Два солнца
Шрифт:
– Да перестань ты уже. Вот придешь, удивится твоя Афродита – и растает. Как Снегурочка.
– Э-э, нет. Не Афродита она. Артемида!
Валерка, кстати, рассказал, что район, где живет Берта, называют Песками (это еще издавна) или Рождественской слободой, и все Советские раньше были Рождественскими улицами, потому как на шестой из них стоит церковь Рождества Христова.
– Хотя, кажется, ее недавно тоже сносить начали.
– Ну это понятно: время уже другое. – Марк почему-то подумал о том, как много сейчас работы у строительных артелей. Наверное, по старой привычке.
– Да уж, – согласился Валерка, – только с новыми названиями пока что одна путаница.
И добавил:
– И не все они даны по уму.
Приятели понимающе переглянулись, но Марик на самом деле не очень-то сокрушался обо всех этих переменах. Главное – улица осталась Третьей.
Утро долгожданного дня выдалось пасмурным, хотя еще вчера вечером стояла прекрасная погода: ветер нагнал тучи и, кажется, намечался дождь. А ведь в мечтах рисовалась романтическая прогулка…
Вырвавшись, наконец, на свободу, курсант Марецкий при полном параде (он и так был приучен матушкой к порядку и аккуратности, но сегодня форма сидела на нем особенно ладно) с двумя огромными букетами прибыл к дому № 26. Церемонно расшаркавшись перед дверью-соучастницей в знак благодарности, он вошел в прохладу подъезда.
Позвонив в первую попавшуюся квартиру и получив нужные сведения от древней бабули, Марик изысканно поклонился обалдевшей старушке, видимо давно отвыкшей от подобных знаков внимания.
От заветных дверей на третьем этаже тянуло ароматом домашней выпечки. Втянув носом сладковатый запах, нажав на звонок, курсант с тоской успел вспомнить мамины пироги (по этой части она была мастерицей), переступить с ноги на ногу, поправить букет, оправить гимнастерку… – но так никто и не вышел, хотя из квартиры явно доносились звуки. Позвонив еще раз, Марк решил, что ждать будет до победы, тем более увольнение только началось, дождь – еще нет, спешить некуда и…
Волна аромата ванили и корицы из-за резко распахнувшейся двери чуть не сбила с ног, а на пороге появилась пожилая, все еще красивая женщина в переднике, испачканном мукой, и с кухонным полотенцем через плечо.
– Полный дом, открыть некому, – возмущенно, но совсем не сердито крикнула она в тень коридора и удивленно воззрилась на Марка.
Он не растерялся, сразу опознав в хозяйке будущую тещу: та же стать и брови вразлет.
– Добрый день. Это вам. – Дежурное приветствие, вручение букета и легкий почтительный поклон.
– Вы, наверное, ошиблись, молодой человек? – она удивилась, но подумала: «Воспитанный мальчик…»
– Уверен, что нет, – Марик расплылся в улыбке, открытой и располагающей. – Вы же мама Берты, ведь так?
– Ах, ну конечно же, – в глазах женщины промелькнули уже знакомые лукавые искорки… Можно было понять и так: «Еще один соискатель, посмотрим…» – Берточка, к тебе очень галантный кавалер! Благодарю вас. Проходите, пожалуйста.
Тесная прихожая осветилась: из комнаты появился седовласый мужчина с маленькой девочкой на плечах, заливающейся звонким смехом, следом выскочил Володя.
Пора было представиться:
– Марк Марецкий, курсант военно-технической школы.
– Это же Марк, мамочка! Я тебе рассказывал! Про ребят в Сестрорецке…
– Ах вот оно что! Я – Анна Александровна, мама этого шумного непоседы.
– Александр Ильич Гальпер. – Мужчина аккуратно опустил девчушку на пол: – Розочка, иди поиграй, – и пожал Марику руку, с неподдельным интересом рассматривая гостя с улыбкой вполне добродушной, без подвоха.
Слева, в глубине, за прихожей, виднелся стол: в таком же белом переднике, как у матери, Берта выкладывала на противень очередную партию пирожков (ах, этот горделивый профиль!). Володя уже тянул его куда-то за рукав:
– Я собрал такой механизм! Это нужно увидеть! – тарахтел он.
Но Марк решительно шагнул в сторону кухни, как после выяснилось, действительно оборудованной в коридорчике.
Неспешно обтерев руки и внешне не выказав ни малейшего удивления, Берта взяла букет:
– Спасибо, – но все же спросила: – Как же вы меня разыскали?
– Это военная тайна.
– Могу себе представить…
Ох, этот взгляд! Опять насмешка.
– Вы имеете представление о военных тайнах? Значит, мы поймем друг друга без слов!
– Давайте-ка будем чаевничать. Берта, Аня, хватит дразнить нас запахами! Володя, помоги накрыть на стол! – Мудрый отец семейства решил разрядить обстановку.
– Да-да, – с благодарностью подхватил Марк, – ароматы ваших пирогов разносятся по всему подъезду. Неужели корица, мускатный орех и ваниль?
– А вы разбираетесь в кулинарии? – Анна Александровна, мать девушки на выданье, искушенная в разных уловках потенциальных «женихов», допускала, что подобный разговор мог вестись из вежливости, но на сей раз этот юноша был ей приятен.
– Да нет. Просто я ужасный лакомка. И мама моя тоже очень хорошо готовила.
– Готовила? А что ж теперь?
– Она умерла два года назад.
Женщина участливо потрепала его по плечу:
– Ну что ж, отведайте нашего угощения. Пойдемте в комнату.
Как выяснилось, в трехкомнатной квартире проживали еще старшие братья Берты – Борис с женой, Михаил – и сестра Юлия с мужем и дочкой Розой («Ого, целая коммуна!»). А вообще чета Гальперов вырастила восьмерых детей, но остальные уже покинули семейное гнездо, некогда, до уплотнения, восьмикомнатное: в двадцатые годы пришлось пожертвовать частью квартиры вместе с кухней (хотя газовую плиту – редкость по тем временам – сохранить все же удалось).
К столу вышел лишь высокий моложавый мужчина лет тридцати с тонкими чертами лица (остальные отправились в кино):
– Михаил, – коротко сказал он и, заметив, что комнату украшают два букета, не смог скрыть иронии: – А вы впервые у нас, и сразу свататься!
Бравый курсант несколько смутился. Но отступать было некуда:
– Вы знаете, я готов хоть сейчас, но думаю, для начала нам все же стоит получше узнать друг друга.
Родители, переглянувшись, одобрительно закивали, Володька восторженно заорал: «Я согласен на такого зятя!», а Берта собралась было парировать, но вдруг передумала и просто рассмеялась: бог его знает, этот паренек, показавшийся вначале самоуверенным наглецом, так искренне и мило смущается. И у него такая открытая улыбка.