Чтение онлайн

Это отбрасывало его назад.

Сначала ему пришлось отодвинуть в сторону коробки с документами по делу Эсмеральды Таварес. Когда он поднял одну коробку, чтобы поставить ее на другую, на его импровизированный стол упала фотография. Она проскользнула сквозь щель в нижнем шве коробки и выпала. Босх поднял ее и изучил. Он понял, что не видел ее раньше. На фотографии была изображена маленькая дочь, которую оставили в кроватке, когда ее мать пропала. Босх знал, что сейчас ей было бы пятнадцать или шестнадцать лет. Он должен был узнать ее точный день рождения и произвести расчеты.

Через год после исчезновения матери ее отец решил, что не может ее воспитывать. Он передал ее в окружную программу патронатного воспитания, и она выросла в семье, которая удочерила ее и в конце концов переехала из Лос-Анджелеса в Морро-Бей. Фотография напомнила ему, что он давно собирался поехать туда, чтобы найти ее и поговорить с ней о ее матери. Ему было интересно, сохранились ли у нее хоть какие-то отдаленные воспоминания о родных матери и отце. Но это была долгая перспектива, и он так и не решился на эту поездку. Он положил фотографию поверх содержимого коробки, чтобы она служила напоминанием в следующий раз, когда он будет проверять это дело.

Босх разделил документы Скайлер пополам и отложил в сторону стопку копий из первоначального расследования. Затем он начал просматривать хронологические записи, которые Сото и Тапскотт начали вести, как только им поручили повторное расследование дела.

Быстро выяснилось, что новый взгляд на дело Скайлер начался с письма, отправленного семью месяцами ранее в ООДО от человека, который был связующим звеном между обоими сексуальными хищниками. Адвоката Лэнса Кронина. Босх отложил хронологический журнал в сторону и просмотрел стопку, пока не нашел документ. Он был на фирменном бланке Кронина, на котором был указан адрес его офиса на Виктори бульваре в Ван-Найсе. Письмо было адресовано начальнику Кеннеди и главе ООДО, помощнику окружного прокурора Абелю Корнблуму.

Мистер Корнблум,

Я пишу вам сегодня в надежде, что вы выполните свой долг и исправите ужасную несправедливость и судебную ошибку, от которой страдает наш город и наш штат уже три десятилетия. Это ошибка, которую в некотором смысле я помог распространить и расширить. Теперь мне нужна ваша помощь, чтобы исправить это.

В настоящее время я представляю Престона Бордерса, который находится в камере смертников в тюрьме Сан-Квентин с 1988 года. Я взялся представлять его интересы совсем недавно и, откровенно говоря, сам напросился к нему в клиенты. Адвокатская тайна по другому делу не позволила мне рассказать об ошибке до этого момента. Видите ли, до его смерти в 2015 году я представлял Лукаса Джона Олмера, который был осужден за многочисленные эпизоды сексуального насилия и похищения в 2006 году и приговорен к более чем 100 годам лишения свободы. Он отбывал этот срок до своей смерти от рака в тюрьме штата Калифорния "Коркоран".

12 июля 2013 года я имел возможность встретиться с г-ном Олмером в "Коркоране", чтобы обсудить возможные основания для окончательной апелляции на его приговор. В ходе этой конфиденциальной беседы г-н Олмер рассказал мне, что он несет ответственность за убийство молодой женщины в 1987 году и что другой человек был ложно осужден за это преступление и приговорен к смерти. Он не назвал имя жертвы, но сказал, что преступление произошло в ее доме в Толука-Лейк.

Как вы понимаете, это был конфиденциальный разговор между адвокатом и клиентом. Я не мог разглашать эту информацию, потому что это означало бы подвергнуть своего клиента риску осуждения, ведущего к смертной казни.

Привилегия "адвокат-клиент" сохраняется и после смерти. Однако из правила конфиденциальности есть исключения — если раскрытие защищенной привилегией информации поможет исправить продолжающуюся ошибку или предотвратить серьезную травму или смерть невиновного человека. И это именно то, что я пытаюсь сделать сейчас. Чарльз Гастон, частный следователь, работающий со мной, принял факты, сообщенные мне Олмером, и расследовал это дело. Он установил, что молодая женщина по имени Даниэль Скайлер подверглась сексуальному насилию и была убита в своем доме в Толука-Лейк 22 октября 1987 года, и что Престон Бордерс был позже осужден за это преступление и приговорен к смертной казни по приговору Высшего суда Лос-Анджелеса.

Впоследствии я ездил в "Сан-Квентин", чтобы допросить Бордерса, и он назначил меня своим адвокатом. В этом качестве я искренне прошу, чтобы дело об убийстве Даниэль Скайлер было рассмотрено Отделом по обеспечению доказательности обвинения и чтобы окружная прокуратура исправила эту ошибку. Престон Бордерс фактически невиновен и провел более половины своей жизни в тюрьме под угрозой смерти, санкционированной государством. Эта судебная ошибка должна быть исправлена.

Этот запрос — первый из многих вариантов защиты, доступных мистеру Бордерсу. Я намерен изучить все пути исправления ситуации, но начну с вас. Я с нетерпением жду вашего скорейшего ответа.

Искренне ваш,

Лэнс Кронин, эсквайр

Босх прочитал письмо во второй раз, а затем быстро отсканировал письмо с уведомлением о получении от Корнблума на имя Кронина, в котором сообщалось, что его просьбе будет уделено первостепенное внимание, и содержался настоятельный призыв не предпринимать никаких других действий, пока у ООДО не будет возможности рассмотреть и расследовать этот вопрос. Было ясно, что Корнблум не хотел, чтобы это дело попало в СМИ или было передано в "Проект "Невиновность", финансируемую частным образом юридическую группу, имеющую национальный опыт отмены несправедливых приговоров. Это было бы политическим просчетом, если бы работа сторонней организации вместо широко разрекламированного подразделения окружного прокурора привела к установлению невиновности осужденного по делу.

Босх вернулся к хроножурналу. Письмо Кронина явно послужило толчком. Сото и Тапскотт достали файлы и отправились в Управление имуществом, где был найден и вскрыт на камеру ящик с уликами. Пока криминалисты изучали содержимое на предмет новых или упущенных улик, два детектива занялись изучением и повторным расследованием дела — на этот раз с другим лицом в качестве главного подозреваемого.

Босх знал, что так работать с делом об убийстве нельзя. Вместо того чтобы искать подозреваемого по материалам дела, они начали с уже имеющегося подозреваемого, на которого им указали. Это сужало круг возможных вариантов. В данном случае они начали с имени Лукаса Джона Олмера и придерживались его. Их попытки подтвердить, что он был в Лос-Анджелесе во время убийства Скайлер, оказались не столь убедительными. Они нашли записи о трудоустройстве в компании по установке рекламных щитов, где он работал монтажником, которые, по-видимому, указывали на его местонахождение в Лос-Анджелесе, но мало что еще в плане записей о жилье или живых свидетелях, которые могли бы подтвердить его местонахождение. Этого было недостаточно для дальнейшего рассмотрения дела, но затем лаборатория сообщила об обнаружении небольшого количества спермы на одежде жертвы. Этот материал не хранился в соответствии с современными протоколами исследования ДНК, но поскольку одежда находилась в запечатанном бумажном пакете, она была в очень хорошем состоянии и могла быть протестирована на образцах ДНК Олмера и Бордерса.

ДНК Олмера уже была в банке данных преступников штата. Она была использована в суде, чтобы связать его с изнасилованиями семи разных женщин. Но генетический материал Бордерса никогда не собирался, поскольку он был осужден и приговорен к смертной казни за год до того, как анализ ДНК был одобрен для использования в Калифорнии в судах и правоохранительных органах. Тапскотт прилетел в Сан-Франциско, чтобы отправиться в "Сан-Квентин" и взять образец у Бордерса. Затем он был проанализирован независимой лабораторией, и было проведено сравнение между уликами, взятыми с пижамы Даниэль Скайлер, и образцами от Олмера и Бордерса.

Через три недели лаборатория наконец сообщила, что ДНК на одежде жертвы совпадает с образцом от Олмера, а не от Бордерса.

От одного только прочтения этого сообщения в хроножурнале Босха бросило в холодный пот. Он был так же уверен в виновности Бордерса, как и любого другого убийцы, которого он привлек к суду и посадил в тюрьму. А теперь наука говорила, что он ошибался.

Затем он вспомнил о "морском коньке". Он поставил точку во всем этом деле. Любимое украшение Даниэль Скайлер было найдено в потайном месте в квартире, где жил Бордерс. Анализ ДНК не мог объяснить это. Возможно, Бордерс и Олмер знали друг друга и совершили преступление вместе, но обладание "морским коньком" в значительной степени делало Бордерса виновным. На суде Бордерс дал показания, что купил точную копию украшения Даниэль Скайлер на пирсе в Санта-Монике, потому что хотел приобрести его для себя. Присяжные не купились на это тогда, а Сото и Тапскотт не должны были купиться на это сейчас.