Чтение онлайн

— А кто мог его узнать?

— Это вопрос, на который даже вы вряд ли найдете ответ, — не удержавшись, поддела Турова Марина.

Туров обо всем обстоятельно доложил Терпугову. Тот, выслушав, взглянул на Приступова:

— Что скажешь, ведь твоего клиента убили.

Приступов мрачно вздохнул:

— Выяснилось одно занятное обстоятельство, оказывается, при отсутствии материального стимула моя мысль не работает.

— И все же? — не удержавшись от смеха, настаивал Терпугов.

— Да что можно добавить к тому, что сказал Филипп? — в раздумье развел руками Приступов. — В момент убийства в доме, если верить показаниям фигурантов, находились две женщины и сам потерпевший. Кто мог открыть дверь, чтобы впустить сообщника? Версия первая: одна из женщин, супруга или дочь. Версия вторая: затаившаяся в доме прислуга. Версия третья: незаметно вернувшийся сын.

— А может, — вступил Туров, — сообщника вообще не было.

— Может, и не было, — согласился Приступов. — Смерть Уманцева выгодна всем: жене, дочери, сыну. Избавившись от него, они стали независимыми.

— Вот только загвоздка, — заметил Терпугов, — кому из них он завещал основной капитал? Сыну?

Туров поморщился.

— Вряд ли. Молодой Уманцев особо не интересуется делами, он, что называется, тусовщик.

— Тогда дочери? — предположил Терпугов.

— Тоже не думаю. Он даже не хотел, чтобы она работала в его фирме. У нее свой небольшой бизнес. Два бутика по продаже бижутерии и всякой дамской мелочи.

— Значит, жене?!

— Она вообще ничем кроме себя не занимается.

— Однако, если Уманцев не составил завещания, то большую выгоду получает жена. Ей причитается пятьдесят процентов. А детям только по двадцать пять.

— Я связался с его адвокатом, — сказал Туров. — Уманцев составил завещание.

— Но ведь он мог об этом никому не говорить, — вставил Приступов. — Или же, наоборот, сказать только кому-нибудь одному.

— Вряд ли, уж очень рискованно, — с сомнением заметил Терпугов.

— Но жена уж больно молода и красива, — покачивая головой и изображая сладострастие во взгляде, проговорил Приступов. — И если на то пошло, то только ей он мог назвать код сейфа… в минуту потери бдительности.

— Ох уж эта минута, сколько через нее неприятностей, — умудренным тоном произнес Терпугов и вздохнул. — Значит, основных подозреваемых трое.

— Надо проверить связи горничной, — что-то записывая в блокноте, добавил Туров.

— Слушайте, — взволнованно сказал Приступов, — мы ведь забываем о главном! Завещание — это само собой. Оно, кстати, могло послужить причиной убийства, если кто-то узнал, кого именно Уманцев решил сделать наследником. «Пусть, — решил убийца, — я ничего не получу по завещанию, но я обеспечу себя алмазом».

— Н-да! — подполковник Терпугов посмотрел на Турова и, немного помолчав, сказал: — Иди, доложишь, когда будут результаты. Пока только версии.

— Я тоже пойду, — поднялся Приступов. — Дело интересное, но материально не обеспеченное. Так что, — слегка хлопнул он по плечу Турова, — здесь я тебе не помощник, несмотря на то, что убитый был моим лучшим клиентом. Вот если бы он позаботился о себе заранее и оставил распоряжение: «В случае моей внезапной кончины обратиться к детективу Приступову, чтобы тот за указанное вознаграждение расследовал ее причины». Вот тогда бы я!..

— Продался Валерий! Продался! — захохотал Терпугов.

— Отчего ж продался? Я, как и вы, в свое время получал зарплату за то, что рисковал жизнью. Но тогда я ее мало ценил, а теперь, когда ее остается с каждым днем все меньше, она становится мне все дороже, — с едва заметной горечью усмехнулся Приступов.

Поздно вечером, когда все сотрудники разошлись по домам, Филипп, оставшись один, обратился к своей интуиции с прямым вопросом: «Кто убийца?» Интуиция скромно промолчала.

Неделя после убийства Уманцева пролетела как один день. Соболезнования, похороны, поминки, милиция, — все это нарушило привычный ритм жизни дома. Только сегодня все собрались за столом как обычно. Марина выглядела усталой, поблекшей с накинутой на плечи черной шалью. Елена все время о чем-то размышляла, уходя глубоко в себя и теряя связь с действительностью. Только Константин был бодр, чисто выбрит и благоухал туалетной водой.

— Что, девочки? — садясь за стол и оглядывая их, начал он. — Хватит киснуть!

Елена покосилась на него и усмехнулась:

— Мне звонил адвокат отца. Отец, оказывается, составил завещание. Оглашение, согласно его воле, будет через месяц.

— Вот как?! — живо удивился Константин. — Это почему же адвокат позвонил тебе, а не мне? Я же теперь ГЛАВА семьи.

— Не смеши, — кусая булочку, проговорила Елена. — Это что значит, что теперь мы с Мариной вслед за тобой по твоим тусовкам поедем? Дело надо было делать, чтобы тебе адвокаты звонили. Отец тебе разрешал работать на фирме, а ты?

— Зато ты у нас великая бизнесвумен.

— Великая не великая, а имею свое дело.

— Марина, а ты что молчишь? — обратился к ней за поддержкой Константин.

— Ах, ну что я?! — вспылила она. — Мне вообще хочется одного — закрыться в спальне и никого не видеть, не слышать, пока не пройдет эта ужасная боль, — она опустила голову на руки.

— В самом деле, Костя, ты завел беспредметный разговор, — подливая кофе себе в чашку, — начала Елена. — Какая теперь у нас семья? Я выйду замуж, ты женишься, но мы-то родные, мы будем поддерживать отношения, а Марина выйдет замуж, поминай как звали. Мы все трое временно под одной крышей.

— Как это?! — возмутился Константин. — Ты что, намекаешь, что мы должны продать наш дом?

— Не продать, а поделить. Если только отец не распорядился в чью-либо пользу.

— И в чью же? — перегнулся через стол Константин, чтобы заглянуть в темные, маленькие, вечно бегающие глаза сестры.

— А этого я не знаю.

Все замолчали. Каждый с возрастающей тревогой принялся думать о завещании. То казалось, что все или почти все достанется именно ему, то грызли страшные сомнения: «А вдруг он оставит мне так, чепуху, или вообще все завещает кому-то одному из нас?»