Чтение онлайн

Всё это было, Соня точно помнила, не могло же присниться, так почему снова поляна? И почему она ужасно, пугающе одна?

Она бросилась вниз с холма:

– Мама! Мама!

– Соня.

Девочка обернулась. Позади кто-то стоял. Она шагнула навстречу:

– Кто ты?

Сначала Соне показалось, что перед ней большая птица, вроде грифона. Но, присмотревшись, она поняла, что это огромная, почти в человеческий рост, книга, которая стоит на птичьих лапах. Сверху же переплёт венчала кошачья голова, треугольные уши с чёрными кисточками. Белые полосы спускались от уголков глаз к подбородку. Золотая обложка была приоткрыта, и шелестящие внутри страницы походили на крылья.

– Ты сама видишь, кто я, – ответило существо.

Голос у него был красивый.

– Очень… приятно, – сбивчиво промямлила Соня.

– Нужно, чтобы ты прочла одну страницу. – Книга повернулась к ней спиной. Луна светила ярко, и Соня увидела на раскрытом развороте:

– Ничего не понятно, – призналась Соня.

– Сейчас и не должно быть, – ответило существо. – Просто запомни. Придёт час, и ты сможешь помочь. А теперь посмотри вот туда.

Соня послушно оглянулась. Лоб сразу же взмок, стало душно: вдали, у моря, лежал огромный, с гору, медведь. Бока его вздымались.

– Маленькая моя, я здесь, – мама теребила её за плечо, – ты звала меня.

Соня открыла глаза: потолок больницы, длинные лампы, шорохи и стоны, духота. Полина не отходила от неё, ночевала тут же, на полу.

– Мама, мне показалось, что я обратно на поляне, там. – Соня моргала медленно, страх уходил из неё. – Я познакомилась с Книгой. Такой странный сон.

– Спи, спи. – Полина гладила дочку по голове. – Жарко-то как. Из-за землетрясения все палаты переполнены. Врач сказал, выпишет нас после обеда. Вот и отлично. Вот и хорошо. Ты уже окрепла. Домой поедем.

Марта проснулась от тяжёлого чувства, ловила пустоту ртом. Что случилось? Почему мне так плохо? Вспомнила: Цабран.

Он – там. Я – тут.

Марта поклялась старухе Зейнеп, что больше не приедет в Крым. Они с Цабраном были близнецами-двусторонниками. Находясь в одной географической точке, но по разным сторонам, они могли открывать разломы между мирами. А это грозило катастрофой. Все беды, которые случились в «Агаресе», даже землетрясение, – это их вина.

Если бы им было разрешено видеться хотя бы изредка! Она смогла бы найти утешение в ожидании. Старалась бы запомнить каждую секунду – как смотрит, что говорит, – чтобы наполнить себя до следующего раза. Чтобы были силы считать дни.

Но клятва Зейнеп была подобна смерти.

Старик Ахвал обещал найти по ту сторону настоящую ?фсен?л?р китабы [8] . Обещал забрать их силы и сделать обычными детьми. Обещал, что они будут жить и взрослеть вместе – как и положено близнецам. На одной стороне. А на какой – теперь это было вовсе не важно. Найдёт ли Марту старик здесь?

Она тихонько открыла дверь. Поблёскивала в лунном свете отполированная стенка, а в ней – сервиз, фужеры, слоники из дымчатого камня. Ковёр, который висел над диваном, украшали ходики и перекидной календарь с петухами.

Марта прошмыгнула в туалет. Посмотрела на свои распухшие от аллергии руки. Проклятый диатез. Глянула в зеркало. В темноте батарей, крючков и полотенец мелькнуло бледное лицо, чёлка, испуганные глаза. Марта разом вспотела. Попробовала унять тревогу: представила, что запихивает её обратно в грудь. В животе жгло.

Через время прошло. Захотелось пойти и лечь в кровать. Во сне она по нему хотя бы не скучала.

Ахвал остановил крокодила километра за три до города. Велел Цабрану слезть. Щёлкнул пальцами, и Тимсах, отряхиваясь, будто вылез из воды, начал уменьшаться. Он фыркал, переступал с лапы на лапу – и вот уже был размером с таксу, меньше, меньше. Через пару минут на месте крокодила стояла толстоногая ящерица.

– А дышится здесь тяжелее, чем там, – Ахвал обращался к мальчику, зная, что тот его слышит, хоть и не может ответить.

Уменьшенный Тимсах забрался старику на ладонь.

Прошло два дня, как Ахвал подчинил тело Цабрана своей воле, но мальчик всё не мог к этому привыкнуть.

Тело его могло двигаться, шагать, есть, сидеть и спать только по приказу Ахвала. Сам же он был заперт внутри своей головы, в маленькой комнате с жёсткой кроватью, деревянной дверью и большим окном. Он не мог даже подать сигнал о помощи, потому что, сколько ни кричал, сколько ни стучал в стены своей камеры, внешний, «большой» Цабран никак не реагировал.

Это было оглушительно. Цабран чувствовал себя микробом. Он и был им – внутри огромного тела, которое больше ему не подчинялось. Он никак не мог совладать с этой новой реальностью: потерять себя – в буквальном смысле этого слова – оказалось до неожиданного легко. Его тело, гибкое и подвижное, которому он сажал занозы и разбивал коленки, которое он любил – местами – и которое ненавидел – например, уши, – стало его тюрьмой.

А он, настоящий Цабран, был теперь микроскопический, слабый. Он не мог упасть в траву рядом с родителями или пуститься на поиски Бугу, который так и остался по ту сторону. А Марта? Где она теперь? Ахвал обещал, что они сгоняют в Чатыр-Даг и вернутся. Старик обманул всех.

– Что тебе нужно? – крикнул Цабран. Стены комнаты поглотили его крик.

Его огромное тело не открыло рта.

– Иди за мной, – приказал Ахвал.

Через полтора часа они дошли до Агареса. Стемнело. Мелькнула школа, футбольная площадка перед ней.

Ночной вокзал отсвечивал витражами. Ахвал направился к кассам. Тело Цабрана машинально ускорило шаг. Странное ощущение: оно будто онемело и разрослось, превратилось в огромный ком ваты вокруг его каморки. Мальчик прилип к окну.

Булочная «Свежий буглет» была закрыта деревянными ставнями. Они уходили в глубь вокзала: мальчик и старик с крокодилом в кармане.