Чтение онлайн

— Можешь не сомневаться, я так и сделаю. Береги себя.

Босх направил трость к потолку и покрутил ею, как мушкетер, размахивающий шпагой. Затем он, прихрамывая, направился к стойке за таблетками.

Двадцать минут спустя он сидел в задней части фургона, ожидая, пока вторая бригада шнырей закончит свой аптечный обход. Он наблюдал, как Эдгар и Хован вошли в аптеку, а через пятнадцать минут после этого, когда водитель фургона начал беспокоиться и разговаривать сам с собой по-русски, подъехала пара машин полиции Лос-Анджелеса.

Русский выругался.

— Твою мать [36] !

Он повернулся на своем сиденье и посмотрел на трех мужчин, сидевших сзади. Он указал на Босха.

— Ты. Ты пойди и посмотри. Узнай, что там происходит.

Босх соскочил с сиденья и двинулся к боковой двери. Он вышел и пересек парковку, направляясь к аптеке. Он догадался, что водитель выбрал его, потому что у него была самая чистая одежда из всех, кто находился в фургоне. Войдя в аптеку, он увидел, что четверо шнырей выстроены в ряд у аптечного прилавка и на них надеты наручники. Офицеры в форме проверяли их карманы.

Вошедший Босх позвонил в накладной колокольчик. Женщина со звездами на руке оглянулась через плечо и увидела Босха. Она расширила глаза и выпятила подбородок в сторону двери. Босх повернулся и вышел обратно.

Делая вид, будто только что увидел привидение, Босх быстро зашагал обратно к фургону, отбросив всякую нежность по отношению к своему колену. Он запрыгнул внутрь через боковую дверь.

— Копы поймали их! Они все в наручниках.

— Закрой дверь! Закрой дверь!

Фургон тронулся прежде, чем Босх успел захлопнуть раздвижную дверь. Водитель свернул на бульвар Ван Найс и направился обратно к Уайтману. Он набрал номер на своем телефоне и вскоре уже кричал по-русски кому-то на другом конце линии.

Босх смотрел через задние окна на торговый центр "Плаза", удаляющийся вдаль. Несмотря на все ее "отвали" и "оставь меня в покое", женщина со звездами на руке предупредила его насчет Броуди, а затем и о готовящемся аресте. Это заставило его поверить, что в ней все еще есть что-то, что стоит спасти.

В воскресенье утром не было никакого катастрофического пробуждения. Никто не ходил по бокам автобуса, не бил по нему палкой и не кричал, чтобы все в лагере вставали. В воскресенье лагерь спал допоздна. Не сумев заснуть в первую ночь в лагере, Босх поддался усталости в субботу вечером и спал глубоким сном, пробираясь сквозь туннели мутных снов. Когда его разбудил русский с крашеными светлыми волосами, трясущий его койку, он был полностью дезориентирован и сначала не понял, где находится и кто этот человек, смотрящий на него сверху вниз.

— Идем, — сказал русский. — Сейчас.

Босх наконец пришел в себя и понял, что этот парень меньше всех говорил по-английски и держался в стороне в пятницу вечером, когда его напарник приставил пистолет к голове Гарри и нажал на курок.

В голове Босх обозначил их как Иван и Игорь, и это был Игорь, тот самый, который обычно не говорил.

Босх спустил ноги с койки и сел. Он протер глаза, взял себя в руки и начал натягивать рабочие ботинки, гадая, не собираются ли они снова отправиться в поход по аптекам, хотя большинство несетевых магазинов, скорее всего, будут закрыты в воскресенье, особенно в латиноамериканских кварталах с низким уровнем дохода, где сильно почитается день отдыха и религиозных размышлений.

Игорь ждал его, прикрывая рот и нос футболкой из-за вони в автобусе. Он указал на дверь.

— Пойдем. Поторапливайся [37] .

Сначала Босх запаниковал, потому что подумал, что Игорь назвал его Гарри и что его прикрытие каким-то образом раскрыто. Но потом он понял, что было сказано с густым акцентом русского.

— Ладно, ладно, — сказал он.

Босх огляделся и увидел, что он был единственным, кого Игорь переполошил. Все остальные в автобусе были по-прежнему мертвы для мира.

— Куда мы идем? — спросил он.

Игорь не ответил. Прежде чем натянуть левый ботинок, Босх дотянулся до пола и схватил коленный бандаж. Он натянул его на левую икру, чтобы использовать позже, а затем надел другой ботинок. Он завязал шнурки, взял трость и встал, готовый идти за рецептами, хотя у него росло подозрение, что это не входит в планы на день.

Игорь указал на пол.

— Рюкзак.

— Что?

— Забери рюкзак.

— Зачем?

Игорь повернулся и без лишних слов направился к выходу из автобуса. Босх схватил рюкзак и последовал за ним, выйдя из автобуса на слепящий солнечный свет. Он продолжал задавать вопросы, надеясь получить хоть какой-то намек на то, что его ждет.

— Эй, что происходит? — спросил он.

Ответа не было.

— Эй, а где твой приятель с английским? — попытался Босх. — Я хочу с кем-нибудь поговорить.

Русский продолжал игнорировать слова Босха и только руками подавал ему знак идти дальше. Они прошли через лагерь к поляне, где накануне утром фургоны забирали группы шнырей. Там их ждал фургон с открытой боковой дверью. Игорь указал на вход.

— Ты едешь.

— Да, я понял. Куда еду?

Ответа не последовало. Босх остановился и посмотрел на него.

— Ты едешь.

— Мне нужно сначала пропистониться [38] .

Босх мог сказать, что русский не понимает сленга. Он указал тростью на южную сторону лагеря и начал идти в ту сторону. Игорь схватил его за плечи и грубо перенаправил к фургону.

— Нет. Ты едешь!

Игорь сильно толкнул его к фургону, и Босх чуть не выронил трость, хватаясь за дверную раму.

— Ладно, ладно. Я иду.

Он забрался на сиденье позади водителя. Русский забрался внутрь, захлопнул за собой дверь и сел на скамейку позади Босха.

Фургон начал движение, и вскоре Босх понял, что они направляются к взлетно-посадочной полосе. Он знал, что сидящий за ним человек не владеет языком, чтобы отвечать на вопросы, но растущее беспокойство Босха по поводу происходящего не давало ему покоя. Он наклонился вперед, чтобы охватить водителя периферийным зрением.

— Эй, водитель? Что мы делаем? Почему только я еду к самолету?

Водитель сделал вид, что не видит и не слышит его.

Менее чем через десять минут они были на взлетно-посадочной полосе. Микроавтобус подъехал к самолету с уже крутящимся винтом. Это был не тот "минивэн", на котором Босх совершал все свои предыдущие полеты, но все же явно прыжковый самолет, способный перевозить несколько пассажиров. Другой русский, Иван, стоял рядом с открытой дверью, прикрывая лицо от солнца крылом.

Игорь встал и открыл дверь фургона. Он схватил в горсть рубашку Босха и дернул его к проему.

— Иди. Самолет.

— Да, я так и думал.

Босх чуть не вывалился из фургона, но с помощью трости удержался на ногах. Он сразу же начал идти к Ивану. Он нес трость за ствол, а не шел так, словно она была ему нужна. Он хотел избавиться от любого признака слабости перед человеком, с которым ему предстояло столкнуться.

— Что происходит? — потребовал он. — Почему только я лечу?

— Потому что ты летишь домой, — сказал Иван. — Сейчас же.