Чтение онлайн

Вообще ничего сложного в этой работе не было — все действия были ей знакомы, только другие названия предметов и имена преподавателей. И во взгляде профессора уже не было ни грамма сомнения, он как будто выдохнул и расслабился.

Тем временем собирались преподаватели — мужчины разного возраста. Серьёзный блондин Эндрю Флатт чуть старше самой Айлинн, ещё один молодой человек — брюнет в тёмно-синем костюме, остальные — как профессор, или даже как дедушка. Последним явился вчерашний новичок, как же его зовут? О, точно, Ирвин Бакстон. Интересно, где он работал до этого, что такой хвост себе отрастил?

Не то, чтобы Айлинн не любила мужчин с длинными хвостами, она не любила никаких. Или не задумывалась о том, каких именно мужчин она любит. Но на фоне подтянутых и стриженных остальных преподавателей хвостатый Бакстон выглядел… дураком он выглядел, вот. Ладно ещё хватило ума одеться нормально, а то вчера он явился в какой-то рубашке чуть ли не в розочку и в дырявых джинсах. Сегодня же внезапно в кабинет вошёл стройный парень с несомненной военной выправкой, в сером костюме и с галстуком. Вошёл, оглядел помещение — что тут и кто, сощурился — а потом разглядел её и расплылся в улыбке. Аж ямочка на подбородке углубилась, и веснушки рыжие ещё ярче стали, вот только не хватало! Бакстон подмигнул ей и остался стоять у стены. Впрочем, к нему тут же подошёл Флатт, они пожали руки и о чём-то заговорили.

А к Айлинн подошёл профессор и велел ей сесть — тут, поблизости.

— Приветствую всех, — начал он. — И прошу всех садиться, Бакстон, тебя касается, нечего стену подпирать. Да, у нас пополнение — от полковника Мюррея к нам прибыла свежая кровь, и мы все будем рады, если задержится. Ирвин Бакстон, наш выпускник, капитан в отставке, будет вести практику по нежити у непрофильных специальностей.

Бакстон улыбнулся, но как-то неуверенно, будто не знал, что ему делать — поклониться, или ещё что. Но сел.

— И ещё одно наше замечательное приобретение — госпожа Айлинн Донован, прошу любить и жаловать.

Айлинн ничего не успела понять, а профессор уже взял её за руку и вывел перед всеми. А-а-а-а, зачем? Её и так было видно. Всем видно. Хорошо видно. А теперь все уставились на неё! Всё эти могучие и подтянутые боевики! И чего они смотрят-то?

— Госпожа Донован занимается тем, с чем мы сами не справимся никогда — нашими документами. Благодаря её талантам нагрузка расписалась и сдалась всё равно что сама, учебный отдел почти не имеет к нам вопросов, а до кадров ещё дойдёте, кому там надо, а кому надо — сейчас скажет госпожа Донован. И вообще, слушаться её — как меня, поняли? И если у неё будут какие-то вопросы к вам — по программам там или по документам, или где-то что-то подписать — чтобы исполняли неукоснительно!

Айлинн нервно улыбнулась — ей было не по себе от внимания десятка мужчин, но хоть ты провались — все они смотрели на неё и некоторые даже улыбались. Причём без задней мысли улыбались, как коллеге. Прорвёмся, наверное?

И нужно срочно запоминать, кого как зовут и у кого какие студенты. Пока её мозг вопил в панике, что вокруг слишком много людей, и нужно срочно возвращаться на родную кафедру, где люди редки, а если приходят, то в основном молчат, а все необходимые коммуникации происходят в специальном чате.

Тут Айлинн заикнулась про кафедральный чат, профессор махнул рукой. Пробовали, сказал, в прошлом году, но кто не читает, кто звук отключил, кто приложение по ошибке снёс.

— Ты смотри, — уже на второе рабочее утро он стал называть её на «ты» и едва ли не дочкой, — может быть, молодёжь поддержит, и что-то выйдет. Я-то и сам, бывает, не всегда помню, что нужно ещё и туда с утра глянуть. Но проще всего дотянуться магической связью — хоть до кого. Я их предупреждаю, что если зовут с кафедры, то нужно откликаться, и без всяких тут. Даже если мёртв, или пьян, или мертвецки пьян.

И сейчас профессор грозно сказал:

— Госпожа Донован создаст чат кафедры, и всех вас туда добавит. Чтоб не смели игнорировать, ясно? Потому что пока вас всех дозовёшься по какому там важному поводу, поседеть можно! А если уже к тому моменту поседел — так и вовсе!

Молодёжь — Флатт, Бакстон и ещё один, невысокий крепкий брюнет — покивали, остальные кто плечами пожал, кто молча кивнул.

Дальше под руководством профессора делили выпускников — кто у кого пишет диплом, а Айлинн записывала — потому что потом это тоже нужно добавить в распределение нагрузки. И что-то ещё по аспирантуре — у них ещё и диссертации защищают, надо же.

И она даже почти без смущения раздала совместителям списки необходимых для трудоустройства документов, и сказала, что если нужно что-то копировать или напечатать — то подойти, и она сделает, прямо сегодня, край завтра. И поскольку профессор в этот момент всех отпустил, то самые организованные сразу и понесли все эти документы. А всякие прочие остались на кафедре, обсуждали что-то по программам практики, по каким-то базам и чему-то там ещё.

А потом она вдруг услышала:

— Привет! Распечатаешь мне вот эту фигню? А потом можно пойти пообедать, ты как?

Над её столом возвышался хвостатый Ирвин Бакстон и нахально ей улыбался.

На заседании кафедры Ирвин смотрел, слушал и охреневал. Вот натурально охреневал.

Нет, профессор Довс ведёт заседание чётко, как нормальный командующий. Только вот сам предмет заседания и все детали выглядели настолько чуждыми, насколько это вообще возможно.

Какие, к дьяволу, часы? Аудиторные, самостоятельные, ещё какие-то? В бытность студентом Ирвин твёрдо знал, что есть лекции, и есть практика, всё. На лекциях сидеть, слушать, пытаться затолкать в голову информацию. Или не пытаться. Иногда отвечать на вопросы препода — может быть. А на практике — бери и делай. Сто отжиманий, десять кругов по стадиону, боевые заклинания в заданной конфигурации, или просто бой по заданным параметрам. А когда на старших курсах началась практика в поле с нежитью, то это оказалось вообще славно, у него отлично получалось, он потом к полковнику Мюррею и пошёл, потому что уничтожать нежить — это святое, как же, жизнь против смерти и вот это всё. И — без всяких там некромантов.

Некромантов Ирвин не любил не по какой-то там невероятно важной причине, а просто так. Слишком уж задаются. Все известные ему лично мощные некроманты были какими-то не такими.

Скажем, Джон Торнхилл — та ещё зараза надменная. Ирвин учился на одном потоке с его младшей сестричкой Летти, тоже зажигалочка, классная девчонка, откуда только у неё такой брат-некромант, Летти-то менталистка. Или вот Элисон Горэй, раньше была просто молодым преподом, а сейчас аж целый декан факультета, как её угораздило-то? Красивая — не передать, не была бы некромантом — цены б ей не было, а она как посмотрит глазами своими ледяными, так только отступать и остаётся, ладно, не бежать бегом, а как положено, с развёрнутыми знамёнами, но всё ж равно отступать!

В общем, ну их, этих некромантов. И хорошо ещё, что мало их. А нежить бить можно и боевикам.

На кафедре уже поджидал профессор, и толпа знакомого народа — всех этих людей Ирвин если и не знал, то хотя бы встречал в бытность студентом. А Эндрю Флэтт даже подошёл поздороваться, и начал расспрашивать — каким ветром занесло. Каким-каким, вестимо — несчастливым. Но что теперь, уже согласился, будем выгребать.

Ещё был парень чуть старше Ирвина — Алекс какой-то там, почему-то Ирвин не был с ним знаком. Ну и ладно, познакомятся.