Чтение онлайн

Жизнь обещала быть интересной. Но я понятия не имел насколько.

Ребенка сразу же увезли в интенсивную терапию, а я остался заполнять документы.

— Сергей Николаевич, — обратилась ко мне заглянувшая Лида. — Вас Александра Ивановна вызывает. Срочно.

Я со вздохом отложил ручку, оставил недописанные бумаги и отправился к главврачу.

Постучав, заглянул в кабинет:

— Можно?

У Александры Ивановны сидел Ачиков и еще двое врачей, которых я не знал.

— Заходите, — сказала она, поджав губы, и посмотрела на меня недобрым взглядом. — Что вы уже там натворили?

— В каком смысле «натворил»?

— Какое право вы имели проводить пункцию ребенку? У вас нет квалификации работы с детьми, — жестко сказала она.

Я пожал плечами и хмуро поинтересовался:

— А что, надо было позволить ему умереть?

— Надо было скорую вызвать, — поучительно сказал Ачиков неприязненным тоном.

— Скорая ехала туда почти полчаса, если не больше. А ждать у нас столько времени не было, — ответил я, сдерживаясь. — Счет шел на минуты.

— Ну ладно, — легко согласилась Александра Ивановна.

Слишком легко. И я понял, что она задумала что-то нехорошее.

— Кстати, — сказал я, посмотрев на нее. — Когда будете делать приказ о премировании, имейте в виду: пятьдесят процентов помощи при спасении жизни ребенку выполнила Венера Эдуардовна Тумаева, фельдшер. Если от меня нужна служебная записка, я напишу.

На щеках у Александры Ивановны вспыхнули красные пятна. Она явно не ожидала, что я начну качать права насчет премии.

Но я прекрасно знал порядки в больницах. Столько лет проработал в медицине и позволять ездить на себе не собирался. Если бы дело касалось только меня, я бы и не заикнулся. Но я видел, как эта Венера облизывалась на колбасу рыжеусого дядьки и что одета она простенько. Опрятно, но простенько. Духи приятные, но дешевые. С деньгами у нее явно не очень. И лишняя копейка ей будет ох как нужна. А если еще вспомнить, как обмолвилась эта женщина, Тамара, о лежачем брате на руках у Венеры… Можно сделать вывод, деньги ей нужны еще больше. И я не собирался позволять забирать у нее этот шанс. Она заслужила.

Поднявшись, спросил:

— Если у вас все, я могу идти?

Александра Ивановна молча кивнула.

— Минуточку, Сергей Николаевич. Подождите, — вдруг сказал Ачиков, зыркнув на Александру Ивановну.

Они переглянулись.

— Ладно. — Я сел обратно на стул. — Слушаю вас.

— Тут такое дело, — чуть замявшись, сказал он. — Этот пациент, к которому вы не попали на консилиум, умер. Сегодня днем.

— Сожалею. А от меня что требуется?

— Подпишите документ. — Он подсунул бланк, на котором было написано, что собран консилиум, проведены такие-то измерения и выданы определенные диагнозы.

Я покачал головой.

— Извините, но я не буду это подписывать. Я не присутствовал на консилиуме и не осматривал больного.

— Ой, да ладно! Нам же просто для количества, для комиссии надо. Чтобы кворум был. Чтобы пять человек входило, — торопливо сказал второй мужик, имени которого я не знал.

Я развел руками и покачал головой:

— Сегодня я пробыл в Чукше целый день. Есть свидетели. Много. Любая комиссия, любая проверка выяснит, что в рабочем журнале чукшинской амбулатории записано, во сколько я приступил к работе, и каких пациентов мы с Венерой Эдуардовной принимали. Поэтому извините, но вам нужно кого-то другого брать для статистики.

Им это сильно не понравилось, судя по тому, как они переглянулись. Сейчас мне будут перемывать кости и так просто не простят. Но мне было все равно.

Казанский Серега, в тело которого я попал, уже знатно накуролесил. Да так, что на него троих умерших пациентов повесили, еле удалось отбиться. Да и то еще проверка продолжается. Теперь опять то же самое пытаются провернуть. Но со мной этот номер не пройдет. В его теле уже я, взрослый человек, который эту всю кухню знает и видит насквозь.

— Если больше вопросов нет, я могу идти работать? — сказал я.

— Да, конечно, — недовольно сказала Александра Ивановна и добавила: — Вы завтра по графику в Чукше, но мы поменяли вам расписание. Вы завтра в Морках, а вот послезавтра снова поедете в Чукшу.

Я развернулся и, едва сдерживаясь от злости, спросил:

— Александра Ивановна, а почему меня об этом предупреждают в конце рабочего дня? — Посмотрел на часы и хмыкнул: — Хотя нет. Рабочий день уже закончился две минуты назад. Вообще, вы как изменения в графике делаете? Если бы не пришлось везти больного ребенка к вам на скорой, я бы и не узнал об этом. Поехал бы завтра в Чукшу, а то и остался бы там с ночевкой, чтобы туда-сюда не мотаться. А мне бы потом сообщили, что я прогулял день в Морках? Это как же так получается, Александра Ивановна?

— Да вот Лида опять накуролесила, — ответила она, отводя взгляд. Но по губам скользнула еле уловимая улыбочка.

— Я поговорю с Лидой, — мрачно пообещал я. — В конце концов, есть же мобильный телефон. У нас на дворе не каменный век, и сообщить вполне можно было. Если моего номера у вас еще нет, есть же номер Венеры.

Ачиков прищурился и посмотрел на меня подозрительно.

— Венеры?

— Венеры Эдуардовны, — уточнил я.

— Можете быть свободны, — не стала утруждать себя ответом Александра Ивановна.

Я кивнул и вышел из кабинета.

Настроение было хреновым — мне здесь что-то все больше и больше не нравилось, но мудрость подсказывала, что подобное отношение будет в любом коллективе, так что нужно адаптироваться. Желательно без потерь для себя и своей совести.

С этими мыслями я прошел по опустевшим коридорам больницы. Рабочий день закончился, пациентов уже не было, да и медперсонал рассосался. Все торопились домой, к семьям. Все, кроме меня.

Но я все же надеялся, что Лида на месте. Иначе придется с утра разборки устраивать, чего бы не хотелось.

Я примерно помнил, где поворот к Лидиному закутку. Один раз немного не туда свернул, но потом сориентировался.

К моему счастью, Лида оказалась на месте. Сидела за столом и что-то писала в толстом гроссбухе, низко над ним склонившись.

— Вы же так зрение себе испортите, — сказал я.

Лида вздрогнула.

— Ой, напугали! — Она виновато пояснила: — Не думала, что кто-то придет. Обычно в такое время никого уже нет. Если нет экстренных ситуаций, конечно же.

— Ну вот в Чукше случилась экстренная ситуация, — сказал я. — С мальчиком.