Чтение онлайн

— Вы просто оставляете огни на взлетно-посадочной полосе включенными? — спросил Босх.

— Нет, огни управляются по радио. Любой человек в самолете может включать и выключать их. Единственное, о чем вам стоит беспокоиться, это о гонщиках.

— Драгрейсерах?

— Они пробираются ночью на полосу и устраивают свои гонки. Примерно месяц назад к нам прилетел парень, включил огни на посадочной и чуть не свалился на один из этих хот-родов.

Их прервал вызов по радио, и О'Коннор повернулся к пульту, чтобы разобраться с ним. Босху показалось, что с запада приближается самолет. О'Коннор сказал пилоту, что аэродром "принадлежит ему". Гарри посмотрел на Лурдес. Она подняла брови, и Босх кивнул. Было предельно ясно. Они не знали, имеет ли то, о чем они спрашивали, какое-то отношение к их расследованию, но то, что они только что видели — несколько мужчин и женщин, которых из клиники перевезли прямо в самолет, а затем улетели без всякого контроля — было крайне необычно, а легкость, с которой это было сделано, вызывала удивление.

О'Коннор встал и наклонился над пультом, чтобы посмотреть в иллюминатор. Он поднял бинокль и поднес его к глазам, глядя в небо.

— К нам приближается один, — сказал он.

Босх и Лурдес молчали. Босх не был уверен, стоит ли ему прерывать наблюдение О'Коннора за посадкой. Вскоре небольшой одномоторный самолет пронесся над аэродромом с запада и благополучно приземлился. О'Коннор записал бортовой номер самолета на листке журнала в планшете, а затем повесил его на крючок на стене справа от себя. Затем он снова повернулся к детективам.

— Что еще я могу вам сказать? — спросил он.

Босх указал на планшет.

— Вы документируете каждый взлет и посадку, которые происходят в рабочее время? — спросил он.

— Мы не обязаны, — сказал О'Коннор. — Но мы документируем, да. Если мы здесь.

— Не возражаете, если я посмотрю?

— Нет, не возражаю.

О'Коннор снял со стены планшет и передал его Босху. Там было несколько страниц, на которых документировались прилеты и вылеты в аэропорту. Один самолет, совершивший больше всего взлетов и посадок, имел бортовой номер, который Босх записал ранее, — тот самый прыжковый самолет.

Он вернул планшет обратно. Его план состоял в том, чтобы официально вернуться за ним с ордером на обыск.

— Есть ли камеры на взлетно-посадочных полосах и в ангарах? — спросил он.

— Да, у нас есть камеры, — ответил О'Коннор.

— Как долго хранится видео?

— Точно не знаю. Думаю, месяц. Полиция Лос-Анджелеса была здесь, чтобы просмотреть видео с драгрейсинга, и, как я слышал, они просмотрели несколько недель.

Босх кивнул. Приятно было знать, что в случае необходимости они могут вернуться, чтобы просмотреть видео.

— Итак, подведем итоги, — сказала Лурдес. — Этот аэропорт, по сути, имеет неограниченный доступ внутрь и наружу. Не требуются полетные планы, пассажирские или грузовые декларации, ничего подобного.

— Примерно так, — сказал О'Коннор.

— И нет никакого способа определить, куда направляется этот самолет — "Гранд Караван"?

— Ну, это зависит от обстоятельств. Вы должны летать с включенным транспондером. Если он следует правилам, то у него включен транспондер, и это будет регистрироваться, когда самолет будет перемещаться через воздушное пространство из одного района УВД в другой.

— Вы можете получить это в реальном времени? Например, прямо сейчас?

— Нет, нам нужно получить уникальный код транспондера от самолета и сделать запрос. Это может занять день. А может, и дольше.

Лурдес посмотрела на Босха. Тот кивнул. Ему больше не о чем было спрашивать.

— Спасибо, мистер О'Коннор, — сказала она. — Мы ценим ваше сотрудничество. Мы также будем признательны, если вы не будете распространяться об этом разговоре.

— Без проблем, — сказал О'Коннор.

Босх и Лурдес подождали, пока вернутся в машину, чтобы обсудить то, что они узнали за последний час.

— Ни хрена себе, Гарри, — сказала Лурдес. — Я имею в виду, где, блядь, АТБ [16] , когда они нужны? Кто-то может просто сесть в самолет здесь, загрузить его всем, чем захочет, и полететь на нем в центр города или к водохранилищу, или куда угодно, и сделать черт знает что.

— Это страшно, — сказал Босх.

— Несмотря ни на что, мы должны кому-то об этом рассказать. Сольём в СМИ или что-то в этом роде.

— Давай посмотрим, как это впишется в наше дело, прежде чем мы заставим СМИ заняться этим.

— Поняла. Но если говорить о нашем деле, то куда дальше?

Босх на мгновение задумался.

— В центр, в Рейган. Давай поговорим с твоим парнем из медкомиссии.

Лурдес кивнула и завела двигатель.

— Джерри Эдгар. Он сказал мне, что в свое время работал в полиции Лос-Анджелеса.

Босх удивленно покачал головой.

— Что, ты его знаешь? — спросила Лурдес.

— Да, я его знаю, — сказал Босх. — Мы работали вместе в Голливудском участке. Еще в те времена. Я знал, что он ушел на пенсию, но думал, что он продает дома в Лас-Вегасе.

— Ну, теперь он вернулся сюда, — сказала Лурдес.

Офисы Медицинского совета Калифорнии находились в государственном здании им. Рональда Рейгана на Спринг-стрит, в трех кварталах от штаб-квартиры Департамента полиции Лос-Анджелеса. В плотном потоке машин дорога из Пакоймы заняла сорок пять минут. По дороге Лурдес позвонила Джерри Эдгару и сказала, что она и ее напарник едут к нему. Когда Эдгар замялся, сказав, что у него уже назначено и он хочет перенести их встречу, она назвала своего напарника — Гарри Босх, и Эдгар не смог отказать. Он сказал, что освободит место в своем расписании.

Они припарковались на платной стоянке, и Эдгар ждал их в вестибюле государственного здания. Он тепло, но неловко обнял Босха. Прошло несколько лет с тех пор, как они общались друг с другом, профессионально или как-то иначе. Последнее сообщение от Эдгара, которое Босх мог вспомнить, было соболезнование по поводу бывшей жены Босха несколько лет назад. Босх слышал, что после этого его бывший партнер ушел на пенсию, но не получил приглашения на вечеринку по случаю выхода на пенсию, хотя и не знал, была ли она на самом деле. Тем не менее, они вместе расследовали несколько дел, пока работали в отделе убийств в Голливуде. Теперь в Голливуде не было даже отдела убийств. Всеми убийствами занимались детективы Западного бюро или ОГУ [17] департамента. Все меняется.

Среди полицейских бытовало мнение, что истинная проверка партнерских отношений происходит, когда поступает звонок о необходимости помощи. Реакция — бросить все и ехать, прижав педаль газа к полу и прорываясь через светофоры с сиреной, чтобы добраться до нуждающегося в помощи копа. Настоящие напарники отслеживают одну сторону каждого перекрестка, проезжая его на скорости. Водитель смотрит влево, пассажир — вправо, каждый кричит "Чисто!" — когда машина проносится через перекрестки под красный свет. Требуется огромное доверие, чтобы не обмануться и не проверить другую сторону, даже когда ваш партнер говорит, что все чисто. С настоящим партнером вам не нужно проверять другую сторону. Вы знаете. Вы верите. Но когда Босх и Эдгар были напарниками, Босх постоянно перепроверял другую сторону улицы. Посторонний человек мог бы расценить это как дистанцию, выкованную расовым различием между ними. Эдгар был черным, а Босх — белым. Но для каждого из них это было что-то другое, что-то не имевшее отношения к цвету кожи. Это была разница между тем, как каждый из них относился к своей работе. Это была разница между тем, как коп работает над делом и как дело работает над копом.