Чтение онлайн

— Очень смешно, — одними губами прошептал я, опасаясь, чтобы Китсу не услышала, а Аки у нее за спиной послала мне воздушный поцелуй, и подарила улыбку-ехидный оскал.

— Вредосина, — буркнул я.

— А? Что?

— Кто? Я?!

Девушки произнесли это одновременно, посмотрели друг на дружку и потом вместе на меня.

— Акакитцу — противная вредосина, — уточнил я.

— Почему? — не поняла Китсу.

— Что? Противная? Я? — вспенилась рыжая. Впрочем — именно такой реакции я и ожидал. — Ты слепой или тупой баклан? Посмотри на меня! Внимательно! Я красивая, умная, сильная, верная… самая лучшая! И что такое Вре-до- цина? Я не знаю такого слова…

— Ну, это… — я задумался. Вот как объяснить иностранке уменьшительно ласкательные или наоборот утрированно гипертрофирующие окончания?

— Что такое вредная ты знаешь?

— Ну да, — Аки задумавшись кивнула. — Например яд — вредный. Или много спиртное — тоже вредно…

— Ну хорошо… а вредина — знакомое слово?

— Знакомое, только оно тут причем? Вредина — это маленькая капризная девчонка, которая делает все назло, всем грубит, скандалит, дерется…

Она вдруг замолчала, и подозрительно сузила глаза, потому что Китсу украдкой на нее глянула и прыснула в кулачок.

— Довольно точное определение, — я изо всех сил старался не улыбаться,напустив на себя серьезности. — Так вот, а вредосина — это та же самая вредина, только ко всему перечисленному еще противнее, капризнее, и… злопакостнее. Как… — я пощелкал пальцем, раздумывая над понятным примером. — Например, как серая подвальная крыса, которая залезла в твой гардероб и погрызла твое самое любимое платье…

Лицо Аки пошло красными пятнами, и заткнулся, в какой-то краткий миг поняв, что переборщил. В миг ее глаза превратились в две тонкие щелочки, светящиеся красным золотом, и это не смотря на то, что сейчас день и светло. Китсу, уже не сдерживалась и хохотала вовсю, вытирая проступавшие слезы. Из ушей нашей рыжей вредины словно дым повалил.

— По-твоему, я такая же мерзкая как эта крыса? — как-то тихо прошептала она. Мне показалось — как-то обреченно или обижено. И я осознал, что девушка в крайней степени бешенства. — Я. Тебя. Убью, — как-то спокойно произнесла девушка, но вместо того, чтобы кинуться на меня, как обычно — расставила руки и пошла на меня медленно, скрючив пальцы правой руки в слишком знакомом жесте.

Упс. Похоже она не на шутку рассердилась, и мне даже стало немного страшно. На мгновение.

— Э-э, Аки… стой! Я не это имел в виду! Я не так выразился! Прости! Пожалуйста!

Но рыжая словно меня не слышала, только как-то шизануто оскалилась, показав мне небольшие клыки, чем-то схожие с вампирскими, и продолжила сокращать расстояние.

— Блин, Ярик, перебор! — вдруг опомнилась Китсу, и поднялась на ноги. — Нельзя так! Она же сейчас… превратится…

ЧЕГО?! В смысле она превратится? в…

Сереброволоска не дослушав решительно встала, между нами, взяв Аки за руки и сдерживая, что-то заговорила на японском, но та словно не слышала, продолжая сверлить меня убийственным взглядом.

— Аки, это шутка, он так не думает! Прекрати!

Рыжая тихо рычала, несколько раз рванувшись из хватки Китсу.

«Дурачок, — неожиданно прошептала в ухо Малисса. — Между прочим, ты ее сильно обидел… и обидел незаслуженно. А она ради тебя в тот день… очень дорого заплатила за тот удар, которым тебя спасла. Дурак ты, Ярик. Извиняйся. Срочно…»

' Ого! Мне показалось, или ты сейчас заступилась за кого-то? Ты точно тот злой демон, которого я помню? Стоп… что значит заплатила? Заплатила кому? И чем? Малисса?!'

Ответа не последовало, а рыжая вновь попыталась освободиться из хватки Китсу. И при этом была уже в паре шагов, а ногти на ее правой руке начали удлинняться. Черт. Китсу ее сдержит конечно, но… я краем сознания вдруг понял, что из этой ситуации нужно выйти самому. Так будет… правильно.

— Китсу, отпусти ее, — попросил я. — Все будет хорошо. Доверься мне.

— Ярик! Ты не понимаешь! Она себя почти не контролирует! А если она…

— Отойди. Пожалуйста.

Серебристая бросила на меня пронзительный взгляд, но я сделал покер фейс, изображая из себя саму серьезность. Она пожала плечами и осторожно отпустила, а Аки и сделала шаг вправо, обходя ее.

Делаю вздох, прикрываю глаза и ожидаю плюхи по лицу или еще куда.

— Я тебя сейчас… — тихо зарычала эта маленькая гарпия, и я опасливо приоткрыл глаза.

— Давай, — спокойно бросил я, взял ее за руку и положил себе на горло. — Только ответь вот на что. Ты меня защищала, рискуя жизнью. Приняла меня как ученика, готова тренировать. Раскрыла мне свою природу. Дежурила рядом, практически никуда не отходила, пока я был ранен и без сознания. И теперь после этого — ты мне очень дорога, и если возникнет ситуация — я тоже рискну ради тебя жизнью. А вот что это значит для тебя — понятия не имею. Наверное ничто, если из-за шутливо брошенной безобидной фразы ты готова меня убить. Если вся наша дружба стоит одной моей неудачной шутки — лучше покончить с ней и раз и навсегда поставить в этом точку. Валяй! Я отдам тебе долг, и больше тебя не побеспокою. Пойду умалять Танаку меня тренировать…

Злющие глазищи никуда не делись, но руку она опустила. Закусила щеку, отвернулась, и на ее личике на мгновение проступила нешуточная борьба. Интересно, а что если попробовать… быстро, пока не успел толком все обдумать, делаю шаг навстречу и кладу руку ей на плечо. Вздрогнула, но стерпела, руку не отбросила. Приближаюсь, наклоняюсь к ее ушку.

— А если для тебя наша дружба не пустой звук — не злись, моя милая обворожительная лисичка, — осторожно шепчу на ушко. — Какую бы глупость я ни сказал, как бы не поступил — всегда помни о том, что ты мне очень дорога. Если быть честным и серьезным — ты очень красивая, храбрая и сильная. И то, что ты для меня сделала там, в доме Градовых я не забуду никогда. Если я тебя обидел — можешь меня ударить. Но я просто беззлобно шутил. Ну, может слегка переборщив…

Аки сделала еще шаг, приблизившись почти вплотную. Подняла руку со скрюченными пальцами и положила мне на шею, пристально глядя в глаза. А я улыбаюсь, легонько глажу по голове и убираю руки, показывая: я открыт и полностью тебе доверяю. Хочешь — бей.

Только вот когтей на ее пальцах нет, она осторожно щекочет подушечками мою шею.

— М… — губы девушки вытянулись в узкую линию. — М-м… милая? Твоя ми-ла-я лис-сичка? — прошептала она словно заикаясь, а ее выражение лица стало каким-то странным.

— Милая, храбрая, сильная и красивая. Как подсказала мне одна шизофрения — редкой красоты прелесть, — ответил я так же шепотом на ухо.

— Твоя?.. милая? — снова повторила она, сузив глаза и сверля меня взглядом.

Да что ее злит в конце концов? Я уже устал тасовать слова, подбирая самые безопасные варианты.

— Ну хорошо, не моя — своя собственная.

— Твоя… милая… — едва слышно прошептала она. Вздохнула, прикрыла глазки и опустила руку. Зажмурилась и медленно выдохнула. Но когда открыла глазки снова — ее взгляд вдруг сфокусировался на каком-то объекте за моей спиной. И потяжелел в разы. Зрачок вытянулся, радужка побагровела, на губах опять проступила все та же шизанутая злая ухмылка.