Чтение онлайн

— Привет, бывшая!

Мой Ник.

Только это он обращается не ко мне, а к моей подруге.

Сначала он обязательно обнимет Богданову и поцелует в щеку. А только потом, заметив меня, скажет:

— Привет, школьная подруга.

— Привет, школьная подруга, — сухо сказал Зорин после ухода «бывшей» к своему новому парню.

— Привет, Ник, — тихо, но совсем не равнодушно. У меня каждый раз перехватывает дыхание от этого «Ник».

— Насть, мы не в нашем лицее. Здесь нет Ден, Ди, Сью, Ви. Можно быть проще. Притом Никита мне приятнее.

Он это специально?

«Ник» так я его всегда называю, а ему, оказывается, не нравится.

— Ладно. Буду называть, как тебе нравится. Никита.

Вроде банальное замечание, но оно меня задело. Словно еще больше отдалило от него. Точнее, он оттолкнул меня подальше от себя.

— Где твой Стас?

— Не знаю, — промямлила я. Мне вроде и хотелось сказать ему о том, что я свободна. Но с другой стороны. Меня бросили. А это жалко. — Где-то.

— Поругались?

— Расстались… — резко сказала, глядя прямо в глаза.

Ничего. Никакой реакции.

Я как дура-шизофреничка реагировала на его отношения с моей подругой. Не знаю, как бы реагировала на отношения с другими девушками. Я о них ничего не знала. Не знала и знать не хочу. Мне уже хватило красных от смущения щек Богдановой и горящих глаз Зорина.

Впервые после расставания мы с Ником встретились уже здесь, в столице, на открытии ночного клуба «Марио», куда Катя устроилась на работу танцовщицей, а Зверюга — охранником.

Он заметил меня первой и подошел. До сих пор мурашке бегут по спине, когда вспоминаю его:

— Вот я и нашел тебя, Божья коровка.

Тогда его слова пугающим эхом гудели в моей голове, потому что я испугалась. Испугалась того, что он может рассказать о моем богатом прошлом. Того, как Стас может отреагировать на правду и вообще на моего бывшего парня. А больше всего я испугалась своей реакции на него. Ведь до того, как сработал мой немного опьяненный мозг, я уже повисла на его шее. Каждая клеточка вибрировала от его близости и нежилась в знакомом аромате.

А потом — бамц! И я в кольце тяжелых лап Зверюги.

— Стас, это всего лишь мой школьный приятель. — оправдывалась я, прижимаясь как можно крепче к Стасу. Мне нужно было спрятаться от морока, навеянного Ником.

Вот так, одной фразой мой бывший любимый парень превратился в школьного друга. Больше никогда мы не прикасались друг к другу, больше никогда расстояние между нами не становилась меньше метра. Ведь у меня любовь со Стасом, а с Ником — френд зона.

Зверюга пригласил Ника к нам за столик, познакомиться поближе. Зорин и познакомился только не со Стасом, а с Катюхой. А через день притащился за Богдановой к универу с букетом моих любимых белых роз.

Помню, как советовала Кате принять предложение Ника встречаться, как организовывала нам двойные свидания, а потом рыдала в подушку, видя, что Ник реально равнодушен ко мне.

— Мы расстались на время, — зачем-то добавила я. Может, это «на время» звучит как надежда на будущее со Стасом или как стоп-слово для меня в чувствах к Нику. А они есть. Всегда были. И ушла я от Ника не потому, что разлюбила, а потому, что любила очень сильно.

— Ого, вы уже дошли до такой стадии любви, что проверяете ее расставанием? — издевательский вопрос, от которого сердце в груди совершило кульбит, запустивший по телу волну холода.

Чтобы сохранить лицо, решила не продолжать эту тему. В моей любви к Стасу всё еще более запутано, чем в самом факте нашего беспричинного расставания.

— Я хочу тебе кое-что показать, Ник… То есть Никита.

Через минут десять мы стояли около моей машины.

— Знакомься, моя «божья коровка», — восторженно выпалила я, указывая на машину.

— Настя, если это намек, то я не понимаю, как на него реагировать?

Его пристальный темный взгляд отталкивал. Но вместо этого я сделала шаг к нему и провела пальцем вдоль его скулы. Нежно. Но так обжигающе.

Это было не до конца осознанное действие, но мне оно показалось правильным. Нужным. Кончики пальцев покалывает. Тело реагирует мелкой дрожью. Закусываю губу от беспокойства. Он бездействует. Молчит. Мы оба молчим слишком долго.

— Отреагируй хоть как-нибудь… — сдаюсь я первой.

И стрелой лечу в его объятия.

Его руки на моей талии, но он не прижимает меня к себе. Между нами несколько сантиметров. Но даже на таком расстоянии я каждой клеточкой чувствую его. Легкое покалывание по всему телу.

Я на высоких каблуках, поэтому мы почти одного роста. Глаза на уровне его губ. Притягательные. До сих пор помню их вкус. Хоть раньше в нем присутствовал табак. Сейчас Ник не курит. Хочу попробовать его нового. Но не решаюсь сделать это. Слишком далеко мы друг от друга. И это не про расстояние. Это скорее про время и про всё то, что произошло за это время.

— Ты хочешь, чтобы я снова называл тебя Божьей коровкой.

Его голос глубокий, томный и резкий. Кажется, что он прикасался ко мне словами. Растерялась. В голосе был вызов, а в глазах злость, раздражение. Ник не был раньше таким. Он был хорошим мальчиком. От него никогда не веяла агрессией. Равнодушием — да, но не враждебностью.

— Что это будет значить для нас? — режет меня взглядом. — Если тебе стало скучно и захотелось поиграть, то я старая игрушка. Неинтересная.

Хочу возразить. Оправдать наше безмолвное расставание. Но Ник не позволяет. Стоит мне только открыть рот, как он резко притягивает меня к себе.

— Подожди. Я еще не все варианты озвучил, — сейчас, кроме его слов и глаз, еще и тело давит на меня. Сжимаюсь. Грубо. Его руки нахально гуляют по спине и ягодицам. Приятно. — Если захотела ко мне в постель, то я не против удовлетворить тебя на время вашего расставания со Стасом.

Ушат холодной воды. Отшатываюсь. Не могу поверить, что слышу это. Но он не отпускает. Наклоняется еще ближе и шепчет у самого уха.

— Твой Стас смотрит на нас. Если ты хотела заставить его ревновать, то я подыграю. Поцелую прямо сейчас. Но предупреждаю — эту будет разовая акция. Мне эти игры не интересны. Но ради нашей школьной дружбы сыграем разок, Божья коровка.

— Сыграем, — игриво произношу я. Веду руками от плеч по шее и запускаю пальцы в волосы. — Разок.

Активировалась стерва. Которой наплевать на сжимающую сердце боль. Которая умеет играть по чужим правилам. Которая не обижается, но обижает сама. Которая не придает значения чувствам.