и возвращался в пустоту. Ему не с кем было обсуждать свои поступки. И какой бы насыщенной на события ни была его жизнь, любой его день начинался с пустоты и заканчивался ею. В отличие от Хьюстона, Демарко жил в пустоте.

А на следующее утро Хьюстон вдруг нарисовался на пороге его дома. Писатель стоял, ухмыляясь и держа в одной руке книгу, а в другой картонную коробку.

– Мне кажется, или я действительно чую запах хот-догов с чили? – спросил Демарко.

– А вы всегда их едите на завтрак?

– Я всегда мечтал об этом. Заходите.

Хьюстон вручил ему коробку, и Демарко кивнул на книгу:

– Собираетесь почитать мне, пока я буду есть?

– Я собираюсь поесть, пока вы будете есть, – Хьюстон положил книгу под лампу на маленький пристенный столик.

Демарко прочитал заголовок.

– «Отчаянное лето?»

– Я знаю, что вы уже читали эту книгу. По крайней мере заверяли меня в этом. Но это первое издание. Я подписал его для вас. Насколько я слышал, за такие книги сейчас можно выручить неплохой куш.

– Спасибо. Я завтра же размещу ее на eBay. – Демарко многозначительно улыбнулся и хлопнул его по руке.

– Какой напиток вы предложите к чили-догам?

– В холодильнике стоит целый кувшин с холодным чаем. Сейчас я принесу стаканы и салфетки.

Мужчины сели на заднем крыльце, на самом краю площадки над ступенями, положив между собой коробку с хот-догами. Свои первые чили-доги они съели молча. На половине второго хот-дога Хьюстон кивнул головой на заросший двор.

– Кто у вас газонокосильщик? – спросил он.

– Я заказал на Амазоне козу, но ее еще не доставили, – хохотнул Демарко.

– Вообще-то, мне нравится ваша дорожка… Если вам когда-нибудь потребуется помощь…

– Ладно, договорились… – Демарко прикончил свой последний хот-дог, вытер губы салфеткой и глотнул холодного чая. – Считайте это замороженным проектом.

– Ждете, когда подвезут кирпичи?

И этого оказалось достаточно, чтобы секунд через десять молчания Демарко прорвало.

– Я ничего здесь не делал с тех пор, как ушла Ларейн, – начал он. – Как, впрочем, и с мастерской, которую оборудовал в гараже.

– В том маленьком сарае за дорожкой?

Демарко кивнул.

– Она ушла от вас после смерти вашего сына?

– Через неделю после похорон, в первый день, как я вышел на работу. Вернулся вечером домой, а ее уже не было. Ушла и оставила обручальное кольцо на кухонном столе.

А затем Демарко рассказал Хьюстону об аварии, унесшей жизнь маленького Райана.

– Теперь Ларейн живет одна, в Эри. В основном, одна. Я изредка вижусь с ней… Она пускает меня, но не говорит мне ни слова. Я могу болтать до посинения, а она не проронит ни слова.

Они еще немного помолчали.

– Вы до сих пор носите обручальное кольцо, – заметил Хьюстон.

– Никто из нас не подавал на развод. Даже не заикался об этом.

– Значит, надежда еще есть.

После этих слов молчание продлилось дольше. Наконец Демарко поднялся:

– Пожалуй, вы правы насчет двора. Нужно вытащить газонокосилку.

Теперь встал и Хьюстон.

– Лично мне нравится естественный вид.

Демарко улыбнулся. Он еще немного поглядел на дорожку, а потом обернулся к Хьюстону:

– Спасибо за хот-доги и книгу. И вообще… за то, что зашли.

Снова повернувшись к крыльцу, Демарко нагнулся, чтобы заполнить руки пустыми стаканами и кувшином.

– Оставьте коробку тут, – сказал он Хьюстону. – Мусорный бак у меня в гараже.

Хьюстон наклонился к Демарко и легонько стукнул его кулаком по плечу.

– Не пропадайте.

– Куда же я денусь?

Хьюстон улыбнулся и, обогнув дом, вышел на тротуар к своей машине.

Только после того, как он вымыл кувшин и стаканы, скомкал картонную коробку из-под хот-догов и вдавил ее в переполненный мусорный контейнер под раковиной, Демарко взял в руки подаренную книгу. И открыл ее на титульном листе.

Моему новому другу Райану Демарко, – написал на нем Хьюстон синими чернилами. – Это мой скромный подарок Вам в знак признательности – не только за предоставленную Вами информацию, которую я не мог бы найти в интернете, но и за то удовольствие, которое я получаю от общения с Вами. Пусть печаль в ваших глазах скорее развеется, мой друг, а запасы наших сосисок никогда не иссякнут.

Все это было летом… А теперь стоял октябрь, почти Хеллоуин. Последней изданной книгой Хьюстона стал мировой бестселлер, вышедший в середине сентября. Его прекрасная семья лежала сейчас на холодных стальных столах под холодными белыми простынями. Сам Хьюстон скрывался где-то в темном, глухом лесу. А у Демарко пропал всякий аппетит не только к хот-догам, но и к любой другой пище.

Патрульные прочесывали лес меньше часа, когда рация Демарко подала сигнал вызова. Сержант прошел вперед, но остановился от остальных полицейских достаточно близко, чтобы, поглядывая через плечо, видеть кинологов. Те шли четырьмя подразделениями, растянувшись в ряд и держась друг от друга на расстоянии двадцати ярдов. В усиливающемся, но все еще косом и рассеянном свете собаки передвигались так резво, насколько позволяли им поводки. Водя носами по выстланной листвой земле и пригибаясь к ней своими мускулистыми телами, они настойчиво трусили вперед по петляющим тропам. Но ни одна из собак пока не учуяла искомого запаха. Время от времени патрульные раскрывали пластиковые пакеты и разрешали своим питомцам сунуть в них морды. Освежив в памяти характерный запах Томаса Хьюстона, ищейки снова припадали носами к земле и, натянув поводки, устремлялись вперед.