Чтение онлайн

— Свободна!

Бесила.

Не прошло и недели, а она уже на другом парне зависает. Меня аж прострелило, когда в клуб зашел, а моя Царева глаз с Зорина свести не может. Убил бы этого «школьного дружка» на месте, только по ходу он не так «школьной подругой» заинтересован, как она им. У меня мозг плавится от нехватки информации. Что у них за дружба такая?

— Что? — переспрашивает, глазищи свои голубые вылупив.

— Свободна, Царева! Иду, гуляй! — и руки от нее убираю, хоть и жжет от этого. — Я тебя предупреждал, что мне на фиг не нужна та, которую другие облапывают.

Смутилась. А я еще больше от этого закипаю. Ведь даже не оправдывается. Не хочу даже думать о том, что у нее с Зориным что-то была и когда. И если это «когда» вдруг окажется одновременно со мной, то я сдохну от очередного предательства. Не прощу ей. Не прощу, если их дружеские посиделки за чашечкой кофе окажутся чем-то совсем другим. Для меня это будет равносильно смерти. Это будет крест на Царевой и на любом моем с ней общении. Я вычеркну ее навечно из своей жизни.

— Пока ты единственный, кто меня лапает, Зверюга. Но и тебя это надо запретить, — зло шипит и своем красным наманикюренным ноготком мне в грудь тычет. — Я тебя предупреждаю, Зверюга, мне на фиг не нужно твое трепыхание около меня. Бросил, так свали с горизонта.

Я кроме «единственный» ничего не слышу. Сердце в миг подпрыгивают, а руки снова ее талию хотят. И бедра. И ноги. И грудь. И уже не только руки. Вот всегда умела Царева меня раздраконить. Воспламеняла так, что банальный поцелуй между ее ног заканчивался. Платье еще это чертово. Вот, блин, и для кого его напялила. Шкварит запредельно. Мысли скачут то в ад, то в рай. То хочу. То убить хочу. Не девушка, а ликвидатор моих нервных клеток.

— Зверюги, лапы… — обсекает мои попытки вернуть ее в объятия. — Свободен.

Только поздно. Уже просто до боли необходимо тело к телу. Целовать хочу, и чтобы отвечала, чтобы снова только моя безапелляционно. Чтобы закрутить этот гребаный винтик в наших отношениях, который я по глупости дернул. И ее язвительность еще больше пыл разжигает. Подчинить хочу. Прикусить этот острый язычок и облизать. Пусть ерепенится и изворачивается только подо мной.

Уже хапнуть ее хотел, только Богданова прискакала.

— Ругаетесь? — выпалила. И еще плюс одна меня глазами препарирует. — Остынь, Гордеев. Ко всем пойдемте. Дружки в випке заждались тебя уже.

Кулаки сжал и пошел. А в випке еще крепче сжал.

— Какого!?! Зорин тут.

— Я позвала.

— Богданова, не до хрена твоих бывших на квадратный метр.

— Стас, рот прикрой, — вмешался Демьян.

— А ты расценивай меня как Настиного бывшего. Тогда у Катюхи и у Царёвой будет два два. Поровну, — усмехаясь, выдал Зорин.

— Что?

Я услышал. До меня дошло. Только раздолбило нутро до крови.

— Я думал, только парни девок на двоих пользуют, а тут вон оно как. Зачет, Настюха. Удачно подруге пользованный товар подсунула, — насмехался уже прилично пьяный Рома. — Богданова, тебе как было б/ушного парня подруги целовать…

— Самый б/ушный здесь ты. Тебя уже пол города перепользовало, — огрызнулась Богданова и в Дему вцепилась, которого уже, как и меня, подрывало Рому обсадить.

— Предлагаю выпить за знакомство, — обнаглел бывший Царевой.

— На брудершафт, — ляпнул Янчик.

— Я пас. С парнями не лобызаюсь. А девушки все заняты… — и ржет дружок школьный, чем меня в край выводит.

Только походу меня одного. Потому что все остальные безоговорочно хватаются за бокалы. И моя ненаглядная. Еще и чокается с бывшим. Горючее в топку подливает.

Отсела на противоположный край дивана от меня. А меня прям знобит от этой отдалённости. Вот скажите, как за неделю можно было так охладеть ко мне. Меня аж трясет от этого. Выворачивает от мысли, что не любила, а лишь утешалась. А ее эта непокорность взвинчивает до ломоты в теле. Схватить и вытрясти строптивость. Только нравится мне она такая. Глаз оторвать не могу. Держит меня ее дерзость до судорог. Кошка дикая. Нравится и бесит одновременно.

— Мы пошли, — неожиданно подрывается вместе с Катюхой.

— Куда? — встаю вместе с ней.

— Гордей, держи этого, — говорит Богданова и на меня кивает. — И Дему тоже. Мы с Настей на шест.

И улыбаются обе пьяные.

— Богданова, притормози, — только не уверен, что они меня слышат. Несутся к лестнице, а парни к балкону, чтобы пьяное шоу посмотреть.

Только я не могу так спокойно, как Дема, наблюдать, как моя девушка перед другими жопой крутит. Я ревнивец и собственник до мозга костей.

Пулей вылетаю из випки и через минута она у меня на плече.

— Руки убери от нее! — кричит Катюха.

— Не волнуйся, Богданова. Я ее только немного повоспитываю! — и для наглядности хлопаю Царёву по мягкому месту, которое так аппетитно изворачивается на моем плече.

— Дем, приструни свою, — сказал я подоспевшему другу. — А с этой я сам разберусь. Не дрейф, Катюха, верну целой и невредимой. Максимум сесть не сможет.

Два шага от сцены и успокоилась моя поклажа. Поняла, что отбиваться бесполезно. Во мне два метра роста и килограмм в два раза больше, чем у нее.

Внес в пустую випку и защелку щёлкнул.

— Хотела голой жопой перед парнями повилять? — молчит и на мне взгляд фокусирует. — Давай, но только передо мной, дорогуша. Раздевайся, Царёва, если не хочешь, чтобы я это платье прямо на тебе порвал.

— Не хочу, чтобы рвал. Хочу, чтобы раздел. Я тебя, а ты меня. На скорость.

— Иди сюда, дурочка пьяная, — улыбаюсь я ей, притягивая к себе. Мягкая, горячая, пылкая, страстная. И совсем не колючая.

— На старт. Внимание. Марш! — командует и тянется к моему ремню.

— Люблю тебя, Царева, — шепчу, позволяя своим рукам наслаждаться ее телом.

Стас

Кручу головой, стараясь прогнать сон. Плохо выходит. Вот это меня отрубило. Я последние несколько дней спал дергано, чутко, что непозволительно в общежитии, поэтому и не высыпался. Но под гремящую музыку в випке ночного клуба мне спалось блаженно, как младенцу.

А может виной всему упругая попка Царёвой, которая так призывно упиралась в моё бедро, или сочная грудь, идеально ложащаяся в мою ладонь. Рука неосознанно шарит в поисках желанного тела. В голове щелкает и отдает в грудь, когда осознаю, что она ушла.