Чтение онлайн

— И так далее, и так далее, — сказал он. — Никто не возился с коробкой, Гарри. То, что в ней было, лежало там с того дня, когда ты опечатал ее после суда.

Босх был раздосадован тем, что не успел просмотреть видео полностью. Что-то в том, что Тапскотт — незнакомец — использовал его имя, также беспокоило Босха. Он отбросил это чувство досады и надолго замолчал, впервые задумавшись о том, что его тридцатилетняя уверенность в том, что он навсегда упрятал убийцу-садиста за решетку, оказалась ложной.

— Где они её нашли? — спросил он наконец.

— Что нашли? — спросил Кеннеди.

— ДНК, — сказал Босх.

— Одну микроточку на пижаме жертвы, — сказал Кеннеди.

— Её легко было пропустить в восемьдесят седьмом году, — сказала Сото. — Вероятно, тогда они просто использовали ультрафиолет в темноте.

Босх кивнул.

— Так что же происходит сейчас? — спросил он.

Сото посмотрела на Кеннеди. На этот вопрос должен был ответить он.

— Через неделю, в среду, в отделе один-один-семь назначено слушание по ходатайству "хабеас", — сказал прокурор. — Мы присоединимся к адвокатам Бордерcа и попросим судью Хоутона отменить приговор и освободить его из камеры смертников.

— Господи Иисусе, — сказал Босх.

— Его адвокат также уведомил город, что он будет подавать иск, — продолжил Кеннеди. — Мы поддерживаем контакт с городской прокуратурой, и они надеются договориться об урегулировании. Вероятно, речь идет о семизначной сумме.

Босх опустил взгляд на стол. Он не мог выдержать ничьего взгляда.

— И я должен предупредить вас, — сказал Кеннеди. — Если урегулирование не будет достигнуто и он подаст иск в федеральный суд, он может пойти против вас лично.

Босх кивнул. Он уже знал об этом. Иск о нарушении гражданских прав, поданный Бордерсом, заставит Босха лично отвечать за ущерб, если город решит не покрывать его. Поскольку два года назад Босх подал в суд на город, чтобы восстановить свою полную пенсию, маловероятно, что в городской прокуратуре найдется хоть одна душа, заинтересованная в возмещении ущерба, взысканного Бордерсом. Единственная мысль, которая пробивалась сквозь эту реальность, была о его дочери. Он мог остаться ни с чем, кроме страхового полиса, переходящего к ней после его смерти.

— Мне очень жаль, — сказала Сото. — Если бы были какие-то другие…

Она не закончила, и он медленно поднял глаза на нее.

— Девять дней, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Слушание через девять дней. У меня есть время, чтобы выяснить, как он это сделал.

— Гарри, мы работаем над этим уже пять недель. Ничего нет. Это было до того, как Олмер попал в поле зрения кого бы то ни было. Мы знаем только, что он не сидел в тюрьме в то время и был в Лос-Анджелесе — мы нашли записи о его работе. Но ДНК есть ДНК. На пижаме жертвы ДНК мужчины, позже осужденного за многочисленные похищения и изнасилования. Все случаи проникновения в дом — очень похожи на дело Скайлер. Но без смерти. Я имею в виду, посмотри на факты. Ни один окружной прокурор в мире не прикоснулся бы к этому делу и не пошел бы по другому пути.

Кеннеди прочистил горло.

— Мы пришли сюда сегодня из уважения к вам, детектив, и ко всем делам, которые вы раскрыли за прошедшее время. Мы не хотим вступать в противоборство по этому вопросу. Это не пойдет вам на пользу.

— И вы не думаете, что каждое из тех дел, которые я расследовал, не будет затронуто этим? — сказал Босх. — Если вы откроете дверь этому парню, вы с таким же успехом откроете ее для каждого из тех, кого я отправил подальше. Если вы наведете его на лабораторию — то же самое. Это запятнает всё.

Босх откинулся назад и уставился на свою бывшую напарницу. Когда-то он был ее наставником. Она должна была знать, что это с ним сделает.

— Это то, что есть, — сказал Кеннеди. — У нас есть обязательства. Лучше пусть сто виновных выйдут на свободу, чем один невиновный окажется в тюрьме.

— Избавьте меня от ублюдочного бреда Бена Франклина, — сказал Босх. — Мы нашли доказательства, связывающие Бордерса с исчезновением всех трех женщин, а ваш офис отказался от двух из них, какой-то сопливый прокурор сказал, что их, видите ли, недостаточно. Это, блядь, бессмысленно. Я хочу получить девять дней на собственное расследование и хочу получить доступ ко всему, что у вас есть, и ко всему, что вы сделали.

Он посмотрел на Сото, когда говорил это, но Кеннеди ответил.

— Этого не случится, детектив, — сказал он. — Как я уже сказал, мы здесь из вежливости. Но вы больше не занимаетесь этим делом.

Прежде чем Босх успел возразить, раздался резкий стук в дверь, и она распахнулась. Там стояла Белла Лурдес. Она помахала ему рукой.

— Гарри, — сказала она. — Нам нужно поговорить прямо сейчас.

В ее голосе прозвучала настоятельная просьба, которую Босх не мог проигнорировать. Он оглянулся на остальных сидящих за столом и начал вставать.

— Подождите секунду, — сказал он. — Мы еще не закончили.

Он встал и пошел к двери. Лурдес посигналила ему пальцами. Она закрыла за ним дверь. Он заметил, что офис отдела пуст — в модуле никого не было, дверь капитана была открыта, а его кресло за столом пустовало.

А Лурдес была явно взволнована. Обеими руками она заправляла за уши свои короткие темные волосы — привычка, отражающая её крайнее беспокойство, которую Босх заметил у миниатюрной женщины-детектива с момента возвращения на работу.

— В чем дело?

— У нас два трупа при ограблении аптеки в торговом центре.

— Трупов кого? Офицеров?

— Нет, других людей. За прилавком. Два "один восемьдесят семь" [5] . Шеф хочет, чтобы все были наготове. Ты готов? Хочешь поехать со мной?

Босх оглянулся на закрытую дверь штабной комнаты и задумался о том, что там было сказано. Что он собирался с этим делать? Как он собирался с этим справиться?

— Гарри, давай, мне пора. Ты с нами или нет?

Босх посмотрел на нее.

— Ладно, пошли.

Они быстро двинулись к выходу, который вывел их прямо на боковую стоянку, где парковались детективы и командный состав. Он достал телефон из кармана рубашки и выключил приложение для записи.

— А что с ними? — спросила Лурдес.

— Пошли они нахер, — сказал Босх. — Сами разберутся.

Сан-Фернандо — муниципалитет, площадью всего два с половиной квадратных километра, со всех сторон окруженный городом Лос-Анджелес. Для Гарри Босха это была пресловутая иголка в стоге сена, крошечное место и работа, которую он нашел, когда его служба в полиции Лос-Анджелеса закончилась, и он все еще верил, что может еще многое дать, что его миссия не выполнена, но, похоже, ему некуда было идти. В годы, последовавшие за рецессией 2008 года, испытывая нехватку бюджетных средств и уволив четверть из сорока сотрудников, департамент полиции активно пытался создать добровольный корпус отставных офицеров для работы в каждом отделе департамента, от патруля до связи и детективов.