Чтение онлайн

Он задался вопросом, следят ли Хован и УБН за самолетом, как было обещано. Они уже проверили и знали, что транспондер "Цессны" был отключен. Им придется полагаться на визуальное слежение с воздуха. Устройство, спрятанное в бумажнике Босха, предназначалось для наземного слежения на малом расстоянии.

Он посмотрел на лица людей, рассевшихся вдоль обеих сторон самолета. Одиннадцать мужчин и женщин, которые выглядели такими же исхудавшими и несчастными, как люди на фотографиях "Пыльного болота" столетней давности. Люди без надежды в глазах, без места, которое можно было бы назвать домом, попавшие в ловушку зависимости. Люди, которые не могли вписаться в общество раньше и никогда не смогут теперь, и все они паслись, как скот, на низком краю национального кризиса.

Он откинулся на спинку кресла и подсчитал. Двенадцать человек в самолете, если каждый из них производил по сто таблеток в день для операции Сантоса, то двенадцать сотен таблеток продавались на улице минимум по тридцать баксов за штуку. Итого 36 000 долларов в день, получаемых от одной бригады. Более тринадцати миллионов в год. Босх понимал, что есть и другие бригады и другие операции.

Деньги и цифры были ошеломляющими. Это была гигантская корпорация, питающая спрос, который проникал в каждый штат, город и поселок. Он начал понимать, почему женщина со звездами приветствовала его в аду.

Находясь в воздухе, Босх чувствовал, как самолет совершает маневры, делает широкие круги и меняет высоту, то поднимаясь, то опускаясь. Он догадался, что это были попытки определить, ведется ли воздушное наблюдение. Но он не знал, было ли это обычным делом или из-за него. Он подумал о человеке, о котором упоминал Джерри Эдгар. Это был человек, которого перевербовало УБН и который поднялся на самолете, но которого не было на борту, когда самолет приземлился.

В конце концов самолет пошел на постепенное снижение и совершил жесткую посадку почти через два часа после взлета. Это было лишь предположение Босха. На нем не было часов, что было частью образа бродяги, покинувшего общество.

Все спокойно и организованно вылезли из самолета. Босх увидел, что они находятся на пустынной взлетно-посадочной полосе, гряда коричневых гор огибает выжженные солнцем равнины. Насколько он знал, они могли быть в Мексике, но, следуя за остальными к ожидавшему их фургону, он огляделся. Густой запах и белая соленая корка земли подсказали ему, что они, скорее всего, находятся недалеко от озера Солтон-Си. Помогли сведения, полученные от Джерри Эдгара.

Босх занял место у окна в фургоне и смог дальше наблюдать за своим положением. Он увидел два других прыжковых самолета, припаркованных дальше по полосе, а за ними низко висящее в небе солнце. Это сориентировало его, и вскоре он понял, что фургон движется на юг от взлетно-посадочной полосы.

Босх огляделся в поисках женщины со звездами на руке и увидел, что она сидит через две скамейки впереди него. Он видел, как она наклонилась вперед и напрягла плечи, скрестив руки перед грудью. Он узнал это поведение, и это было напоминанием о том, что он только выдает себя за наркомана. Все остальные в фургоне были настоящими.

Через тридцать минут езды фургон въехал в город, похожий на трущобы, которые Босх видел, когда следил за делами в баррио в Мексикали и других местах по ту сторону границы. Здесь было множество фургонов, автобусов, палаток и лачуг из алюминиевых листов, брезента и другого строительного мусора.

Не успел фургон остановиться, как люди уже встали со своих мест и столпились у боковой двери, словно не могли дождаться следующего этапа путешествия. Босх остался сидеть на месте и наблюдал, как толкаются и пихаются те, кто сидел так тихо и мирно несколько минут назад. Он видел, как женщина со звездами на руке схватила мужчину за руку, чтобы оттащить его от толпы и улучшить свое положение.

Дверь открылась, и люди чуть не вывалились из фургона. Через боковое окно Босх увидел, почему. Человек, вышедший из лагеря, чтобы открыть дверь, давал каждому из фургонщиков их ночную дозу. Он вкладывал таблетки в протянутые руки шнырей, когда они выходили из двери фургона.

Понимая, что ему нужно действовать, чтобы поддержать свое прикрытие, Босх встал, перекинул рюкзак через одно плечо и соскользнул с сиденья. Он подошел к последнему человеку в очереди на выход, положил свободную руку ему на плечо и дернул его назад, чтобы суметь пролезть в открывшуюся щель.

— Эй, ублюдок! — крикнул мужчина.

Босх почувствовал, как он возвращается на свое место. Он повернулся, поднял трость вверх и держал ее в руках крест-накрест. Человек, надвигавшийся на него, был намного моложе, но ослаб от наркотической зависимости. Босх легко отклонил его удар тростью, и мужчина упал спиной вперед в открытый проход рядом с сиденьями скамейки. Босх не сводил с него глаз, пока продвигался к двери.

Босх вышел из фургона предпоследним, и ожидавший его мужчина положил в его поднятую ладонь бледно-зеленую таблетку. Босх посмотрел на нее, отходя от фургона, и увидел, что на ней выбито 80. Человек, с которым он боролся, вышел следом, и ему тоже дали одну таблетку.

— Нет, нет, нет, подождите минутку, — сказал он. — Мне нужно больше. Мне нужно две. Дайте мне две.

— Нет, одну, — сказал дистрибьютор. — Ты дерешься, получаешь одну, вот и все. Двигайся.

Его акцент немного отличался от акцента людей из клиники в Пакойме, но он все равно был, по мнению Босха, из страны Восточного блока.

Наркоман, с которым Босх боролся, изучал единственную таблетку в своей руке с тем же выражением страдания, которое Босх видел на лицах самых отчаявшихся — беженцев, которых он видел десятилетиями ранее во Вьетнаме, наркоманов, которых он видел в сквотах в Голливуде. Этот взгляд всегда говорил одно и то же: "Что мне делать?"

— Пожалуйста, — сказал он.

— Продолжай двигаться, Броуди, или ты уйдешь, — сказал дистрибьютор.

— Ладно, ладно, — сказал наркоман.

Они последовали за остальными, образовав линию, которая вела в лагерь. Босх занял последнее место в очереди, чтобы не спускать глаз с человека по имени Броуди. Пока он шел, он заметил, как женщина со звездами, стоявшая в нескольких местах впереди, достала что-то из кармана. Затем она опустила руки перед собой, и по тому, как она повела плечами, Босх понял, что она что-то поворачивает в своих невидимых руках. Он знал, что это дробилка. Либо ей так сильно нужна была доза, что она не могла ждать, либо она боялась, что кто-то из мужчин, возможно Броуди, отберет у нее таблетки.

Босх наблюдал, как она поднесла руки к лицу и зажала рот и нос, словно собираясь чихнуть. На ходу она втянула носом порошoк, в который превратилась таблетка.

На ходу Броуди повернул голову, чтобы бросить на Босха злобный взгляд. Босх протянул руку и сильно толкнул его в центр спины резиновым наконечником своей трости.

— Двигайся, — сказал Босх.

— Ты должен мне восемьдесят, старик, — сказал Броуди.

— Да, приходи и забирай. В любое время.

— Да, поживем — увидим. Увидим.