Чтение онлайн

Летчик расхохотался и кивнул:

— O’key!

В это время работники аэродрома закончили дозаправку самолета, и летчик, указав сначала на себя, а потом на самолет произнес:

— Амбриш.

Уманцеву было все равно, лишь бы поскорей удрать отсюда. Нервно улыбаясь, краем глаза следя за дорогой ведущей к полю, он энергично закивал:

— О’кэй! О’кэй! — и полез в кабину.

Но летчик отрицательно помотал головой и жестами объяснил, что сначала он примет груз, перекусит, поболтает с приятелями, а уж потом…

— Ноу! Ноу! — чуть ли не угрожая, затвердил Роман. — Флай! Hay! Флай! — и добавил к предложенным деньгам еще три сотенные купюры. — Hay!

Парень постоял, подумал, что-то крикнул сидевшим неподалеку грузчикам и те принялись заносить какие-то тюки и ящики в самолет. Роман для верности поспешил занять место в кабине. Погрузка уже была окончена, а летчик все болтал с приятелем. И тут Роман увидел, что к полю, размахивая руками, бежит женщина. Он понял, она из «отеля».

Уманцев выпрыгнул из самолета, протянул летчику еще сотенную и крикнул:

— Hay!

Тот причмокнул губами и пожал руку приятелю.

Самолет разбежался и взмыл вверх. Роману было видно, как запыхавшаяся женщина изо всех сил стала размахивать руками, прося летчика немедленно вернуться.

Уманцев испугался, что летчику по рации могут сообщить о случившемся. Но тот вывел самолет на курс и включил музыку.

Спустя два часа самолет приземлился. Летчик повернулся к своему пассажиру и, улыбаясь, сообщил:

— Амбриш.

Роман пожал ему руку и спрыгнул за землю. Это был большой аэродром. Теперь надо было немедленно найти какой-нибудь самолет западной авиакомпании и попросить политическое убежище. Но несмотря на мысли, побуждавшие к действию, Уманцев, совершенно растерявшись, стоял, озираясь по сторонам.

«Как это просить убежище? И на каком языке? О, Господи! Как же быть?»

Он подошел к одному из самолетов. Попытался поговорить с помощью нескольких английских слов и жестов с летчиком. Но тот, усмехнувшись, отрицательно мотнул головой, а когда Роман принялся настаивать, оттолкнул его. Уманцев метался по полю, приставая то к одним, то к другим. Его заметили служащие аэродрома. Они остановили его, попытались выяснить кто он, но ничего не добившись, заставили пойти с ними.

Роман испугался не на шутку.

«Сейчас арестуют, обыщут и все, что я пережил, окажется напрасным». Проходя мимо самолета с красным крестом, он замедлил шаг и завопил:

— Хелп! Хелп!

На трапе появилась женщина лет пятидесяти в форме защитного цвета. Она вопросительно взглянула на Уманцева. Он, вкладывая в голос мольбу, повторил:

— Хелп!

Женщина сошла с трапа и попросила служащих аэродрома остановиться. Те согласились, так как им самим хотелось выяснить, на каком языке говорит этот странный белый человек.

Женщина подошла к Роману и обратилась к нему на английском. Он отрицательно покачал головой. В ответ на вопросы, заданные на немецком, французском он вновь замотал головой.

— А! — словно обрадовавшись, воскликнула женщина. — Русский?!

Роман растерялся. Как ответить? Ведь он не знал, на чьей территории находится, УНИТА или МПЛА. Кашлянул и осторожно, пытаясь по реакции женщины сразу определить степень грозящей ему опасности, ответил:

— Литовец.

— Ли-то-вец? — старательно по слогам повторила та. — Но вы говорите по-русски?! — с заметным акцентом уточнила она.

— Да! О да! — закивал Роман. — Я говорю по-русски.

Женщина оглядела его.

— Вы не ранены?

— Думаю, что нет. Я очень устал. Я больше месяца пробирался сквозь джунгли. У меня нет сил. Я хочу вернуться в… — здесь он замялся и выбрал обтекаемое понятие, — в Европу.

— Да, конечно, — ответила женщина с красным крестом на значке, который Роман рассмотрел у нее на груди.

В этот момент на трапе появились двое мужчин. Она заговорила с ними по-немецки. Роман чуть не вскрикнул от радости. Он почему-то сразу решил, что это немцы из ФРГ.

— Помогите мне, — произнес он, обращаясь к ним.

Женщина перевела его просьбу. После этого они вместе со служащими аэродрома пошли в здание администрации.

«Только бы они меня никуда не сдали. Только бы довезли до Германии!» — как заклинание твердил Уманцев.

— Вы, наверное, голодны? — спросила женщина и представилась: — Меня зовут Берта.

— Роман, — бросил Уманцев и, не переводя дыхание, произнес: — Да, очень! Я очень голоден.

— У вас есть документы?

— Нет, — сокрушенно опустив голову, ответил он. — Дело в том, что я подхватил лихорадку, и меня в бессознательном состоянии совершенно случайно нашли жители какой-то деревни и выходили. Но вот документы пропали. Вероятно, они взяли их как сувенир.

— Но кто вы? Мне же надо знать, за кого просить.

Роман хотел ответить, но от страха совершить ошибку у него сел голос.

— Я… — просипел он, — инженер Роман Уманцев. Работал… на «Катоке».

Берта остановилась и, сдвинув брови, посмотрела на него.

— Вот как! — тихо воскликнула она и еще решительнее зашагала вперед.

— А вы… вы из Германии? — рискнул узнать у нее Уманцев.

— Да, — ответила Берта, здороваясь за руку с каким-то, по-видимому, местным начальником.

— А из какого города?

— Из Виттенберга, — бросила она, уже разговаривал с приземистым чернокожим мужчиной.

Роман тоскливо оглянулся. Хотелось есть и пить. Но Берта успела отдать распоряжение. Несколько минут спустя появился молодой человек, который предложил жестом последовать за ним. Уманцев насторожено посмотрел на расхаживавших по холлу служащих аэродрома и военных. Встал, сделал пару шагов, ожидая, что сейчас его схватят. Но никто не обратил на него внимания. Молодой человек провел его в соседнюю небольшую комнату, усадил за стол, поставил перед ним несколько лотков, пакетов и бутылку воды. Улыбнулся, пожелал приятного аппетита и ушел. Роману удалось сдержать себя, чтобы не наброситься на еду. Он постарался сохранить лицо. А вдруг за ним наблюдают?! «Можно есть с жадностью, но не как изголодавшаяся свинья», — говорил он себе, в то же время желая побольше запихнуть в рот каких-то дивных бутербродов, пирожных, обильно запивая их, как он успел прочесть на бутылке, кока-колой. О, каким божественным показался ему этот напиток! Поев, он собрал упаковки в самый большой пакет, оставив себе целлофановую оболочку, прикрывавшую лоток с салатом.

В комнату заглянула Берта.

— Я сказала, — быстро начала она, — что у вас больное сердце, что вы нуждаетесь в немедленной госпитализации. Вы можете сыграть приступ?

Роман, не мигая, смотрел на нее.

— Могу, — от волнения шумно сглотнув слюну, ответил он.

— Тогда возвращайтесь на место. И немного погодя начинайте.

Уманцева прошиб пот. Он пожалел, что никогда не участвовал в художественной самодеятельности.

Вернувшись на прежнее место, он постарался припомнить, как ведут себя люди, у которых бывают сердечные приступы. Но, как назло, все его друзья, знакомые, сослуживцы имели здоровое сердце. Тогда ему вспомнился какой-то фильм и он, внутренним зрением следя за актером, всплывшим в его памяти, стал повторять его действия.