Чтение онлайн

И я в который раз покладисто ответил:

— Ничего там страшного нет. Такая же аспирантура, как и в других городах. Разве что возможностей побольше. Да и доступ в Ленинскую библиотеку будет, особенно в диссертационный фонд.

— Сейчас это все в электронном виде есть, — возразила Носик.

— И старые диссертации тоже? — хитро спросил я, и Носик капитулировала.

На самом деле, положа руку на сердце, скажу абсолютно честно — я стремился именно в эту аспирантуру по одной очень важной причине. И она была существенной. Для меня лично существенной.

Потому что я точно знал, что в это же время туда, но только в докторантуру, будет поступать и Маруся Епиходова. Моя дочь. Я когда-то советовал Брыжжаку подружиться для начала хотя бы с младшим сыном, чтобы потом через него найти подход к старшему.

Сейчас я этот способ должен испробовать на себе. Сначала подружусь с дочерью, потом найду подход к сыну.

Потому что, если я поступлю в аспирантуру (а я обязательно туда поступлю!), буду приезжать дважды в году почти на месяц: сдавать отчеты и кандидатские минимумы, а также консультироваться с научным руководителем. И Маруся будет приезжать в то же самое время!

Таким образом, для меня это, по сути, единственный реальный шанс видеться с нею.

И я этим шансом воспользуюсь!

Шереметьево встретило нас гулом голосов и отсутствием дневной суеты. Носик тащила свой маленький чемодан на колесиках, то и дело пугливо оглядываясь по сторонам. От моей помощи принципиально отказалась.

Ну ладно, сама так сама. Я видел, что она буквально цепляется за этот проклятый чемодан, как за спасательный круг, потому и не лез — знал это чувство, причем это даже не провинциальность, а внезапная неловкость перед чужой уверенностью. Казань город большой, но Москва умеет заставить тебя почувствовать себя пескариком перед цунами.

Я шел рядом с сумкой через плечо и старался не думать о том, что знаю этот аэропорт как свои пять пальцев. Сколько раз я проходил здесь в прошлой жизни? Конференции в Берлине, стажировки в Израиле, симпозиумы в Милане. Сначала Белла встречала меня вон у того выхода, махала рукой, улыбалась, потом — Ирина. Теперь меня никто не встречал, но почему-то эта мысль вообще не задевала. Какие наши годы… Все еще будет.

— Сергей, смотри, тут кофе есть! — Носик с выражением вселенского счастья дернула меня за рукав и указала на раскладной щит какого-то кафе. — Что-о-о? Сколько-сколько? Это за кофе?! — Носик округлила глаза. — Да у нас за эти деньги можно пообедать!

Я глянул на ценник. Капучино стоило девятьсот рублей.

— Добро пожаловать в Москву, — хмыкнул я. — Позволишь угостить тебя кофе?

— Ну нет! — возмущенно замотала головой Носик. — Только не в аэропорту!

Мы взяли воду в автомате и двинулись к выходу. Носик уже не испуганно, а свирепо катила чемодан и ворчала себе под нос что-то про московские цены и несправедливость мироустройства.

На улице было промозгло. Носик поежилась, торопливо застегивая молнию куртки до подбородка.

— Так, — сказала она решительно, при этом неуверенно озираясь. — Куда теперь? Такси придется брать, да? Здесь же далеко ехать?

— Сядем на экспресс-автобус до метро «Ховрино», а там с одной пересадкой. Быстрее выйдет. И чуть дешевле, чем аэроэкспрессом.

Она посмотрела на меня с подозрением:

— Сергей, а ты точно раньше не бывал в Москве? Ориентируешься как местный.

— Яндекс и его карты, Марин. А еще официальный сайт «Шереметьево», там все есть.

Врать я не любил, но правду сказать не мог. «Знаешь, Марина, я большую часть жизни прожил в этом городе, оперировал в лучших клиниках страны, а потом умер на собственном операционном столе и очнулся в теле казанского алкоголика», — такое признание отправит меня прямиком в черный список.

Автобус подошел через десять минут. Мы загрузились в салон, пропахший мокрыми куртками, ароматизатором «Елочка» и густым дизельным выхлопом. Пассажиров было немного: пара студентов с рюкзаками, вахтовик в синей спецовочной куртке, хмурая женщина со спящим ребенком на руках, офисный клерк в мятом костюме, уткнувшийся в телефон.

Носик села у окна, я рядом. Автобус тронулся, и за стеклом поплыли бледные фонари, развязки, бетонные ограждения.

Вскоре Носик начала клевать носом. Ее голова качнулась раз, другой, а потом мягко опустилась мне на плечо. Кажется, Марина прошлой ночью вообще не спала. Скорее всего, не могла, раз за разом прокручивая в голове все, что ее здесь ожидает, волнуясь и представляя самое страшное.

Я не двинулся, наоборот, замер. Пусть отдохнет.

Сам же смотрел в темное окно, на расплывающиеся огни развязок и эстакад. И сердце сладко замирало. Эти места когда-то были мне знакомы — не по названиям, а по ощущению дороги. Где-то неподалеку мы с моим другом Лехой как-то застряли глубокой ночью с пустым баком, возвращаясь с конференции, матерились, смеялись и грелись своим дыханием в машине, ожидая помощи.

Все меняется. Мой друг Леха давно забросил науку, ушел в бизнес, женился на красивой телеведущей и недавно умер. Я тоже умер, потом воскрес, а пару недель назад добирался сюда автостопом с безрассудным дальнобойщиком Гришей. Сегодня же прилетел на самолете и еду ночевать в забронированный заранее хостел. Прогресс налицо, хотя, если вдуматься, я по-прежнему безработный с кучей кредиторов, просто ситуация стала… управляемой. Да и у меня самого появились должники. Тот же Валера. Но он долг, конечно, вряд ли отдаст, разве что нассыт в ботинок.

Глядя на точеный профиль Марины, я от нечего делать запустил эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Носик Марина Владиславовна, 30 лет.

Доминирующие состояния:

— Усталость (74%).

— Базовое доверие (61%).

— Тревожность (23%).

Дополнительные маркеры:

— Мышечное расслабление.

— Замедленное дыхание.

— Сниженный уровень кортизола.

Ух ты! А ведь у Марины совсем недавно был день рождения! Потому что я точно помню, что при первом сканировании Система показала, что девушке тридцати нет!

А еще она мне доверяет. Спит на плече у мужика, которого знает без году неделя. Это было приятно, но одновременно накладывало ответственность.

Когда мы почти подъехали, я тихо позвал:

— Марин, просыпайся. Приехали.

Она вздрогнула, подняла голову и уставилась на меня осоловелыми глазами. Потом сообразила, где находится, и густо залилась краской.

— Ой… Извини. Я тебя слюнями не закапала?

— Только немного. Но я вытерся.

Она охнула и схватилась за мое плечо, проверяя. Я не выдержал и рассмеялся:

— Шучу. Все нормально.

Носик выдохнула и со свирепым видом шлепнула меня по руке:

— Не смешно!

— Еще как смешно.

Она фыркнула, но я видел, что уголки ее губ дрогнули в тихой улыбке.