Чтение онлайн

Внимание! Критическая ситуация!

Зафиксирована потребность в визуальном контроле при отсутствии аппаратных средств.

Активация резервного протокола…

Функциональность Системы повышена до 7%!

Разблокирован модуль топографической визуализации.

Доступны функции: проекция анатомических структур в реальном времени.

Внимание! Режим крайне энергозатратен!

Рекомендуется использование только при угрозе жизни.

Расчетное время работы при текущих ресурсах: 3 минуты 41 секунда.

После деактивации потребуется восстановление.

И в следующее мгновение я увидел!

В моей голове развернулась трехмерная картинка, и я увидел ребра мальчика, окутанные мягким светом, а под ними — заполненную гноем плевральную полость, эдакое мутное озеро, сдавившее правое легкое почти полностью. Слева тоже был выпот (это такое скопление жидкости в полости тела, где ее в норме либо нет, либо очень мало), но поменьше. А вот здесь, в седьмом межреберье, светилась безопасная зона, где не было ни сосудов, ни нервных пучков рядом. Идеальная точка входа.

— Держись, — на пределе слышимости шепнул я мальчику. — Ты же мужик. Защитник! Боец! Ты должен держаться. Я постараюсь быстро и не больно. Все будет хорошо. Обещаю.

Я ввел иглу точно в подсвеченную Системой зону. Осторожно, миллиметр за миллиметром, обходя сосуды, которые теперь видел так же ясно, как собственные пальцы.

Еще одно усилие… и получилось!

Гной мутной струйкой потек через трубку.

Мальчик судорожно вздохнул, щеки порозовели, а дыхание, до этого хриплое и прерывистое, начало выравниваться.

— Венера, — сказал я, не оборачиваясь. — Цефтриаксон, парацетамол. И ставь капельницу с физраствором, болюсом, быстро. Кислород есть?

— Концентратор в углу. — Она уже доставала систему для инфузии.

— Подключай. И согрей его чем-нибудь, одеяло есть?

Венера кивнула и кинулась выполнять.

Я еще раз проверил маленького пациента. Пульс выровнялся, давление начало подниматься — жить пацан будет. Но пункция являлась лишь временной мерой: снимем компрессию — гной вернется. Ему нужен нормальный дренаж, антибиотики внутривенно и наблюдение в реанимации.

— Скорую вызывай, — сказал я. — Срочно. В Морки, в хирургию. Скажи: ребенок, эмпиема плевры, септический шок, нужна реанимация.

И тут меня накрыло.

Картинка в голове погасла, словно выключили телевизор. Ноги стали ватными, в глазах потемнело, на лбу выступил холодный пот. Руки мелко задрожали — гипогликемия, потому что мой организм выжат досуха!

Внимание! Модуль топографической визуализации деактивирован.

Зафиксировано критическое снижение уровня глюкозы.

Рекомендуется немедленный прием углеводов.

Повторная активация модуля возможна через 8–12 часов.

Я ухватился за край стола, чтобы не покачнуться, и мысленно выматерился. Каких-то три минуты работы этой новой штуки, и меня шатает, как после суточного дежурства без еды! Ладно, цена приемлемая, учитывая, что мальчик жив.

Вымыв руки, я вышел в приемный кабинет и увидел там женщину. Насколько меня ведет и что у меня слабость, я старался не показывать, но, чтобы восстановиться, съел три кубика рафинада.

Женщина с подозрением следила за моими манипуляциями, но оживилась, когда я обратил на нее внимание.

— Получилось? — спросил я, торопливо глотнув остывшего чаю и пояснил: — Упадок сил. Извините.

— Операция уже была?

В общем, мы спросили вместе, одновременно. И рассмеялись.

— Да, все прошло хорошо, — первым пояснил я. — Сейчас Венера ему еще укол сделает, потом вызовем скорую и примерно через два часа можно перевозить его в Морки. Так что там с подписями?

— Вот! — с видом Наполеона, победившего всех врагов, она положила передо мной на стол документ.

— Замечательно, — от души похвалил я. — А что мать? Так и не поняла, что случилось?

— Нет, — вздохнула женщина. — А ведь раньше такая славная баба была. Веселушка-хохотушка. Трудяга. А все понеслось под откос, как она с этим упырем связалась.

— Вы молодец, — улыбнулся я ей. — Сделали все правильно.

— Это вы молодец! — горячо заговорила женщина. — У нас никогда таких операций не делали. Хорошо, что вас прислали сюда, к нам.

В этот момент в приемное отделение вошла Венера и устало прислонилась к косяку двери. В ее глазах стояли слезы, губы дрожали, и она смотрела на меня с таким выражением, что любой другой мужик был бы на седьмом небе от счастья. Я же почему-то вспомнил подобную ситуацию с Дианой, и вся прелесть момента смазалась.

Ну вот почему у меня всегда так?

— Укол сделала, — сказала Венера.

— Хорошо. Отдохни пока. Устала?

— Да я привычная, — усмехнулась она и объяснила женщине: — Сергей Николаевич сделал очень сложную манипуляцию. Без рентгена, без УЗИ. Я бы так не смогла.

Та посмотрела на меня с еще большим уважением, а я спросил у Венеры:

— Привычная?

— Да, у нашей Венерочки на руках лежачий брат, и она справляется, — объяснила мне женщина.

А Венера вспыхнула и смутилась, но не успел я отреагировать на это заявление, как она показала свой решительный характер. Моментально взяв себя в руки, она сказала:

— Так! Я пойду побуду с ребенком, а вы, Сергей Николаевич, вызывайте скорую. У меня не получилось, что-то связь барахлит. — Она перевела взгляд на женщину. — Тебе, Тамара, спасибо за помощь. Зайди через час, а лучше завтра с утра, я оформлю все документы, и ты распишешься. Надо еще не забыть сказать участковому… Точно! Тогда давай поступим так: раз ты нашла ребенка, Тамара, то сама и сходи, пожалуйста, к Стасу, а то я не успею.

На мой недоуменный взгляд она пояснила:

— Стас — наш участковый. Он на несколько деревень один, но сидит у нас, в Чукше.

Тамара аж скукожилась от такого напора, зыркнула на Венеру неодобрительно, но спорить не стала, попрощалась и ретировалась очень даже быстро. Сама же Венера ушла в операционную к ребенку, поэтому, конечно, продолжать расспросы о ее семейном положении было не с руки.

Я набрал номер телефона райбольницы в Морках, не дозвонился. То есть вроде дозвонился, но что-то щелкнуло, и связь прервалась. Удалось лишь с четвертого раза. Поняв, что ехать придется аж сюда, они там долго со мной препирались, но, когда я гаркнул от всей души, популярно объяснив, чем обернется их нерасторопность, сказали, что машина будет через двадцать минут.