Чтение онлайн

" Макар прав! Вот она жизнь! Вот она — Греция, в этих сухих песчаных канавах, в узловатых оливках, утомлённых солнцем, в худых и общипанных курах, гуляющих вдоль извилистых дорог. А еще. она в глубоких морщинках таких гостеприимных людей, которые делят с тобой свежеиспечённый хлеб и в их простом и понятном быте"..
– наблюдая за руками пожилой женщины, рассуждала Ксюша про себя.

Вскоре солнце село за горизонт- вернулись мужчины. Макар, усталый и довольный принес из машины огромную корзину, наполненную спелым виноградом. Теперь навсегда в сердце Ксюши поселилось воспоминание об этих солнечных и душевных днях, проведенных рядом с Мано и Эсмой. Попрощавшись, женщина подарила на память Ксюше веночек из виноградной лозы, украшенный сухими травами. Надев его, Ксюша сильно впечатлила Макара. Казалось, он всю дорогу не сводил с нее глаз. И вот по приезду в отель, они переоделись и вышли на балкон.

— Колобок, ты не лопнешь? — шутливо посмотрел на девушку и протянул ещё одну гроздь винограда. — Они же для нас дали целую корзину, никто не отнимет.

— Я до трясучки хочу сладкого, а тортики ты мне не даешь, что мне делать? — улыбнулась набитыми щеками и подобрала с пола шлейф красивого ярко — синего платья.

— Я тебе не даю из добрых побуждений, рожать будет легче, — указал взглядом на живот.

— Знаю я тебя, просто изде… - не договорила, услышав телефонный звонок. Вскоре вернулась темнее ночного неба держа в руках телефон.

— Что случилось? — затушил сигарету о персиковую косточку и посмотрел пристально.

— Да звонил отец Тимура, ищет его, найти не может, он почему- то думает, что мы вместе, я хотела объяснить все, как есть, но не успела, прервали, а сейчас он трубку не берет.

— Забей, — процедил, сменившись в лице.

— Как я могу забить, если человек пропал? Что там за ерунда происходит, я не понимаю, — собрала волосы в жгут на макушке и села на диванчик.

— Он тебе кто? Муж? Нет, любовник? Нет! Почему ты должна обсуждать это с отцом этого придурка? — вскипел и вновь закурил.

— Ну, по — человечески просто, ты же Юле всегда помогаешь и поддерживаешь связь с ней.

— Юля не беременна от меня и я поставил все точки над " и" предельно прозрачно, — морской взгляд застыл на фонтане из мигающих огоньков.

— Согласна, но тут другое, мы же с ним навсегда связаны, ты понимаешь, — подогнула ноги под себя и посмотрела в белый пол.

Что — то налетело на Макара, словно вихрь, бросивший в распахнутое сердце горсть переломанных сухих веток. Колючие, царапающие — они ранили больнее любых других слов. " Навсегда связаны" — эхом разнеслось по всему телу. Потушил недокуренную сигарету и молча встал с дивана.

— Эй, ты куда? — окрикнула, опустив ноги на пол. — Стой, Макар!

— Прогуляюсь, мозги проветрю, никуда не ходи! — бросил, не обернувшись.

Ксюша растерянно посмотрела на закрывшуюся дверь и стиснула виноград в ладони." Как можно было иак все испортить? Как!?". Ветер в ответ зашелестел нежными цветочками на подаренном венке.

" Никогда не теряй терпения- это последний ключ, открывающий двери". Антуан де Сент-Экзюпери.

Под пулеметной очередью из кокетливых женских взглядов Макар медленно прошел через всю площадь. Уже и забыл, что раньше всегда пользовался успехом у противоположного пола. Одна молоденькая девушка, в белом коротком сарафане, беззастенчиво подмигнула, и переглянувшись с подругами, весело захихикала. Макар дружелюбно улыбнулся в ответ и , сунув руку в карман, невозмутимо прошел дальше. Не для того вышел в одиночестве на улицу- хотелось уединения и возможности переварить все, что накопилось за эти дни. Он прекрасно помнил, что глубине Тиры есть небольшой полузаброшенный скверик, похожий на крохотный оазис из пальм и плодовых деревьев. Решил пойти туда. Романтичное настроение, как назло, прилипало со всех сторон: у входа в сувенирную лавку стоял торговец, он продавал всякие безделушки для юных нимфеток — атрибутику влюбленных: сердечки, шарики, свечи и всякую иную ерунду с точки зрения Макара. Завернул за угол- прохожие медленно прогуливались парами, держась за руки, словно лодочки, плывущие по реке. Быстрым шагом дошел до сквера и с облегчением заметил, что он практически пуст. Лишь одна парочка подростков, словно находясь в родной стране, сидела на спинке лавочки, спустив ноги на ее сиденье. Не стал подходить и делать замечание — не до этого, в душе как будто сил не осталось. Достал телефон из заднего кармана, увидел уведомление о пропущенных. Ксюша звонила два раза.

" Это в ее репертуаре" — подумал и напечатал короткое сообщение, чтобы успокоить, ведь ушел не для того, чтобы поставить ее на место или выразить обиду, а просто потому что душа требовала уединения.

Присел лицом в сторону моря. Ни ветринки, абсолютно тихий вечер: слышно, как вдали сигналит машина, а в густой траве, под ногами трещат насекомые. И пусть темный горизонт скрывает очертания, Макару было важно знать, что там, впереди скалистый берег, о который монотонно покачиваясь, бъются волны. Это вносило определенные нотки спокойствия.

Убрав телефон обратно в карман, Макар закурил и стал размышлять, анализировать, в общем делать вполне себе несвойственные вещи. Это было трудно: он — человек скорее " про действия, а не про слова",но сейчас обстоятельства складывались таким образом, что неразобранные внутренние вопросы, намотавшись в клубок, нарушали внутренний порядок. Пропала четкость, мысли все чаще стали противоречивыми.

" Я чего раздражаюсь? Да, из — за того, что Ксюха сказала об этом придурке. Как его там зовут? Тимофей? Матвей? Да пофиг… Что она там сказала про связь? " — прищурился, глубоко затянувшись.- ".. Что типа мы связаны навсегда… Бред. Нах*р ему не нужен ребенок, это же очевидно. Что она от него хочет? Поддержки? Какой? Менять памперсы или помогать деньгами? " — скулы напряглись и овал лица приобрел жесткие очертания. — " Все размыто, нет никакой конкретики, как зомби твердит про связь, а как то будет выглядеть не знает, это же очевидно. Да и он ненадежный, сейчас звонит, завтра перестанет. А если нет? Если после родов у него проснется совесть…" — вновь затянулся и со злости закусил кончик сигареты. Внутри разгорелся устойчивый огонь ревности, Макар понял, что основная проблема в том, что он не хочет ни с кем её делить. Фрустрация, однако. Ситуация практически неразрешимая в данных обстоятельствах. " Если только… "- слова Мано всплыли и заиграли самым неожиданным образом, будто увидел в них второе, потаённое дно. Размашистыми движениями рисовал на песке широкие волны и ощущал, как сердце наполняется решимостью и новым смыслом. Спустя час внутреннего монолога, он осознал вдруг, что действительно ведет себя странно. Удобно, безопасно, привычно да, но он ни разу не вышел из зоны комфорта, не пренебрег собственными принципами. "А Ксюша? Да она постоянно находится в ней, в этой зоне, каждый день, оправдываясь перед окружающими, борясь с нестабильностью, с маятником в виде этого придурка, и моей неопределенностью". Стало безумно жалко эту молчаливую и терпеливую малышку. По сути, так и было. Не успела вырасти и расправить крылья, как уже кто- то здорово ударил сверху, лишая возможности летать. "Летать"? — подметил про себя. — " Почему в голову пришла эта ассоциация. Летать — быть свободной, не привязанной, не заземленной, значит, без ребенка… "

Потер напряженную переносицу двумя пальцами и постарался нарисовать в голове ближайшее будущее.

" Если все пойдет так, как есть. как это будет, в роли кого я буду встречать их с роддома? Где она будет жить? " — топнул ногой и стёр волны. На душе стало противно и липко, будто на чистую, свежевыкрашенную поверхность насыпали горсть песка. Макар посмотрел на себя со стороны. Казалось всегда, что он настоящий мужик, со своим мнением, принципами. А что сейчас? Так ли это на самом деле?

Шел обратно, словно пьяный, хотя не выпил ни капли. Мимо все также медленно проплывали стайки людей: они никуда не спешили, и явно наслаждались обществом друг друга. Купил кофе на углу, постоял, посмотрел на темное море с высоты птичьего полета. Отлегло. Словно очистилось сознание, впервые за все эти месяцы. Смял рукой теплый стаканчик и бросил в урну, двигаясь по направлению к отелю. Внезапно глазами встретился с молчаливым торгашом возле лавки сувениров и остановился. Не понял, как это произошло, и кто ниспослал эту мысль в голову, но тем не менее — она поставила жирную точку в их удивительной истории.

***

Ксюша не находила себе места, что она только не делала: постучала себе по " дурной голове", прикусила " язык без костей" и вообще — успела обвинить себя во всех смертных грехах. Дважды переодевалась в пижаму и обратно, все же порываясь дождаться Макара на балконе. На нервах стала пальцами перебирать венок и сломала две веточки, похожие на мимозу. Расплакалась — от бессилия и внутренней обиды на себя. Слезы текли просто ручьем, падая на стол и заливая солью виноградные стебельки.