Чтение онлайн

Сейчас передо мной сидела женщина, лишь отдаленно напоминающая мою старую приятельницу. Но сначала я увидела не Леру, а её наряд. Она никогда не носила яркой одежды – только чёрное, тёмно-синее. К тому же, свободного покроя. Теперь же на ней было алое полуприталенное платье чуть за колено, перехваченное узким пояском.

Она живо поднялась мне навстречу и, проведя правой рукой вдоль своей вдруг постройневшей фигуры, несколько рекламно, произнесла:

– Минус тридцать кг.

– Ты что… заболела? – наконец спросила я, глядя на её чуть осунувшееся лицо.

Лера не обратила внимания на мою интонацию, в которой перемешались сарказм с сочувствием, потому что тут же ответила:

– Наоборот. После того, как сбросила эти проклятые килограммы, чувствую себя прекрасно. Такая лёгкость появилась во всём теле, кажется, ещё чуть-чуть – и научусь летать.

– Ого! Я тоже не отказалась бы полетать. Как тебе это удалось?

– Вот, читай, – она пододвинула мне, лежащую на столе газету.

Заметка на правах рекламы помещённая в подвал полосы, называлась «Двадцать пятый кадр решит ваши проблемы». Она почти целиком состояла из отзывов бывших клиентов этой фирмы, чудесным образом избавившихся от алкоголизма, наркомании, ожирения. Из восторженных сумбурных высказываний с трудом можно было понять, что всё лечение заключалось в просмотре приятных фильмов.

Я тотчас вспомнила, что уже видела рекламу этой методики по телевизору. Бородач, называющий себя доктором каких-то там наук, объяснял, что человеческий глаз способен уловить видеоизображение со скоростью двадцать четыре кадра в секунду. Двадцать пятый же кадр, который он не видит, воздействует на человека точно так же, как и остальные. Вернее, ещё сильнее, потому что мы не в силах ему противостоять.

Выдавая данную методику за своё ноу-хау, бородач говорил о её совершенной безвредности. Но, помнится, я тогда подумала, что очень уж это похоже на зомбирование.

А через некоторое время нашла подтверждение своим мыслям в одной телевизионной передаче. Её авторы, пытаясь объяснить свои странные ощущения при просмотре американского мультфильма о Белоснежке, замедлили темп его просмотра. И обнаружили… двадцать пятый кадр. В одном из эпизодов рядом с юной и стройной красавицей-Белоснежкой оказалась толстая, некрасивая и неопрятно одетая женщина, окруженная оравой орущих детей. Это открытие позволило авторам передачи сделать вывод, что назначение скрытого кадра – подспудно вызывать у девочек отвращение к материнству, а у мальчиков – неприязнь к женщине-матери.

Так что методика двадцать пятого кадра не совсем и безобидна, как старался внушить нам бородач из рекламы!

Вся эта информация пришла мне в голову почти мгновенно, однако, вслух я ничего подобного не сказала, а только спросила у Леры:

– И сколько эти сеансы стоят?

– Ну, это зависит от заболевания, его стадии, длительности лечения…

– Ну, ты вот, к примеру, сколько отдала?

– Я… – она замялась, – вообще-то я расплатилась рекламой в своей газете.

– А ещё рекламу ты не планируешь? Может, я тоже что-нибудь о них напишу…

– Да, я как раз хотела делать интервью для полосы «Гость номера».

– Ну вот! Уступи его мне! Тебе всё равно уже некуда худеть!

– А тебе? – Лера, как и все толстушки, считала людей моей комплекции худышками.

– Мне есть куда. Я, между прочим, за зиму на четыре килограмма поправилась. Ну, пусть двух мне не хватало до нормы. Но ведь остальные-то лишние! Вот ты теперь летаешь, а я из-за лишнего груза скоро буду не ходить, а ползать.

– Ладно! – сказала Лера, набирая телефонный номер. И вдруг запела в трубку неожиданно ласковым голосом:

– Здравствуйте. Ну, как вы насчёт интервью? Готовы? Нет, приду не я. Его будет делать наша лучшая журналистка – Людмила Неклюдова. У неё, кстати, небольшие проблемы… но она сама расскажет при встрече… Когда? Записываю! Всего хорошего, Игорь Дмитриевич.

Положив трубку, Лера достала из ящика стола визитную карточку чудо-доктора:

– Вот его визитка. Когда получишь свою, эту вернёшь. Она служит ещё и пропуском на фирму. Подделать её практически невозможно – девять степеней защиты! Обрати внимание на голограммы.

Визитка, действительно, была необычной. На золотом фоне – чёрная голограмма в виде изогнутой киноплёнки. Я почему-то подумала, что именно на изгибе и находится тот самый невидимый двадцать пятый кадр. И может быть, уже начал зомбирование. От этой мысли мне стало не по себе.

Имя доктора и адрес фирмы были напечатаны какими-то мерцающими красками, и благодаря этому они, то исчезали, то снова появлялись. Обратная же сторона визитки была белой, и для чего-то разлинованной. Как раз на двух верхних строчках Лера стёрла предыдущую карандашную надпись, а вместо неё написала: понедельник, 3 марта, 1000.

Я положила визитку в карман и, уж было, хотела уходить, как вдруг вспомнила о причине своего прихода. Поиск материалов и их копирование заняли ещё не меньше часа. К счастью, в редакции оказалась и подшивка «АиФ», а также других местных изданий.

Заодно я спросила у Леры, не попадались ли ей в последнее время заметки, посвящённые Именьковскому кладу.

– Дальше месяца назад точно не было, – ответила она, немного подумав. Ты же знаешь, я просматриваю всю прессу. А вот в последние четыре недели, пока худела, могла что-то и пропустить.

Наскоро просмотрев лежащие на стеллаже кипы газет, я и в прошедшем месяце ничего нового о кладе не нашла. Значит, информация о предстоящей передаче монет в музей пришла к жуликам из другого источника.

Из какого же?

Если монеты подменила Зина, то узнать о времени и месте передачи клада она могла только от Феликса, потому что с Соловьёвым не знакома. Или знакома? Я ведь ничего определенного по этому поводу не знаю. К тому же, Зина могла получить информацию от какого-то третьего лица, в свою очередь узнавшую её от Соловьёва. Здесь я Феликса решительно вычеркивала – не в его интересах выносить что-то за пределы музея. Значит, как ни крути, но пока всё завязывается на Сергее Борисовиче, и надо ждать его возвращения.

Но, как я ни старалась отложить свои размышления на потом, мысли снова и снова возвращались, то к Соловьеву с Феликсом, то к Зине и «25-му кадру». Почему-то, стоило мне подумать о ней, как тут же в мозгу возникала немногочисленная информация о загадочной фирме. И наоборот.

Я не видела между ними никакой связи, а уж тем более связи пресловутой фирмы с пропавшей коллекцией, но подсознание, словно под воздействием этого самого двадцать пятого кадра, упорно связывало их между собой.

Чтобы найти, хоть какую-то зацепку, я вновь прокрутила в памяти музейное застолье. Зина говорила, пожалуй, меньше всех, она вообще выглядела задумчивой и даже подавленной. И оживилась только, когда засобиралась… Стоп, куда она опаздывала? На какой-то сеанс… Кто-то ещё что-то сказал по этому поводу. Ах да, Марина. Она кинула вослед Зины, что та всё продолжает худеть…